Тяжелый шестой созыв10

• Николай Силаев

Низкий уровень голосования за «Единую Россию» в крупных городах не стал для партии сюрпризом

Фото: ИТАР - ТАСС

Результат «Единой России» — 49,7% голосов — должен был устроить всех. Уровень поддержки ЕР на выборах оказался даже ниже, чем сулили социологи. Напомним, ВЦИОМ прогнозировал ей 53% и 257 думских мандатов. Получилось 238. Представительство оппозиционных партий подросло более чем в полтора раза: с 134 до 212 мест.

Однако при таких решительных переменах политически мало что изменилось. Простое большинство «Единой России» дает ей возможность принимать любые законы, кроме конституционных, не оглядываясь на оппозицию. «Ритмично и спокойно работать», — как сказал Владимир Путин на заседании президиума правительства 5 декабря.

Но человек ничем не бывает доволен. Пресса пишет, что губернаторов областей, давших наименьшие проценты ЕР, вызывают в Москву на неприятный разговор. Президент обещал им увольнение. Некоторые головы уже полетели. Уходят в отставку мэр Ульяновска и главы региональных отделений партии в Вологде и Пскове.

В столице идут митинги, на которые вместо обычных десятков или сотен приходят тысячи человек. Больше восьмисот человек задержано. Начинающаяся президентская кампания грозит стать для властей не менее трудной, чем думская.

Как раньше, только громче

Депутат Госдумы, глава юридической службы КПРФ Вадим Соловьев говорит, что партия будет добиваться в суде отмены результатов выборов. Но юридическое непризнание результатов, подчеркивает он, не означает непризнания политического. Коммунисты будут работать в Думе нового созыва.

Увеличение числа мандатов даст партии возможность пользоваться некоторыми недоступными прежде инструментами. «Теперь у нас будет 92 места, — говорит Соловьев. Пятая часть мандатов дает возможность направлять обращения в Конституционный суд, а также ставить вопрос о недоверии правительству. Раньше по этим вопросам надо было блокироваться со “Справедливой Россией” и ЛДПР, которые нередко в последний момент отказывались от поддержки таких инициатив». О других важных для партии последствиях успеха на выборах говорит руководитель Иркутского областного комитета КПРФ Сергей Левченко (в области за партию проголосовало 27,79% принявших участие в голосовании): «Теперь, когда наше представительство в Госдуме увеличится, чиновникам в области, для того чтобы решить какие-то свои проблемы, придется обращаться в том числе и к нам. Это тоже своего рода увеличение влияния».

КПРФ, СР, ЛДПР не допускают союза с ЕР в Думе, хотя лидер списка правящей партии президент Дмитрий Медведев говорил о возможности парламентских коалиций. Замглавы думской фракции «Справедливой России» Геннадий Гудков говорит о возможности поддержки инициатив ЕР, «совпадающих с программой и идеологией “Справедливой России”». Глава фракции ЛДПР Игорь Лебедев рассуждает о возможности образования коалиции с компартией на условиях равного партнерства. Вадим Соловьев считает, что такая перспектива существует: «Вопрос лишь в серьезности намерений ЛДПР и в выработке общей программы». Кроме того, по его мнению, при переговорах с ЛДПР следует добиваться корректировки их позиции в национальном вопросе.

В целом после выборов все оппозиционные партии ужесточили свою риторику в отношении «Единой России». Результаты — не слишком уверенное большинство «Единой России» при отсутствии у оппозиции практической возможности влиять на результаты голосования в парламенте — этому способствуют. С одной стороны, никто не ждет, что «Единая Россия» изменит свои подходы к законотворческой работе и начнет более критично относиться к законодательным инициативам правительства. С другой стороны, у оппозиции большое представительство, слабое практическое влияние и, значит, низкая ответственность — что же тут делать, как не наращивать риторический градус.

Потерянные города

Низкий уровень голосования за «Единую Россию» в крупных городах не стал для партии сюрпризом. Мы оценили итоги выборов в двенадцати городах, которые в течение последних трех лет попадали в рейтинг самых перспективных или наиболее удобных для жизни, составляемый журналом «Русский репортер»: Ростов, Екатеринбург, Челябинск, Казань, Нижний Новгород, Новосибирск, Красноярск, Уфа, Хабаровск, Пермь, Краснодар, Ярославль. В этих городах ЕР набрала от 25,66 (Екатеринбург) до 63,69% (Казань), (см. таблицу). Всего там проголосовало 4,8 млн человек. Из них поддержали правящую партию 40,69% (см. график). Это на 9% ниже, чем результат по стране. Причем в число наших городов попали Краснодар, Казань и Уфа, столицы регионов, где партия традиционно набирает много голосов. Если взять Урал, Сибирь и Дальний Восток, средний результат будет значительно хуже. Во Владивостоке ЕР вообще проиграла коммунистам. Очень слабый результат показала она и в подмосковных наукоградах Обнинске, Дубне и Черноголовке, которые не могут пожаловаться на бедность и неблагоустроенность.

Партия не может не понимать, что в поддержке ей отказывает наиболее обеспеченная, образованная и активная часть населения страны. Однако она не обсуждает этот факт и не делает из него выводов — по крайней мере, публично.

Объявленная модернизация, или новая индустриализация, не может проводиться без политической опоры на образованные средние слои. Надо было особенно постараться, чтобы представители этих слоев на выборах голосовали за левых. Кроме того, через три месяца нас ждут президентские выборы. С Думой, большинство в которой избрано селом и маленькими городами, в принципе можно жить. Президент, который не пользуется поддержкой в крупных городах, — это куда серьезнее. Это нарушение баланса в политической системе, которое надо исправлять, причем в сжатые сроки. Наконец, не вернув себе поддержку горожан, «Единая Россия» не может остановить тенденцию к снижению рейтинга, которая была заметна в течение всей предвыборной кампании. Поскольку это не только ее личный рейтинг, то мартовские опасности понятны.

Главное — все это проблемы не одной «Единой России» и не одного Владимира Путина. Если взглянуть на вещи без оппозиционной эйфории от низкого результата партии, то это и наши проблемы тоже.

«Сейчас опасный момент, потому что малообеспеченное население составляет большинство, — говорит социолог Сергей Белановский. — Какой-нибудь популист вроде латиноамериканских Чавеса и Моралеса или славянского Лукашенко может завоевать поддержку этого большинства. Условно это может быть руководитель крупной забастовки. Если он прорвется в телевизор, сделать с ним что-то будет уже очень сложно, и страна окажется отброшенной назад». На самом деле нам нужен еще десяток лет быстрого промышленного роста, без крупных политических заварух, и тогда нам не страшны ни диктатура, ни анархия. Собственно, задача политической элиты сейчас в том, чтобы нам эти десять лет обеспечить. Но — что особенно важно — не любой ценой.

Вызов доверия

На разрешенный властями митинг протеста против фальсификаций на выборах в Москве в прошлый понедельник пришло, по разным данным, от пяти до восьми тысяч человек. Заявка была на двести участников. На неразрешенный митинг на Триумфальной площади в прошлый вторник пришли полторы тысячи (раньше там журналистов всегда было больше, чем протестующих). На разрешенный митинг на Болотную площадь в субботу собирались, судя по данным групп в Facebook и «ВКонтакте», тридцать тысяч москвичей. Еще несколько десятков тысяч собираются протестовать по всей России — в списке больше сотни городов.

Председатель ЦИКа Владимир Чуров сказал, что гуляющие по сети видеоролики с подтверждением фальсификаций снимались в квартирах, замаскированных под избирательные комиссии, и он, мол, попросил спецслужбы разобраться, кто эти ролики снимал и распространял. Реакция запоздалая. Обсуждение фальсификаций стало фактом публичной политики, и рассказы про заговор этот факт не отменят.

Вадим Соловьев говорит, что, по его данным, нарушений на этих выборах было «на голову больше, чем в 2007 году». Замдиректора Центра политической конъюнктуры России Алексей Зудин замечает, что о каждой российской избирательной кампании оппозиция говорит как о «самой грязной». Замглавы администрации президента Владислав Сурков предложил формулу «фальсификации, но не в промышленных масштабах».

Проблема эта не в том, что у нас сплошь нечестные выборы. И не в том, что кто-то клевещет на наши честные выборы. Проблема в том, что честность наших выборов принципиально не верифицируется. Страна большая, люди разные. «Коммерсантъ» пишет, что в городе Дзержинске Нижегородской области на 15 участках по инициативе ЕР был предотвращен ввод в систему ГАС «Выборы» данных сфальсифицированных протоколов УИК, и бюллетени были пересчитаны в пользу коммунистов. Студент географического факультета МГУ Иван Науменко, наблюдатель от КПРФ с правом решающего голоса на участке 2624 в Москве, рассказывает, как его уговаривали подписать сфальсифицированный протокол подсчета бюллетеней, он категорически отказался, и в итоге цифры остались истинными. А блогер cifidiol, работавший наблюдателем на участке № 6 на Арбате, описывает, как председатель участковой избирательной комиссии сбежал с документами, не оформив протокол подсчета бюллетеней. Опубликованные результаты ЕР на этом участке, по данным наблюдателя, в разы больше тех, что обнаружились после вскрытия урн, а именно 515 вместо 128. Судить о честности или нечестности выборов вообще можно лишь в том случае, если по каждому нарушению проведено расследование. Однако очень многие люди — по крайней мере те, кто регистрируется в социальных сетях как участники протестных митингов, — не верят, что непредвзятое расследование действительно будет проведено.

В последние двадцать лет много было сказано о том, что дефицит доверия в России препятствует демократии и экономическому росту. Странно не замечать, что в последние годы этот дефицит стремительно восполняется. Чем, как не возросшим доверием, можно объяснить массовую неформальную благотворительность — например, сетевой сбор денег для нуждающихся в лечении? Или движение волонтеров, помогавших тушить прошлогодние пожары? Или многотысячный молчаливый траурный митинг футбольных болельщиков на Кронштадтском бульваре в Москве с требованием честного расследования убийства Егора Свиридова? Без малого полтора года назад «Эксперт» писал, что все это эпизоды общего процесса роста основанных на доверии общественных сетей, проявляющих себя политически, когда задеты их интересы или ценности (см. «Планктон публичной политики» в «Эксперте» № 33 за 2010 г.). Истории о фальсификациях потому так и резонансны, что обсуждаются в среде, где уровень взаимного доверия уже достаточно высок. Высказывания президента и премьера, трактующих тему нарушений на выборах в юридическом ключе: никто не может быть обвинен до решения суда, — формально правильны, но политически неудачны, ибо процедура сама по себе не порождает доверия. Кстати, единороссы из Дзержинска подали хороший пример руководству партии. Будет жаль, если их уволят за честность.

В подготовке материала принимали участие Станислав Кувалдин и Рубен Гарсия

• Возможны ли в России честные выборы
• От редакции
• В Госдуме прошел правительственный час, посвященный результатам парламентских выборов