Шансы на прорыв1

• Дмитрий Толмачев
• Ирина Перечнева

Губернатор Свердловской области Александр Мишарин: «Остается задача восстановить прямое сообщение между крупными городами страны»

Фото: Андрей Порубов

На президиуме Госсовета РФ в Хабаровске 12 ноября вновь была поднята тема передачи части полномочий из центра регионам и муниципалитетам. (Напомним, в начале июня по поручению президента для проработки этих вопросов образованы две рабочие группы: за правовой аспект отвечает вице-премьер РФ Дмитрий Козак, за финансово-налоговый — его коллега Александр Хлопонин.) Разговор на Госсовете оказался, однако, гораздо шире. Речь пошла об институциональном укреплении регионов (создании механизмов финансирования и работы корпораций развития), развитии крупных агломераций, расширении количества особых экономических зон, сокращении экономического расстояния между удаленными территориями страны. Сразу после заседания Госсовета мы попросили автора основного доклада, губернатора Свердловской области Александра Мишарина, обосновать свою точку зрения.

Создать мотивацию

— Александр Сергеевич, экспертное сообщество сошлось во мнении: средоточие полномочий и доходов бюджетной системы в федеральном центре вредит экономике страны. Каким вы видите оптимальное соотношение доходов федерального центра и других уровней бюджетной системы?

— По последним данным Министерства финансов РФ, это соотношение составляет примерно 66 на 34. Много это или мало? В Швейцарии и Канаде — 60 на 40 в пользу регионов; в США, Германии, Китае — примерно 50 на 50. Но есть примеры Австралии, Бразилии, Индии, где регионы получают примерно столько же, сколько в России. Поэтому простой перенос зарубежных цифр без понимания контекста не работает.

На мой взгляд, важнее вопрос мотивации. Компании Свердловской области показывают темпы роста объемов производства в два раза выше, чем в целом в стране, бюджет области в 2010 году увеличился на 25 процентов, по итогам 2011 года мы сохраняем динамику. И что с того? Если бы роста не было, мы точно так же получили бы необходимые средства из бюджета для обеспечения минимальных обязательств. Я убежден: в бюджетной политике должны быть стимулы для регионов, которые подталкивали бы их увеличивать доходы бюджета. Нужно не перераспределять уже имеющиеся доходы, а создавать условия, при которых регионы смогут наращивать собственную налогооблагаемую базу. Тогда мы естественным образом достигнем соотношения, например, 50 на 50.

— Какие инструменты нужны, чтобы в регион пришел дополнительный ресурс?

— Я вижу два. С одной стороны, нужно позволить субъектам федерации, которые хорошо зарабатывают, оставлять у себя часть дополнительных доходов. Прежде всего это налог на прибыль, то есть те два процента, которые сейчас субъект отдает в федеральный бюджет. С другой — нужны полномочия, чтобы освободить от налогов крупные, прежде всего инфраструктурные, проекты, имеющие долгосрочные цели. И дело здесь вовсе не в алчности инвесторов. Это необходимо, чтобы на начальном этапе минимизировать их затраты и быстрее запустить проект. Поскольку инфраструктурные проекты имеют мультипликативный эффект, ускорение пройдет по всей хозяйственной цепочке и деньги в виде налогов от эксплуатации всех объектов вернутся в бюджет быстрее. В Китае, на опыт которого в области реализации инфраструктурных проектов сейчас принято ссылаться, действует норма, позволяющая провинциям освобождать инвесторов даже от федеральных налогов, не говоря уже о местных. Причем освобождать целиком и полностью, а не так, как у нас: максимум четыре процента, право которое мы еще должны доказать. При этом, конечно, надо поднимать и ответственность территорий. В том же Китае почти все крупные проекты реализуются на условиях частно-государственного партнерства: государственный бюджет дает примерно 10–15 процентов, провинции финансируют 30 процентов, а остальные затраты берут на себя банки и частные инвесторы. Провинции принимают на себя обязательства по подготовке земли, выносу коммуникаций и так далее. Как правило, проект имеет статус национального, но ответственность за него берет на себя местная власть. И это принципиальный момент.

— Хорошо если лидер региона горит желанием эту ответственность взять, а если нет? Как выстроить такую систему?

— Вот поэтому мы в ходе подготовки доклада на Госсовете пришли к еще одному выводу: нужно пересматривать критерии оценки деятельности губернаторов. Сейчас этих критериев больше четырехсот. Их количество нужно уменьшить, изменить их содержание. Нужны показатели, которые определяют степень развития региона и качество жизни. Например, динамика объема промышленного роста, ВРП, уровень доверия населения, его удовлетворенность жизнью в регионе. Современные технологии позволят все это измерить.

Конечно, инициатива должна идти снизу, не надо думать: дай сейчас губернаторам полномочия и стимулы — и инвесторы потянутся сами собой. Необходимо и регионам создавать инструменты ускоренного привлечения инвестиций: формировать индустриальные парки и особые экономические зоны в соответствии с федеральным законом ФЗ-116, участвовать в таких проектах, как проект Агентства стратегических инициатив, направленный на введение стандарта организации благоприятного инвестиционного климата в субъектах РФ. Свердловская область станет одним из шести пилотных регионов, где этот стандарт будет внедрен.

Нужна мобильность

— Но есть проблемы, которые не могут быть решены силами субъектов РФ: для реализации крупных инфраструктурных проектов им никаких ресурсов не хватит.

— Безусловно, в такой огромной стране, как Россия, нужно бросать все силы на развитие инфраструктуры, в первую очередь транспортной. У нас огромные расстояния, и низкая мобильность людей серьезно тормозит многие инициативы. Затраты на строительство и поддержание такой инфраструктуры не сопоставимы ни с одной другой страной мира, кроме разве что Китая и США, да еще с учетом намного меньшей численности населения (по сравнению с Китаем на порядок) и гораздо более сложных климатических условий. Но для России усиление экономической и политической связанности страны — задача первостепенной важности.

Модернизация транспортной инфраструктуры подразумевает строительство высокоскоростных железнодорожных магистралей, замену тягового состава (к слову, один из важнейших проектов строительства новых современных электровозов для РЖД сегодня реализуется в Свердловской области на базе совместного предприятия группы «Синара» и Siemens), вагонного парка, переход на двойную колею для сокращения сроков грузо- и пассажироперевозок. А еще строительство современных автомобильных дорог и восстановление местного авиасообщения. Свердловская область полтора года назад выступила с идеей строительства высокоскоростной железнодорожной магистрали Екатеринбург—Казань—Нижний Новгород—Москва, которая будет проходить по территории одиннадцати субъектов Российской Федерации с численностью населения около 40 миллионов человек (проект ВСМ-2, см. «Прокатят с ветерком» в № 45 за 2011 г. — «Эксперт»). По предварительным подсчетам, экономический эффект от снижения времени в пути превысит 62 миллиарда рублей.

— Откуда эти цифры? Кто может сегодня точно оценить реальный эффект от проекта подобного масштаба?

— Прямая экономическая эффективность таких проектов никогда не бывает высокой. Так было и сто лет назад при строительстве Транссиба. Но тогда эти решения были приняты. И последствия соединения европейской и восточной частей страны многократно окупились за счет долгосрочных косвенных экономических и социальных эффектов при освоении богатств Сибири, не говоря уже о решающей роли Транссиба во время Великой Отечественной войны. В начале века этот эффект, естественно, никто не прогнозировал.

ВСМ-2 соединит с Центральной Россией регионы Урала и Поволжья. Но остается задача восстановить прямое сообщение хотя бы между крупными городами страны. Сегодня три четверти авиапассажирского трафика РФ проходит через московский авиаузел. Из Новосибирска, Красноярска, многих других крупных городов в тот же Екатеринбург выгоднее и проще летать через Москву. Что уж говорить о городах поменьше. Хотя двадцать лет назад было ровно наоборот: 74 процента авиатрафика проходило через региональные аэропорты. Такая ситуация увеличивает временные издержки и системные риски для страны в целом, поскольку даже незначительные сбои в работе аэропортов московского авиаузла ведут к прекращению транспортного сообщения между городами, близкими друг к другу и при этом далеко отстоящими от Москвы. Для решения этой задачи нужен комплекс мер по созданию альтернативных московскому авиаузлу региональных хабов, субсидированию, по крайней мере на начальном этапе, прямых авиаперевозок между крупными региональными центрами.

Опыт азиатских «тигров»

— Вернемся к инфраструктуре для промышленности. Она ведь подразумевает еще и энергообеспечение, инженерные сети, многое другое.

— Этот вопрос успешно решался целым рядом государств так называемого догоняющего развития — Китаем, Южной Кореей, другими азиатскими «тиграми». И ни одна из этих стран не обошлась без масштабного строительства новых индустриальных площадок, при создании которых предприятия комплексно обеспечивались инженерными коммуникациями, энергоресурсами, теплом и прочим. В России сегодня всего четыре особых экономических зоны индустриального типа, созданных в соответствии с ФЗ-116, в том числе одна в Свердловской области — «Титановая долина». Только они могут давать резидентам-промпредприятиям освобождение от уплаты таможенных пошлин, законодательно закрепленные гарантии неухудшения условий по налогам, упрощенное административное регулирование. Этого мало. В Китае, Южной Корее, Турции и многих других странах, с которыми Россия конкурирует сегодня за инвесторов, число индустриальных площадок национального уровня исчисляется десятками. Речь не о том, чтобы в каждом субъекте создать особую экономическую зону на средства федерации. Но в регионах с высокой долей перерабатывающей промышленности, приоритетных для экономического развития страны, — на Урале, в Сибири, Поволжье — ставить задачу увеличения количества индустриальных площадок необходимо.

Строительство промышленной инфраструктуры также должно быть увязано с развитием промышленных кластеров. Особенно важны формирующиеся кластеры, способные в долгосрочной перспективе обеспечить для страны частичное замещение импорта — высокотехнологичного (машины, оборудование) или стратегически важного (фармсредства). В настоящее время на территории РФ насчитывается несколько десятков перспективных высокотехнологичных территориальных кластеров в разной стадии развития. Их поддержка должна стать приоритетом как для регионов, так и для федерации. Отбор этих кластеров на конкурентной основе и предоставление поддержки (в разных формах — подготовленные площадки, ресурсы, финансирование через федеральные и региональные институты развития, административная помощь) должно стать важнейшим элементом политики территориального развития страны.

— Если ссылаться на мировой опыт, то можно заметить еще одну интересную тенденцию: все страны, претендующие на роль региональных лидеров, направляют большие ресурсы на развитие науки и инноваций.

— Я считаю, нам надо развивать особые экономические зоны технико-внедренческого типа. Опыт тоже есть, в России создано четыре таких зоны: в Дубне, Зеленограде, Томске и Санкт-Петербурге. Но и этого мало, подобные центры инновационного развития должны сформироваться во всех регионах, обладающих сильным научно-технологическим потенциалом. Свердловская область благодаря тому, что именно у нас расположен один из девяти федеральных университетов и сильное отделение РАН, может претендовать на роль такого центра. Создание особой экономической зоны технико-внедренческого типа на территории области подтолкнет этот процесс.

Мы это сделаем

— В этом году Свердловская область сделала заявку на участие сразу в нескольких крупных проектах мирового уровня, таких как чемпионат мира по футболу в 2018 году, «Экспо-2020». Вы точно рассчитали силы?

— Не сомневайтесь. За всю историю «Экспо» выставка ни разу не проводилась в России. Решение выдвинуть Екатеринбург в качестве кандидата на ее проведение президент России Дмитрий Медведев принял с учетом организации на Среднем Урале саммитов ШОС и БРИК в 2009 году, выставки «Иннопром» в 2010-м и 2011 годах.

У нас серьезные соперники: за «Экспо-2020» конкурируют Измир (Турция), Аюттхая (Таиланд), Сан-Паулу (Бразилия) и Дубай (Объединенные Арабские Эмираты). Нам потребуются и усилия, и инвестиции. Наша задача — преподнести миру Екатеринбург, Урал, всю Россию, показать, в чем наши достоинства. Уверен, мы организуем работу правильно и победим.

— А эффект просчитан? Что это даст региону?

— Затраты на проведение игр чемпионата мира по футболу оцениваются в 30 миллиардов рублей, экономический эффект составит минимум 35 миллиардов рублей. Это средства, которые потратят туристы на потребительские товары и услуги, это увеличение спроса на продукцию промышленности Свердловской области. Согласно нашим расчетам, средний темп прироста производительности труда благодаря подготовке к приему чемпионата в Свердловской области составит шесть процентов в год, будет создано как минимум 20 тысяч новых рабочих мест.

Если Екатеринбург станет местом проведения «Экспо-2020», в городе побывает 20 миллионов человек, ежедневно выставку будут посещать до 200 тысяч гостей. Это обеспечит большие доходы инфраструктуре города. Конечно, подготовка к выставке потребует огромной работы, и мы можем рассчитывать на поддержку федерального бюджета. По сути, речь идет о создании абсолютно другого уровня гостиничной инфраструктуры и совершенно новой схемы транспортно-логистического обеспечения. При этом все объекты после выставки останутся в Екатеринбурге.

У нас появился уникальный шанс сделать качественный рывок в развитии. Это цель, ради которой стоит поработать и побороться.

• В Омской области тихо и буднично завершилась эпоха Полежаева: в должность вступил новый губернатор Виктор Назаров
• Беспартийный и местный
• Редакционная статья