Последний год экспортного спада

Специальный доклад / РЕЙТИНГ КРУПНЕЙШИХ ЭКСПОРТЕРОВ РОССИИ 2016 год ознаменовался торможением спада валютной выручки 200 крупнейших экспортеров, а пул несырьевых экспортеров из нашего субрейтинга уже практически преодолел кризисный спад. Отрадно, что на этом фоне целый ряд компаний продемонстрировали «звездную» динамику

Объем зарубежной выручки крупнейших отечественных экспортеров в 2016 году продолжил сжиматься: совокупное падение по выборке 200 крупнейших компаний составило 20% к уровню 2015 года. Компании списка с растущим экспортом увеличили его в общей сложности на 19%, но экспортеры, показавшие снижение экспортной выручки (в целом на 24%), более крупные, и они определили общую картину. Проседание экспорта топ-200 несколько замедлилось: по итогам 2015 года спад превышал 29%.

Совокупный объем экспортной выручки за 2016 год 200 крупнейших российских компаний составил 206 млрд долларов; это примерно 79,3% совокупного экспорта России (см. график 1), и это меньше показателя прошлого года — тогда репрезентативность топ-200 по итогам кризисного для экспортеров 2015-го составляла почти 85%, — но соответствует результатам 2013–2014 годов.

Крупнейшая компания нашего свежего списка, «Роснефть», на внешних рынках заработала 44,8 млрд долларов — это верхняя граница выборки. Экспортер, замыкающий список, Красноярский металлургический завод, выручил от зарубежных продаж порядка 46,5 млн долларов — это нижняя граница выборки. Разница между ними — чуть менее тысячи раз.

«Хвост» трубой

Совокупная внешнеторговая выручка первой десятки крупнейших экспортеров — 132 млрд долларов, или без малого две трети суммарного объема выборки-200. Неизменно возглавляют десятку две пары нефтегазовых гигантов. Первая пара — государственные «Роснефть» (44,8 млрд долларов, спад экспорта в прошлом году на 21%) и «Газпром» (37 млрд; –27%). Вторая — частные «ЛУКойл» (12 млрд; –33%) и «Сургутнефтегаз» (11,4 млрд; –30%). Заметим, что у всех четырех спад по итогам 2016 года глубже как среднего по выборке, так и среднего по первой десятке.

В целом первая десятка стабильна по составу и по нисходящей динамике. Исключений два. Первое — «Алроса», которая в 2016 году продемонстрировала не характерный для крупняка взлет с 15-го места в таблице на 8-е. Прирост ее экспортной выручки составил 25,3%, что, однако, не столько проактивное достижение минувшего года, сколько естественная коррекция после провала на алмазном рынке в 2015 году из-за накопленного за 2013–2014-й пресыщения спроса. Второе исключение — «НоваТЭК», работающий, как и четверка лидеров, в нефтегазовой сфере: он смог продемонстрировать прирост внешнеторговых доходов (плюс 8,9%) и подняться в рейтинге с 12-й позиции на 10-ю; это результат увеличения экспорта нефти, в основном за счет поставок по нефтепроводу ВСТО, которые «НоваТЭК» начал в первом квартале 2016 года.

Если рассмотреть распределение динамики по всей выборке, то дисбаланс виден сразу: совокупный спад крупнейший двадцатки (первый дециль) — на 24%, и это ниже среднего (–20%), при этом средняя динамика остальных 180 компаний существенно лучше среднего (–5%). Но совокупный вес первых двадцати составляет почти три четверти суммарной выручки выборки-200 — вот они и определили снижение совокупного экспорта всего списка. Вообще говоря, самый крупные российские экспортеры уже не первый год т

Заявка на умного

Насколько устойчиво перераспределение экспортной активности от сырьевой элиты к средним компаниям? Стоит взглянуть на один из комплексных индикаторов, отражающих деятельность компаний на зарубежных рынках, — международную патентную активность.

Мы рассмотрели число действующих патентов для 200 крупнейших отечественных экспортеров*, картина однозначная: из 1225 обнаруженных действующих патентов на первые 60 компаний выборки (те самые сдающие в весе первые три дециля) приходится почти тысяча — 81%.

Отраслями — лидерами в международном патентовании однозначно являются металлургия и нефтегаз, представленные крупными вертикально интегрированными холдингами: «Северсталь», «Русал», «Газпром», «ЛУКойл», «Транснефть», «Евраз» и др.

Динамика массы действующих патентов вполне соответствует ценовой конъюнктуре и объему выручки этих компаний, но с лагом в два-три года: пик объема патентных портфелей отечественных холдингов пришелся на 2012–2015 годы, уже с 2016-го он начал тощать.

А вот выявленные нами динамичные компании второго эшелона, за давно известными исключениями вроде «ВСМПО-Ависмы» и Уралвагонзавода, международной патентной деятельностью фактически не занимались.

«В целом динамика патентования и патентная масса у наших компаний как в России, так и за рубежом, очень небольшая, если сравнивать с международными холдингами. У наших — десятки, может, сотня-две международных патентов максимум, у сопоставимых зарубежных компаний — сотни и тысячи патентов, — комментирует Дмитрий Шульгин из Центра интеллектуальной собственности УрФУ. — Мы привыкли пренебрежительно говорить про нефтяную иглу, но в нефтяной отрасли достаточно много патентов — и это не соответствует стереотипам о сырьевой отрасли. А вот наши технологичные компании, работающие на зарубежных рынках, должны бы, по логике вещей, иметь много патентов для защиты своей интеллектоемкой продукции, однако у них патентов совсем немного».

Отчасти причину патентной пассивности отечественных технологичных компаний можно усмотреть в том, что некоторые из них не так давно присутствуют за рубежом, как крупные сырьевики. С другой стороны, даже заходить на новый рынок неплохо бы вооружившись патентным щитом, который в том числе свидетельствует о серьезности намерений компании.

«Регистрация патента — дело небыстрое, — поясняет Шульгин. — Самое оперативное патентное ведомство — у нас в стране: мы получаем патент на изобретение где-то за два года, в Германии на это потребуется четыре-пять лет, в США — три-пять. К тому же это недешево: получить и поддерживать один патент, например, в США стоит до 20 тысяч долларов; в европейских странах затраты примерно такие же. Обычно компании по одному патенту не получают, а сразу формируют портфель, поэтому итоговые суммы получаются довольно большими. Средние компании, которые на зарубежных рынках не очень активно себя ведут или не видят своего долгосрочного присутствия на них, просто так тратить сотни тысяч долларов на патентование не намерены».

Именно так: если выявленный нами процесс реструктуризации в пуле экспортеров носит системный характер и пошедшие в рост в 2016 году компании видят свое долгосрочное присутствие на международных рынках, то в ближайшие годы следует ожидать нового всплеска патентной активности с их стороны. Если же этого не произойдет, то ни о какой системной закрепленности новых экспортеров в международных производственных цепочках говорить не придется, а их рост останется лишь всплеском, спровоцированным валютной и конъюнктурной волатильностью.

Глеб Жога

 

*Данные предоставлены кафедрой инноватики и интеллектуальной собственности УрФУ; анализ патентных ландшафтовМихаил Вьюхин.

Благородные новички и старожилы

Характерная черта развития российского экспорта в 2014–2016 годах —усложнение региональных экспортных корзин. В наибольшей степени выиграл Санкт-Петербург, где доля товаров верхнего несырьевого передела в экспорте в прошлом году превысила 55% (в РФ в целом она составила 32,6%). Значительный рост — на 14 процентных пунктов (п. п.) за два года — был практически полностью обеспечен расширением экспорта машиностроительной продукции. В частности, экспорт электрогенераторных установок вырос в 13,2 раза (до 26,6 млн долларов), запасных частей (по коду 8503 ТН ВЭД) — в 6,5 раза, машин и устройств для подъема, перемещения, погрузки или разгрузки — в 5,9 раза (до 28,2 млн долларов), дисков, лент и энергонезависимых устройств для хранения данных — в 4,6 раза (до 67,5 млн долларов), холодильников — в 4,3 раза (до 18,96 млн долларов).

Некоторые другие промышленно развитые регионы тоже сумели заметно облагородить структуру своего экспорта. Это Самарская, Кировская, Тульская области и Краснодарский край (см. таблицу). В этих регионах также происходил рост экспорта продукции машиностроения (например, подъемные краны в Самарской области, машины для очистки, сортировки и калибровки семян в Кировской области), а также продукции химической промышленности (например, фрикционные материалы для тормозов, сцеплений и аналогичных устройств в Самарской области, инициаторы реакций, ускорители и катализаторы в Краснодарском крае).  

 

Регионы, наиболее сильно облагородившие структуру экспорта в 2015–2016 гг.

Примечание: при расчетах в экспорте товаров верхнего передела не учтены авиатехника, оружие и боеприпасы, радиоактивные материалы, бронетехника, военные и специализированные суда.

Несмотря на увеличение вклада «сложных» товаров в валовом экспорте, оптимизм в отношении экспортной диверсификации должен быть весьма умеренным. Российская экономика не начала производить, а тем более экспортировать значительную номенклатуру принципиально новых товаров. Пока что речь идет о расширении экспорта уже освоенных неэнергетических товаров.

Так, объем российского экспорта новых товаров в 2016 году, не экспортируемых в 2014-м, составил только 304,4 млн долларов, или порядка 0,1% валового экспорта (без учета экспорта вооружений и товаров двойного назначения), в том числе экспорт новых товаров среднего и высокого передела составил 51,97 млн долларов, или порядка 0,1% валового экспорта соответствующей группы.

Зато количество отечественных производителей, работающих на внешних рынках, растет крайне динамично. За последние два года общее число экспортирующих российских компаний выросло почти на четверть, до 27,1 тыс. в прошлом году против 21,8 тыс. в 2014-м. Одновременно прирост числа экспортеров в обрабатывающих отраслях составил порядка 7% и достиг к концу 2016 года 6,8 тыс. компаний. При этом основной прирост фирм-экспортеров наблюдался в постдевальвационном 2015-м. В 2016 году приток новичков существенно замедлился, а количество экспортеров из обрабатывающих производств и вовсе немного сократилось (см. график).

Опыт девальвации в развивающихся странах свидетельствует, что экспортеры, как правило, очень быстро реагируют на повышение ценовой конкурентоспособности их продукции за рубежом в результате обесценения национальной валюты. По оценкам, рост экспорта в развивающихся экономиках в среднем начинается уже со второго квартала после девальвации, однако и заканчивается на четвертом-пятом квартале. Логично также предположить, что быстрой реакцией на начало экспорта обладают более устойчивые в экономическом и финансовом плане компании. Остальные же реагируют с лагом, поэтому вторая волна экспортеров (те, которые вышли на рынок в 2016 году) оказалась слабее (по числу компаний), чем первая волна 2015 года, что привело к эффекту затухания.

 

Сергей Кадочников, директор филиала НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге;

Анна Федюнина, директор Аналитического центра НИУ ВШЭ Санкт-Петербург

Крупнейшие 200 экспортеров стабильно формируют порядка 80% российского экспорта
Среди несырьевых экспортеров из Топ-200 преобладают машиностроительные компании
Среди Топ-200 крупнейших экспортеров предсказуемо доминируют сырьевые компании
Топ-200 охватывает не менее 90% отечественного экспорта энергоносителей
Машиностроительные компании из списка Топ-200, в отличии от 2015 года, показали небольшое сокращение экспорта
Причина падения экспортной выручки от продажи энергоносителей - снижение цен
Более половины выручки приносит экспорт производителям драгоценных и цветных металлов, химикам и угольщикам
В 2016 году в динамике числа экспортирующих компаний наблюдался эффект затухания
Регионы, наиболее сильно облагородившие структуру экспорта в 2015–2016 гг.