Бал-самовар

Культура
Москва, 04.06.2001
«Эксперт Северо-Запад» №10 (39)
Мариинский театр на международном марафоне имени Верди

Мариинский театр всерьез решился посвятить нынешний сезон Джузеппе Верди. Печальная дата - столетие со дня смерти - истолкована всемирным оперным сообществом как тема праздничного сезона. И поскольку Мариинка подает себя в качестве мирового оперного брэнда, положение обязывает ее нынче петь Верди в как можно большем количестве.

Превращение главной петербургской сцены в "театр Верди" за рекордно короткий срок - замысел ничуть не менее амбициозный и величественный, чем мариинская вагнеризация или многолетние труды по освоению всего без остатка Прокофьева. Венцом проекта должен стать вердиевский сезон Мариинки в Ковент-Гарден. В прошлом году в Лондон отвезли все самое русское-самобытное - Мусоргского, Римского-Корсакова, малоизвестного Чайковского и, конечно, Прокофьева.

Теперь же Мариинка решилась объясняться с Западом на "языке международного общения" - всеобщем языке опер Верди. Но обернется ли это столь же ярким триумфом, как тот, что театр пережил минувшим летом, вызывает сомнения. В арсенале театра есть: изумительно живописная (благодаря реконструированным декорациям первой постановки 1862 года) и музыкально надежная "Сила судьбы"; ходульный, запетый и заигранный "Дон Карлос"; демонстративно старомодная, имперски пышная и пышущая мощью огромной труппы "Аида"; новый минималистский "Макбет", музыкальное воплощение которого вызывает вопросы. Один из сильнейших номеров мариинского концертного репертуара - вердиевский Реквием. В ближайших постановочных планах театра "Отелло" и "Травиата". И только что представлен петербургской публике "Бал-маскарад".

Премьера этой оперы состоялась 31 января 2000 года в Парме. Мариинский театр повез свою новинку - постановку Андрея Кончаловского и итальянского дизайнера Эцио Фриджерио - на первый и главный из вердиевских фестивалей. Постепенно до Петербурга стали доходить слухи, что вышло это не так уж гладко. Разборчивые итальянцы, при всем их уважении к Валерию Гергиеву (выразившемуся во вручении маэстро ордена Grand Ufficiale al Merito), не постеснялись оценить "дареного коня" по всем статям. И вынесли приговор: нечего со своим самоваром ездить в нашу вердиевскую Тулу (Парма - родной город композитора).

В новом спектакле обескураживает контраст очень стильной, хотя и простой сценографии и откровенно лапидарной, несмотря на все претензии, режиссуры. Даже при том, что сделанные для итальянской сцены декорации не совсем помещаются в Мариинке, нежную мирискусническую меланхолию сценических "построек" Фриджерио нельзя не оценить. Но чего только не вписывает в эту раму бурная русская фантазия! Мизансцены Андрея Кончаловского в массовых сценах кажутся суетливыми, в камерных душат ходульным сентиментализмом. Режиссер, во второй раз (после "Войны и мира" Прокофьева) приглашенный Гергиевым в Мариинку, решил поставить оперу Верди в духе гравюр Уильяма Хогарта.

Действие "Бала-маскарада" происходит в Америке XVIII века. По мнению Кончаловского, туда стекались отбросы английского общества - иначе говоря, хогартовские гротескные персонажи. Поэтому на сцене толпятся неопрятные пьяницы и полуголые лохматые девицы. Лихие простолюдинки отплясывают, задирая юбки, канкан перед вновь прибывшим губернатором. Между ними бегает карлик: потому что причуды барокко.

Ввиду цензурных ограничений Верди и его либреттист Антонио Сомма трижды переселяли своих героев во времени и пространстве. Однако главное пожелание автора не менялось: он стремился в этой опере к галльскому изяществу, к духу двора Людовика XV. И музыку написал соответствующую. Там, где ткань оперы не возгорается от пламенных любовных кантилен Верди и не трещит под натиском тяжеловесного сюжета с заговорами, гаданиями, судьбоносным жребием и убийством в финале, она выписана искусно, прозрачно, грациозно. Никакого гротеска - лишь куртуазный блеск и латинская viva la vita.

Как не пожалеть, что в новой Мариинской постановке доминируют душераздирающие романтические штампы. Кажется, что "осколок" идеального "Бала-маскарада" представляет собой паж Оскар в исполнении Ольги Трифоновой. Скорее шекспировская девушка, переодетая мальчиком, чем мальчик-травести, Трифонова блистает легким полетным пением и настоящим сценическим артистическим обаянием. Ей под стать - по контрасту - трагический баритон "Бала-маскарада", невольник чести Ренато в исполнении Сергея Мурзаева. Как и в "Макбете", певец демонстрирует редкую на мариинской сцене культуру бельканто, что ничуть не мешает ему с должным пылом ревновать, предаваться глубоким раздумьям и отдавать мятежную душу на волю роковых стихий.

Конечно, двое главных героев (из четырех) - это немало. Однако слабость любовного дуэта (обладательница мощного, но негибкого голоса Ирина Гордей и совсем маловыразительный Юрий Алексеев) не назовешь досадной неожиданностью. Постановки Верди, совсем как голливудское кино, живут звездами - тенорами и лирическими сопрано. В сегодняшней Мариинке этих героев и героинь нет. Нет Отелло и Дон Карлосов, Леонор и Дездемон. Лучшие мариинские певцы - Галина Горчакова, Ольга Бородина, Владимир Галузин - делают карьеру на Западе и нынешним вердиевским проектом не учтены. Вероятно, театр готовится представить в Лондоне невероятной слаженности "командную игру" под управлением не знающего поражений маэстро главнокомандующего. Жаль, что "Бал-маскарад" им придется играть по таким скучным правилам.

Санкт-Петербург

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №10 (39) 4 июня 2001
    Санкт-Петербург - 2003: Навстречу юбилею
    Содержание:
    Реклама