Левая нога захромала

От редакции

Одна из главных интриг приближающихся выборов в Госдуму связана с судьбой партии «Справедливая Россия». По всеобщему убеждению, своим согласием возглавить список «Единой России» Владимир Путин выбил почву из-под «левой ноги» замглавы администрации президента Владислава Суркова (так СМИ окрестили партию «Справедливая Россия»). И «нога» захромала – эсерам, строившим свою предвыборную стратегию на критике «Единой России», теперь надо срочно придумывать что-то новое. Но за две недели, прошедшие со знаменательного заявления Путина, никаких ярких идей «Справедливая Россия» (СР) избирателям не предложила. Судя по сообщениям из регионов Северо-Запада (да и других российских регионов), похоже, «в партии наступила апатия», как выразился один из активистов СР.

Кремль также не предпринял никаких мер по поддержке своей «левой ноги». Хотя некоторые эксперты таких мер ожидают – в противном случае, утверждают они, этот кремлевский проект «сгорит». И действительно, рейтинг СР, судя по социологическим опросам, уже начавший понемногу увеличиваться, после заявления Путина эту тенденцию утратил и обосновался на уровне 3-4%. Что не дает возможности партии пройти в Госдуму.

Такое развитие событий ставит крест на вполне разумном, в принципе, замысле кремлевского куратора российской партийной жизни Владислава Суркова укрепить хрупкую, по его словам, политическую стабильность России путем создания второй крупной партии – «„второй ноги“, на которую можно опереться, когда первая затекла». Вообще говоря, сурковская концепция не предполагала сильной зависимости рейтинга такой партии от позиции Путина. Подразумевалось, что она должна привлечь людей, которые не поддерживают власть, но при этом не являются ее антагонистами. Эта партия была призвана стать конструктивно оппозиционной, избегающей опоры на административные ресурсы.

Однако концепция не была реализована. Лишь в единичных случаях региональные активисты СР попытались, как советовал Сурков, «работать в свободном режиме, выступая „де-факто“ как конструктивно оппозиционная партия». Ярким примером такого рода может служить деятельность лидера петербургских эсеров, известного экономиста Оксаны Дмитриевой, которая активно критикует администрацию Санкт-Петербурга за проводимую в городе социально-экономическую политику, избегая обличения «Единой России» (административным ресурсом она, понятное дело, не пользуется). Но в целом СР единой конструктивной оппозицией явно не стала.

Возможно, это произошло потому, что был реализован другой замысел. Согласно опросу ВЦИОМ, проводившемуся в середине августа 2006 года (как раз в момент определения реальной концепции СР), 64% россиян в принципе признают важность оппозиции, но более половины всех опрошенных (56%) полагают, что наши оппозиционные партии слабы и не в состоянии влиять на принятие важных политических решений, даже если они предлагают правильные идеи. Неудивительно, что в выборе между сильной и эффективной властью и многопартийностью безусловное предпочтение отдается крепкой власти (74% против 15%). При таких взглядах избирателей шансы у любой оппозиции сейчас ничтожны. По-видимому, понимая это, лидеры СР предпочли концепцию второй партии власти. Она могла бы реализоваться, если бы Путин стоял над партиями, но его демарш обрушил всю конструкцию.

Теперь в Госдуму помимо «Единой России» имеют шанс попасть лишь КПРФ и ЛДПР. Большое число известных политиков, пришеших от малых партий или попавших ранее в представительную власть как независимые, оказываются за пределами региональных парламентов, вряд ли попадут они и в Госдуму. Отмена одномандатных округов и семипроцентный барьер появились после Беслана – как средство укрепления партийной системы. Однако с провалом СР в парламенте не будет даже конструктивно-оппозиционной «левой ноги», так что вместо укрепления мы скорее получили деградацию партийной системы и, как следствие, представительной ветви власти. А публичная политика продолжает вытесняться на улицу.

Статьи на тему: «Выбираем думу»