- «Русский репортер» №12 (91) /
- 02 апр 2009, 00:00
Технологии жизни15
По паспорту Израиль Иваныч — Александрович. Иванычем его прозвали еще в СССР, откуда он уехал в Израиль в конце семидесятых. Сейчас для местных он доктор Левин, а для выходцев из России — по-прежнему Иваныч. Израиль Иваныч всемогущ. По моим наблюдениям, просьбы поступают на его мобильный телефон каждые полчаса. «Але-о-о! — отзывается он, внимательно слушает и в конце дает быстрый ответ: — Хорошо, я это организую». Для меня он организовал «экскурсию» по закрытым для журналистов онкологическим клиникам страны. Немного подумав, я тоже стала называть его «Иванычем».
В прошлом Израиль Иваныч — директор больницы и участник спасательных операций армии Израиля. А еще он разбирал завалы и оперировал в Армении после землетрясения 1988 года. «Самое натуральное разгильдяйство: в блочных домах отсутствовала сварка в положенных местах! — ругается он, ведя машину по пустыне Негев. — Ах, нечистая сила!» («нечистая сила» и «сионисты» — его любимые ругательства; правда, второе, в отличие от первого, он произносит с какой-то нежностью). Сейчас Израиль Иваныч руководит компаниями, занимающимися медицинским туризмом, рядом фармацевтических предприятий и издательством (www.alishech-vnc.com).
Как хорошо информированный турист, я заранее знаю, что мне сейчас покажут: продвинутые технологии и на зависть высокий уровень медицинского обслуживания. В общем, меня ткнут носом в то, как «у них там все хорошо», и я, как человек оттуда, где все плохо, постараюсь понять, чего не хвататет нам.
— У вас концепция неверная, — говорит Израиль Иваныч. — Израиль сегодня — сверхдержава в хай-теке. А что такое хай-тек в Израиле? Это израильский менеджер и русский инженер. Из России мы получаем самых качественных людей.
Себя Израиль Иваныч тоже считает качественным экспортным продуктом. И на свою жизнь в России не жалуется. Говорит, только однажды пожаловался — когда не поступил в институт. Потому что совсем не знал предмета, который сдавал. Тогда Израиль Иваныч объявил, что его «срезали», потому что он еврей. «А что, я должен был сказать, что я идиот?» — спрашивает он сейчас, когда рассказывает эту историю как анекдот.
Из Тель-Авива мы едем в гости к Маше — человеку, на собственном опыте познавшему разницу подходов к человеческой жизни. Маша из Питера, занималась «Гербалайфом», заболела раком, обнаружила болезнь на четвертой стадии и… излечилась. В Израиле, конечно.
Маша уже год в Израиле. Сняла квартиру под косметологический салон, ведет курсы обучения косметологов. Мы пьем чай в гостиной. За столом — сама Маша, ее муж Леша и шестилетний сын Денис. По Маше не скажешь, что недавно она перенесла химиотерапию.
Она рассказывает: сначала заболела рука — «не сама рука, а кость». Врачи в частной клинике предложили мануальную терапию и иглоукалывание. Через два месяца стало ясно: деньги потрачены, а боль осталась. Вскоре она перекинулась на позвоночник, и Маша начала принимать обезболивающие. Когда таблетки перестали помогать, она поняла, что прятать голову больше некуда — «дальше только асфальт», и сделала снимок руки. Врач-рентгенолог вышел к ней в коридор: «Я не могу с вами разговаривать, поговорите с нашим главврачом». Главврач и сообщил: злокачественные опухоли, метастазы в костях.
В очереди на первый прием к онкологу Маша просидела три часа среди женщин, потерявших волосы после химиотерапии. «Представляешь, Марьиванна умерла! А ведь только вчера чай пили…» — «А вчера Наташу увезли…» — «Вот посидим немного, и нас тоже увезут», — шептались в очереди. Маша представила себя без волос, с темными кругами под глазами и заплакала.
— С чем мы столкнулись… — начинает Леша и долго смотрит в сторону. — В государственной больнице посылают нас на рентген, а там говорят: «Очередь. Приходите через месяц». Как через месяц?! От этого же жизнь зависит! Сделали платный рентген. Посылают на томографию. Снова очередь, снова приходите через два месяца… И так с каждым анализом — живым не уйдешь… Я ходил, договаривался с врачами — четвертая стадия, срочно нужна химиотерапия! А мне отвечают: «Очередь»…
Маша подала документы на выезд в Сохнут, израильское агентство по репатриации, — у нее мама еврейка. Леша объяснил, что у Маши рак. Израиль принял их через восемь суток. И началось то, что поражало их ежедневно в течение многих месяцев. Я заметила, когда речь заходит о России, Маша с Лешей говорят: «С чем мы столкнулись», а когда об Израиле: «Что нас поразило». Поразило то, что рядом сразу оказалось много людей, не просто готовых, а действительно хотевших помочь. Им нашли квартиру и «натащили» в нее всего, включая вилки и ложки. В больнице поразили мягкие удобные стулья в регистратуре, женщины в париках. К Маше подошел мастер по изготовлению париков и предложил ей выбрать любой — он тоже когда-то перенес рак и теперь бесплатно снабжает пациенток париками.
— В питерских больницах угнетала сама обстановка, — говорит Маша. — И медсестры. Самое ужасное, что им действительно все равно.
Машу положили в отдельную палату, а там — плазменный телевизор, телефон. Нажимаешь на кнопочку — прибегает медсестра.
— А в Питере зовешь, зовешь, а ей некогда: она курит, — вспоминает Маша.
Помимо кровати в палате был раскладной диван, на котором могли отдыхать родственники. Кормили три раза в день и ее, и Лешу — приносили меню. В день поступления в клинику к Маше пришел соцработник и спросил, не нужен ли ей помощник, который будет убирать у нее дома и ходить за покупками, пока она сама в больнице. Но самым поразительным для Маши с Лешей было то, что денег за лечение с них не взяли — все оплатило государство.
Сначала Маша, как и любой наш человек, отнеслась ко всему настороженно — слишком уж все было хорошо. А потом привыкла. В России, по ее словам, главная проблема лечения онкобольных заключается не в дефиците кроватей и кнопочек, а в отсутствии обнадеживающего оптимизма:
— Окружающие просто ставят на тебе крест или, по глазам видно, начинают жалеть, — говорит она. — А здесь рак — это болезнь, которую надо вылечить, а потом о ней забыть.
Детский центр
По дороге в Петах-Тикву, в Детский медицинский центр Шнайдера, где лечится примерно шестьдесят процентов онкологически больных израильских детей, Израиль Иваныч снова вспоминает нечистую силу. На этот раз он ругает российских академиков, а заодно и всю отечественную систему ротации кадров.
— В России была сделана благословенная попытка убрать семидесятилетних академиков, — кричит он. Израиль Иваныч всегда разговаривает громко и того же требует от других: во время службы в армии от близкой автоматной очереди у него лопнула барабанная перепонка. — Я знаю по крайней мере троих академиков — маразматиков в чистом виде. Пришел я как-то к одному из них, а он мне: «Ты кто?» Как это — кто я?! Мы три недели с тобой вместе сидели, обсуждали мою диссертацию. Не помнит. Иди, говорит, к научному секретарю. А тот мне: «Ты зачем к нему пошел? Он своего имени не помнит! Ваня у него Вася, Коля — Петя…» И этот человек — номер один в своей области! Больных ведет! Вот этого здесь нет вообще. Даже самый удачливый профессор в шестьдесят семь уходит на пенсию — уступает дорогу молодым.
«Молодой», претендующий на место профессора, — это врач как минимум сорока семи лет: после армии нужно закончить мединститут, пройти интернатуру, наработать стаж в нескольких отделениях больницы, пройти двухлетнюю специализацию за границей — только тогда ты сможешь называться настоящим врачом.
— Мы устраняем человеческий фактор где только можем, — говорит Израиль Иваныч. — У нас все записано, все вносится в компьютер, все критерии определены заранее. То же самое касается распределения общественных фондов. Социальный работник проверяет возможности каждого пациента: вдруг он миллионер, зачем тогда оплачивать ему такси до больницы?
— А государство выделяет соцработника ради самого пациента или ради сокращения расходов? — громко спрашиваю я.
Услышав мой вопрос, Израиль Иваныч отрывается от дороги, поворачивается в мою сторону — мне начинает казаться, что сейчас он назовет меня «нечистой силой».
— Это не сокращение расходов, а эффективное расходование общественных средств! — кричит он.
В центре Шнайдера профессор Пресс на плохом русском спрашивает, на каком языке я предпочитаю говорить: «На русском, английском или на жидовском?» Пока секретарь расставляет на столе в его кабинете чашки, кофейники и вазочки с печеньем, я изучаю этого высокого худого и очень серьезного профессора, силясь понять: «жидовский» — это такая шутка или плохой русский?
Из дальнейшего разговора я узнаю, что лечение в центре ежегодно проходят 157 детей с онкологией — только из Израиля, и уровень «вылечиваемости» очень высок. Здесь спасают почти 75% детей с лейкемией. Для каждого ребенка подбирается индивидуальное лечение в соответствии с его генетическими особенностями, а в палатах создается особая циркуляция воздуха, убивающая бактерии. Вершина всего — аппаратура, позволяющая определять единичные раковые клетки. Наконец, профессор Пресс сообщает, что центр Шнайдера — одна из лучших детских клиник мира. И я ничуть в этом не сомневаюсь. Спрашиваю:
— Как долго живут пациенты, прошедшие у вас лечение?
— От пяти до двадцати пяти лет, — отвечает он. — Но у нас пока нет статистики. Есть пациенты, которым удаляют опухоль и они навсегда забывают о болезни, только проходят регулярную проверку… Каждому ребенку, достигшему пяти лет, мы говорим, что это его болезнь, поэтому он сам должен бороться. Врач не бог, а всего лишь его посланец.
— А сами вы как расцениваете этот заболевание?
— Как хроническую болезнь. У нас нет такого понятия, как «конец». Мы делаем для больного все: если не подходит один вариант лечения, подбираем другой. И люди с метастазами живут двадцать — двадцать пять лет: рожают детей, путешествуют, радуются жизни.
За все время беседы профессор Пресс ни разу не улыбнулся, и я делаю вывод: «жидовский» — это не шутка.
Холл центра — огромное, высотой в пять этажей помещение, наполненное солнечным светом, проходящим через стеклянный потолок и отражающимся от белого мраморного пола. С потолка свисают гирлянды бумажных цветов, фигурки людей, зверей и целые стаи журавлей. Окна палат выходят и на улицу, и в холл — лежачие дети не должны чувствовать себя запертыми в четырех стенах.
В углу, рядом со стеклянным лифтом, стоит большой деревянный пингвин. Ассистент профессора Пресса доктор Виленски, эмигрировавший с родителями из Советского Союза в столь раннем детстве, что русского вообще не помнит, останавливается возле пингвина и начинает рассказывать мне о тонкостях пересадки костной ткани мозга. Доктор Виленски — полный пожилой человек с брюшком и маленькими глазками. В костной ткани я ничего не понимаю, но нахожу сходство между доктором и пингвином.
В онкологическом отделении я заглядываю через стеклянные перегородки в палаты. В одной женщина берет на руки кудрявого младенца в полосатых ползунках. В другой — на кровати девочка лет пятнадцати, у нее бритая голова и тонкие брови.
— Шалом, — тихо говорит она.
Мони чувствует себя нормально. В следующем году планирует вернуться в школу. В центре она уже несколько месяцев. Нет, пока не вылечилась. Мони разговаривает почти шепотом.
В детской реанимации плачут младенцы. В коридоре суета — нескончаемый поток врачей и медсестер. В палатах можно увидеть самых маленьких. Доктор Виленски говорит, что здесь делают пересадку сердца даже недоношенным. Большим и указательным пальцами он показывает размер сердца — оно не больше спичечного коробка. Перегородки, за которыми сидят врачи, похожи на огромные цветные кубики. Цена медицинского оборудования на одного ребенка — двести тысяч долларов. Стоимость одного дня пребывания в стационаре — две тысячи долларов. За все платит государство.
— Лучшее вложение денег, — смеется доктор Виленски, показывая через стекло на недоношенного младенца в инкубаторе. — Государство вкладывает в будущее трудовое население.
— Он только родился, а государство уже потратило на него пятьдесят тысяч долларов, — поясняет Израиль Иваныч. — У нас есть закон об обязательном медицинском страховании. Нет такого, чтобы за анализы платить…
Мы выходим во двор. В ушах еще звучат крики младенцев и назойливый пульсирующий звук, издаваемый приборами. На зеленом газоне пациенты и их родня устраивают под пальмами пикники. В центре газона — голубая статуя женщины с зонтиком, а чуть поодаль зеленый люк, вход в бомбоубежище. Люди в больничной одежде прогуливаются по дорожкам, катя за собой капельницы, из которых им в вены вливается «химиотерапия».
Израиль Иваныч останавливается перед памятником, изображающим круги, уходящие в самих себя.
— Современное искусство… — неопределенно говорит он.
Диагноз
— Если бы я знал, что придется с вами говорить, надел бы красивую рубашку, — Эдуард двумя пальцами оттягивает рубашку на груди.
В холле онкологической больницы в Петах-Тикве голубые кожаные кресла в два ряда — для пациентов, проходящих химиотерапию. Эдуарду лет пятьдесят. У него светлые кудрявые волосы, загорелое лицо и голубые глаза. В 90-х он эмигрировал в Израиль с Украины. «Это» — рак кишечника — случилось с Эдуардом совсем недавно, в июле. Его прооперировали. А теперь опухоль обнаружилась в печени. Возможно, она доброкачественная. Доктор Улицкая, лечащий врач Эдуарда, сегодня обещала сообщить точный диагноз.
— А что вы хотите знать? — обращается он ко мне. — Не испытал ли я «русских эмоций»? Не за-ще-ми-ло ли? Можете себе представить, защемило… Но почему я должен думать о плохом?
— У нас нет даже мысли! — громко говорит сидящая рядом крашеная блондинка, жена Эдуарда. — Все будет хорошо, другого быть не может. У нас нет даже мысли…
Она так и не договаривает, о чем именно у них нет мысли.
В соседнем кресле химиотерапию проходит Зинаида — полная пожилая женщина. За спинкой ее кресла стоит мужчина в коричневой кожаной куртке с «развесистыми» подплечниками — такие носили в перестройку. Так и есть: Зинаида с мужем — эмигранты перестроечных времен. Их обоих сложно заподозрить в наличии даже самых отдаленных еврейских корней. Все в их облике напоминает о России, и голубые кожаные кресла кажутся единственным свидетельством того, что мы в Израиле.
— Да шо вы говорите?! — обращается ко мне Зинаида, хотя я еще ничего не успела сказать. — Тут «химия» бесплатно. Сидишь себе, а тебе кушать приносят. Кушать — представляете?! Кофе и чай — тоже бесплатно. А там все покупать надо. Там каждая салфеточка денег стоит… Ой! Да шо вы говорите?!
— Вы не обижайтесь, — говорит муж Зинаиды. — Мы же безо всяких прикрас…
— И такси оплачивают, и мужа кормят, — продолжает Зинаида, — и посылки присылают, и шоколадные конфеты, и всякие дорогие лекарства в эту потребительскую корзину добавляют. Да о чем тут говорить?!
— А вы считаете, что главное — это корзины-посылки-конфеты? — спрашиваю я.
— Нет… Главное — поддержка, — совсем другим тоном отвечает она. — Я сразу как узнала, заплакала, а потом думаю: а чего? Вон женщины говорят, что 10–15 лет с болезнью живут. Я сразу успокоилась: мне больше и не надо… И в России пусть не боятся — там тоже лекарства хорошие есть. А здесь… Менталитет, конечно, другой. Тяжело… Мы ж немножко не так воспитаны, они ж совсем другие люди.
Когда я ухожу, муж Зинаиды просит меня передать привет Украине. Я туда не еду, но все равно обещаю.
У доктора Улицкой жгучие черные глаза и жемчужные серьги. Она никогда не скажет пациенту больше того, что он сможет вынести. Если он способен взвалить на плечи и нести груз знания, она рассказывает ему все. И большинство, как Эдуард, находит в себе силы.
— В России врачи душевнее, — говорит Улицкая. — Я уверена, что русские хирурги — самые лучшие в мире. Им мешает отсутствие средств, ну и всего остального, всего… что вокруг…
Концепция неверная, сказал бы Израиль Иваныч. Здесь в больницах не знают, что такое стафилококк, врачи ходят без халатов, а посетители — без бахил. Сюда можно прийти всей семьей и в любое время — никто не выгонит. Здесь поддержка родственников — важная часть лечения. Здесь все готовы подставить тебе плечо, если ты заболел. Потому что ты не умираешь. Потому что ты нужен. А если бы был не нужен, разве тобой бы занимались? Разве тратили бы на тебя деньги?
— У Эдуарда метастазы в печени? — спрашиваю я.
— Да, — отвечает Улицкая. — Но у меня есть для него и хорошая новость: мы проведем химиотерапию, и есть шансы, что метастазов станет меньше.
— Какие у него шансы?
— Этого не знает никто, кроме Бога… — мне кажется, что ее жемчужные серьги тоже смотрят на меня.
Выходя из ее кабинета, я почти сталкиваюсь на пороге с Эдуардом. Сейчас она объявит ему диагноз. Мы встречаемся глазами, и я чувствую, что там, под рубашкой, у него защемило.
Два веселых доктора
В полвосьмого утра я сижу в кабинете заведующего онкологическим отделением больницы Сорока в Беэр-Шеве. Чернобородый доктор Уилли, председатель профсоюза онкологов, говорит со мной на чистом русском языке. Переливы его интонации в точности передают голос, каким рассказывают еврейские анекдоты. Доктор Уилли с Западной Украины. А его сидящий здесь же коллега доктор Игорь — невысокий человек с уже обозначившимися залысинами и грустными голубыми глазами — из Узбекистана.
— Игорь, — обращается к сослуживцу доктор Уилли, — так не было ж в Союзе такого, чтобы пациенту говорить, что у него рак? В Союзе директор завода умирал, и на его место приходил новый. А в Америке сотни людей в такой ситуации могли без работы остаться. Там говорили — чтобы человек успел финансовые нюансы уладить. А в Израиле врач по закону обязан сообщить.
— Но не все хотят знать, — замечает Игорь.
— Так для чего законы пишут? Чтобы их обходить. Старая советская пословица.
Оба смеются.
— Если человек слабый, зачем же его морально добивать? Все равно кто-то знает: жена, дети. Такого нет, чтобы просто пациенту голову заморочить. А завтра, — доктор Уилли прыскает, — завтра ко мне придет турист из Ставрополя, который хочет купить лекарство на год вперед. Ты его знаешь, Игорь. Я говорю: зачем? Каждый укол стоит 500–700 долларов. Он отвечает: не в деньгах дело, там мне продадут подделку. А другая знакомая из России — ей дома капали очень токсичное лекарство. Почему не в больнице? Говорит: не уверена, что, если я туда его принесу, мне его же и вольют. А вы Медведева вчера слушали? Говорит: первая задача правительства — все эти коррупции, подделки… А никто же ж ему не верит! — доктор Уилли заходится смехом.
— Там, в коридоре, кто-нибудь ждет диагноза? — спрашиваю я.
— Да, — отвечает доктор Уилли. — Сидит там один, с ужасом ждет приговора.
— Что вы ему скажете?
— Что есть, то и скажу… Я буду знать его точный диагноз через пару минут. Конечно, он в шоке. Ему семьдесят лет. Я ему скажу: «Я тебе еще десять лет гарантирую».
— А он через год умрет он инфаркта, — вставляет Игорь, и оба хохочут.
— Главное, — доктор Уилли давится смехом, — главное, чтобы не умер от инфаркта, когда я ему это сообщу.
Он смотрит в компьютер.
— Нету у него ничего. Пусть тогда еще посидит… Простите, оказывается, ему восемьдесят семь лет, — оба снова покатываются.
— Приходит к вам пациент, — рисую я картину. — Ему страшно, он плачет… А вы тут смеетесь…
Реакцией на мои слова вновь оказывается хохот.
— «Доктор, я умру?» — отсмеявшись, говорит доктор Игорь. — «А как же!»
— Нет! Нет! — кричит доктор Уилли, утирая слезы. — «Доктор, я ходить буду?» — «Конечно! Под себя!»
— «А плавать?» — добавляет Игорь.
— «Это зависит от того, сколько будете ходить!» — веселым хором заканчивают они.
— Что вы смеетесь?! Это что, так весело?!
— Ничего веселого, — говорит доктор Уилли. — Надо быть фаталистом. Умирать — так с музыкой… Они знают, зачем сюда пришли. Пациент заходит, и я первым делом спрашиваю: «Ты знаешь, где находишься?» Он: «Да». И диалог переходит в другое русло: какие шансы на излечение, сколько лет проживет, тяжелое ли будет лечение. И надо все объяснить, ответить на все вопросы… Тогда он спрашивает: «А есть ли смысл?» И я отвечаю: «Смотри, ты сейчас вот здесь, — доктор показывает пальцем точку на столе. — Жить тебе вот досюда, — другим пальцем отмеряет отрезок сантиметров в пятьдесят. — А не будешь лечиться, так вот досюда», — второй отрезок не больше пяти сантиметров. — Был у меня один судья. Очень тяжелая форма рака. Как-то сидим вместе, а он мне и говорит: «Слушай, раньше я брал домой дела из суда и в день выносил десять приговоров. А теперь с трудом могу написать один». Я ему ответил: «Я в жизни не читал книг интересней воспоминаний судей». Он был человек интеллигентный. Ответил: «Спасибо. Я все понял». Он умер через неделю, но успел уладить все дела… А вот мемуаров написать не успел! — доктору Уилли снова смешно.
— Опять смеетесь? Вам их не жаль?
— Этот смех не дается легко. Жаль… Кого как… Если он приходит к вам, а ему восемьдесят семь… В конце концов, от чего-то же должен человек умереть… Есть тут у меня одна книга, привез еще оттуда, — доктор Уилли достает из шкафа тоненькую книжку с пожелтевшими страницами. Видно, что ее читали много раз. Почти на каждой странице фразы подчеркнуты, на полях пометки. — Лихтенштейн. «Помните о пациенте». В Москве вы эту книгу не купите: она издана в Киеве, а у вас сейчас отношения с Украиной хуже, чем с Израилем. Ха-ха-ха!
— Сейчас эту книгу и в Киеве нельзя купить, — веселится доктор Игорь. — Она написана на русском!
После этого замечания они снова надолго разражаются хохотом.
— «Врач должен бороться за здоровье и жизнь больного… — читаю я вслух первую попавшуюся фразу. Врачи перестают смеяться, — пока остается хоть малейшая надежда. И поддерживать эту надежду в больном».
— Правильно, — тихо говорит доктор Уилли. — Вы еще выше прочтите.
— «У врачей бывают отвратительные дни и часы, не дай Бог никому этого, — читаю я. — Среди врачей, правда, не редкость невежды и хамы, как и среди писателей, инженеров и вообще людей. Но те отвратительные часы и дни, о которых я говорю, бывают только у врачей, и за сие, говоря по совести, много им простить должно».
Врачи молчат, и я прощаю им их смех и анекдоты.
— Такие моменты бывают… — говорит доктор Уилли. — Пацан… тридцать лет… умирает. В коридоре его жена плачет… А дома трое маленьких детей… Но я не скажу, чтобы это довело меня до инфаркта, — вдруг весело заявляет он, подавляя тяжелый вздох.
И за этот вздох я прощаю ему то, что он лишь приподнял свою маску, но не захотел сбросить ее.
— Я не знаю, как в России, — говорит он. — Я родился в СССР, в стране, которой уже нет… Я там жил неплохо, я не жалуюсь. А хаять всегда легко…
— Почему же вы уехали? — спрашиваю я.
— Еврейская кровь, — говорит Игорь. — Предчувствие развала…
— Не скучаете?
— По времени или по месту? — уточняет Игорь. — По времени скучаю. Запомните: ностальгия — это не тоска по прошлому, а тоска по самому себе…
Определение жизни
— Что! Что вы хотите?! — резко спрашивает доктор Игорь и прислоняется головой к стене. На стене — звездное небо, девочки и мальчики держатся за руки. Они нарисованы синей краской. В груди у них сердце, в голове звезда.
— Моя мама умерла от рака, — мягко говорит он. — Ее прооперировали там, в Песочном, в Ленинграде. Тогда сделали все, что только можно было. В девяносто первом у нее обнаружились метастазы. Мы приехали сюда. Доктор Уилли — он был ее лечащим врачом. Она прожила пять лет… Процесс уже был в такой стадии… Но она жила! Понимаете?! Жила!.. А за три дня до смерти она подошла к папе и сказала: «Я пошла умирать»…
Он стоит в белом халате, прислонившись головой к стене так, будто очень устал, у него дрожат веки. Маска спала.
Мы заходим в палату. На кровати сидит маленький мальчик с перекошенным лицом. Он играет на ксилофоне. У него на груди образ Девы Марии. Доктор Игорь берет палочку. «На танцующих утят быть похожими хотят, быть похожими хотят не зря, не зря» — отстукивает он. Кирилл смеется.
— Ты хочешь стать музыкантом? — спрашиваю я.
— Нет, водителем, — отвечает он.
— Так ты можешь просто свою машину водить.
— А деньги на машину? А деньги-то где взять? — Кирилл подносит ладони к перекошенному лицу и смеется.
Доктор Игорь останавливает меня в коридоре.
— Слушайте… Онкология тяжела морально, — горько
говорит он. — А детская онкология невыносима. Понимаете? Сейчас идет борьба за его жизнь. У него опухоль. Операция в Ханты-Мансийске закончилась параличом нервов. Надо уметь бороться за жизнь детей… Знаете, кто выжил в Аушвице? Те, кто не сдался. Поставившие на себе крест умерли. Надо идти ва-банк. Никто не имеет права определять судьбу больного.
— Но кто-то же определяет?
— Всевышний. Высший дух — как хотите, у каждого своя интерпретация.
— Почему в Израиле так? Есть ведь закон природы: слабые умирают, сильные выживают. Старый больше ничего не может дать обществу. А в недоношенного младенца тут вкладывается больше, чем он сможет потенциально отдать в будущем.
— Вы это не от себя говорите, — вздыхает доктор Игорь. — Хотите философствовать — пожалуйста. Мы не вправе решать судьбы больных. Мы должны помочь им справиться с болезнью, а судьбу их решит Всевышний.
— Это из-за Холокоста?
— Вот вы и подвели, к чему хотели. Да, из-за Холокоста. Здесь очень не любят слово «селекция». Это уже в генах — спасать слабых. Мы не хотим становиться на одну ступень с теми, кто уничтожал евреев.
— Но Россия тоже не стоит на этой ступени, значит, речь идет о целой лестнице. Наверное, мы занимаем какую-то промежуточную ступень между вами и теми… кто уничтожал.
— У общества должны быть материальные ресурсы. Можно иметь самые лучшие намерения и — никаких средств для их реализации.
— Так все же, что определяет в земном смысле судьбу больного?
— Профессионализм врача… Гуманность общества… Материальные ресурсы и… прошлое.
Из палаты мы слышим переливчатый, как ксилофон, смех Кирилла.
«У нас нет такого понятия, как “конец”. Мы делаем для больного все: если не подходит один вариант лечения, подбираем другой. И люди с метастазами живут двадцать — двадцать пять лет»
— Ах, сионисты! — ругается Израиль Иваныч, ведя машину в сторону Негев. — Опять дороги раскопали. Как выборы, сразу начинают что-то строить, сажать… У меня появилась идея создать общественное движение за ежегодное проведение выборов. Только бы они строили.
Здесь в больницах не знают, что такое стафилококк, врачи ходят без халатов, а посетители — без бахил. Сюда можно прийти всей семьей и в любое время — никто не выгонит
Он разворачивает машину в неположенном месте, приговаривая: «Не согрешишь — не покаешься, а не покаешься — какой же ты верующий?»
«…Я первым делом спра-шиваю: “Ты знаешь, где находишься?” Он: “Да”. И диалог переходит в другое русло: какие шансы на излечение… И надо все объяснить, ответить на все вопросы… Тогда он спрашивает: “А есть ли смысл?”»
Я думаю о докторе Уилли и докторе Игоре с их бородатыми анекдотами и советскими чувствами. Они, словно тени в раю, — люди, потерявшие прошлое и родину, которой больше нет даже на карте. Я вспоминаю больничные палаты, которые с каким-то остервенением показывал мне доктор Игорь: «Это не для блатных. Это — стандарт». И скорбные складки у губ пациентов.
Израиль Иваныч останавливает машину в песках, и мы идем куда-то вниз. Там зеленый сад. Мы заходим в него. Я бросаю вопросительный взгляд на Израиля Иваныча. Он указывает мне на вход. И я читаю: «Памяти Ривки Левин посвящается».
Фотографии: Юрий Козырев/NOOR для «РР»
- Самая загадочная болезнь столетия
- Через пару месяцев должен быть принят закон «Об обращении медицинских изделий». Он регламентирует, кто и как будет продавать нам в аптеке вату и бинты, а в больницы поставлять скальпели и зажимы. Проект закона был вывешен на сайте Минздрава в конце 2011 года и вызвал много нареканий у специалистов. На прошлой неделе Ассоциация международных производителей медицинских изделий сформулировала главные претензии к законопроекту
- Новые имплантанты будут работать от звука низких частот
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Система здравоохранения не может существовать отдельно от государства. И, между прочим, является показателем статуса самого государства.
Делая пассы руками, как Кашпировский, Чумак и т.п., онкологических больных не вылечишь.
Тем не менее, говоря о российской медицине, можно привести много примеров ее эффективности и много фактов добросовестности ее представителей. Другое дело, что “поршивая овца все стадо портит”.
С другой стороны, может медики действительно являются особой кастой, “посланниками бога”, но отделять их от общества никто не правомочен. Надо реально дать им возможность чувствовать себя людьми, в том числе и материально обеспеченными. Тогда они не будут разрываться между лечением больных и несколькими работами, стремлением решить какие-то свои проблемы.
Тогда и спрашивать с них можно будет. Клятва Гиппократа, а точнее - советского врача, давно уже не актуальна и не действенна, достаточно прочитать ее (и саму клятву Гиппократа, кстати, тоже). В интернете их легко найти.
Я, например, не могу довериться врачу, который ходит в обносках и сам, мягко говоря, имеет нездоровый вид.
В общем, каждый на своем месте должен проявлять ответственность и добросовестность. Ведь так мы освободим других, в том числе и медперсонал, от многих, порой очень даже отвлекающих от основной деятельности, забот.
Глядишь, и болеть меньше будем. Давайте жить дружно!
Система здравоохранения не может существовать отдельно от государства. И, между прочим, является показателем статуса самого государства.
Делая пассы руками, как Кашпировский, Чумак и т.п., онкологических больных не вылечишь.
Тем не менее, говоря о российской медицине, можно привести много примеров ее эффективности и много фактов добросовестности ее представителей. Другое дело, что “поршивая овца все стадо портит”.
С другой стороны, может медики действительно являются особой кастой, “посланниками бога”, но отделять их от общества никто не правомочен. Надо реально дать им возможность чувствовать себя людьми, в том числе и материально обеспеченными. Тогда они не будут разрываться между лечением больных и несколькими работами, стремлением решить какие-то свои проблемы.
Тогда и спрашивать с них можно будет. Клятва Гиппократа, а точнее - советского врача, давно уже не актуальна и не действенна, достаточно прочитать ее (и саму клятву Гиппократа, кстати, тоже). В интернете их легко найти.
Я, например, не могу довериться врачу, который ходит в обносках и сам, мягко говоря, имеет нездоровый вид.
В общем, каждый на своем месте должен проявлять ответственность и добросовестность. Ведь так мы освободим других, в том числе и медперсонал, от многих, порой очень даже отвлекающих от основной деятельности, забот.
Глядишь, и болеть меньше будем. Давайте жить дружно!
Господа, не верю я в эту сказку. Но знаю одно, рак, как и любая другая болезнь человеку одолеть вполне по силам. Я бы лично скинулся на памятник из платины при жизни тому человеку, который найдёт надёжное средство, пока же таких нет. Шарлатанов же, зарабатывающих на чужой беде следует ставить к “стенке”.
Хитрые жиды! А почему тогда, раз вы всё могли, не спасли Александра Абдулова?!
В Израиле проживает не более 20% всех евреев. Почему-то остальным 80% не хочется ехать в Израиль, где все так хорошо и чудесно, а продолжают болеть и лечиться по месту жительства, где и умирают. Вот Вам и земля обетованная и неограниченная любовь к ней Самые умные, самые талантливые, самые ученные, самые способные, человечные и т.п. Я знал и сейчас знаю евреев и умных и тупых, честных и вороватых, продажных и совестливых, любящих Россию и ненавидящих ее и все русское. Отдельные успехи могут быть в любой стране, в т.ч и в Израиле, но делать из этого райские кущи не следует. Например, Абдулова не спасли, и многих других. Но некоторых спасают. Статья явно заказная, рекламно-жидовской направленности. Не надо обижать нормальных евреев и не надо провоцировать вражду к ним по месту их проживания. Год назад Ольмерт, ни ка премьер министр, а как мелкий провокатор, объявил, что советские и российские евреи приложили руку к развалу Союза. Статья из таких же провокаций.
г.Аре!!! После такой статьи и этой темы,очень подло рекламировать этого кота в мешке,не прошедшего опробацию.Нельзя считать людей лохами и морочить им голову.Кстати ваше ноу-нау,зто “парацельс № 2” ,всё лечащий. Перейдите на напёрстки - в 1000 раз честнее зароботок.
Прочтал все комментарии и все по своему правы. Но одно современная медицина везде с раком бессильна. Никто не может сказать, что рак у уничтожен. Но рак излечим и тот же Абдулов остася бы жив, если бы воспользовался прибором GETAL. Читай статью
12 03 09 О раке
В настоящее время 50% больных с раковым заболеванием имеют еще до 4-х различных видов раковых заболеваний одновременно. Медицина может определить только один вид ракового заболевания и она его излечивает, а не устраняет причины. Лекарств нет и не будет. Лечение химиотерапией и рентгенотерапией это приговор больного раком к смерти, т. к. медицина не может определять и устранять побочные их эффекты и гарантировать полное выздоровление. А поэтому из 100% умерших от раковых заболеваний 95% умирают от воздействия лекарств химиотерапии, рентгенотерапии или их совместного действия.
Привожу ниже статью о раке, но это все работает на уровне торсионных излучений. Все заболевания вызываются излучением торсионных полей на определенных частотах с определенной амплитудой для каждого заболевания. Не все частоты торсионных полей вызывают заболевания. Они кратны определенному числу. Раковое заболевание надо рассматривать с точки зрения физики. Читай статью.
Что такое рак.
Рак это недуг. Это проявление отклонения в человеческом организме от нормального состояния, вызванного одноклеточными микроорганизмами, которые генерируют частоты, вызывающие раковое заболевание. Но это состояние человека еще не болезнь. Это состояние, когда человек является разносчиком заболевания. А когда у человека появляется стресс, то понижаются защитные свойства организма и для развития заболевания нет преград. Так как причины заболеваний по своему качеству во много раз превосходят качество защитных свойств организма, то возникает болезнь. Многие недуги лечатся лекарствами. Лечение лекарствами должно происходит в двух направлениях одновременно. Это полное подавление причины заболевания, а также оно должно способствовать восстановлению защитных свойств организма. А далее организм с последствиями заболевания борется сам.
Все недуги человека делятся на части:
А. недуги, на которые воздействуют лекарственные препараты и при этом восстанавливаются защитные свойства организма, а с последствиями болезни организм борется сам;
В. недуги, на которые слабо воздействуют лекарственные препараты и они только приглушают процесс развития недуга. При этом защитные свойства организма приостанавливают развитие болезни. Недуг не исчезает, он как бы замирает на время, но при стрессах, когда защитные свойства организма ослабляются, то он снова дает знать о себе. Болезнь возвращается потому, что не устранены причины заболевания.
С. недуги, на которые никак не воздействуют лекарственные препараты и болезнь прогрессирует, так как не устраняются причины заболевания и не могут приглушить процесс развития заболевания.
В медицине нет ясных представлений по этому вопросу. Но все это просто и ясно видно, когда этот вопрос рассматривается с точки зрения физики.
Из физики известно, что энергию излучает все, но каждое c определенной частотой. Это характерно для твердых веществ, для всех частей живых организмов и их клеток, а также одноклеточных микроорганизмов. Излучает энергию все, как от измеримого и не измеримого малого так, до измеримого большего.
Причины недугов.
Причины недугов в Это разновидность одноклеточных микроорганизмов излучающих определенную частоту для каждого вида заболевания. Одноклеточные микроорганизмы могут находятся, как в среде обитания человека, так и в жидких средах организма человека. Недуг в это не болезнь. Человек с недугом это носитель заболевания. Болезнь проявляется тогда, когда для микроорганизма с частотой заболевания создаются условия для быстрого его размножения, а это стресс и снижение иммунной защиты.
Не будет причин для быстрого размножения одноклеточных микроорганизмов, то человек с недугом ни когда не заболеет и имеет возможность прожить всю свою жизнь без заболеваний.
Важно отметить то, что любой недуг можно определить в любой момент жизни человека и до заболевания, а также момент быстрого размножения одноклеточных микроорганизмов т. е. заболевания человека.
Если устранить причину заболевания в недуг, то прекращается размножение одноклеточных микроорганизмов и организм сам борется с последствиями и не требуется лекарственных препаратов для излечения. Ниже рассмотрим моменты, когда лекарственные препараты не могут уничтожить причины заболевания - то есть недуг, а точнее существование одноклеточных микроорганизмов с частотами заболеваний.
Здесь рассмотрим те одноклеточные микроорганизмы, которые могут существовать, передаваться и размножаться только в жидкой среде организма человека, а лекарственные препараты здесь бессильны.
В жидкой среде человеческого организма может существовать не менее 1000 одноклеточных микроорганизмов, несущих различные заболевания. Недуги имеют 60% населения планеты.
Все эти недуги разделяются на много групп. Рассмотрим из общего числа только 9 групп.
1-ая “А”
2-ая “В( )”
3-ая “М+ ”
4-ая “L ”
5-ая “Р”
6-ая “N”
7-ая “Q”
8-ая “J”
9-ая “W”
Все недуги, входящие в эти 9-ть групп не поддаются воздействию лекарственных препаратов. Они не устраняют причин недуга, так как они вообще не могут воздействовать на недуг или приводят его в состояние временного замирания.
К таким недугам относятся рак, ВИЧ, туберкулез, красная волчанка, ряд кожных заболеваний, синегнойная палочка, различные язвы и ряд других недугов, от части которых, врачи вообще отказывают в помощи.
В недугах, состоящих из 9-ти групп, носителями заболеваний являются одноклеточные микроорганизмы с определенной частотой генерации.
Как появляются недуги с одноклеточными микроорганизмами несущие заболевания в жидких средах организма человека?
А. если мать ребенка заражена недугом с одноклеточными микроорганизмами, несущими заболевание, то он передается с кровью матери.
В. Много источников питьевой воды имеют одноклеточные микроорганизмы с различными заболеваниями.
С. В медицинских центрах при взятии крови на анализы и прививках.
Внимание. При стерилизации медицинских инструментов одноклеточные микроорганизмы с различными видами заболеваний не уничтожаются. Часть их остается на инструментах и переносятся к следующему пациенту .
Самый распространенный в мире недуг с различными видами рака.
Когда в организме человека появляется сторонние, не свойственные ему параметрами одноклеточные микроорганизмы, то это и есть недуг.
При заболевании раком в жидких средах организма должны присутствовать три вида одноклеточных микроорганизмов.
Первый недуг с одноклеточным микроорганизмом, несущим раковое заболевание группы “А”, т. е. генерирующий частоту заболевания определенного вида рака.
Второй недуг с одноклеточным микроорганизмом, группы “ В( )”, поддерживающий генерацию микроорганизма группы “А”.
Третий недуг с одноклеточным микроорганизмом группы “М+”, способствующий достижению определенной амплитуды микроорганизма группы “ В( )”.
Имея все три недуга рака, человек может долго не болеть раком. Он заболеет только тогда, когда произойдет какой-то стресс, ослабится внутренняя защита организма человека и она уже не будет способна влиять на генерацию микроорганизма группы “М+”. Микроорганизм генерирующий частоту группы “М+” начнет генерировать частоту с большой амплитудой, а это вызывает генерацию микроорганизма группы типа “В( )” и его амплитуда тоже возрастет до такого уровня, что эта амплитуда вызовет увеличение уровня амплитуды генерации ракового заболевания группы “А” и его амплитуда возрастет. Защитные свойства организма будут так подавлены, что они не смогут больше восстановиться. Пошел процесс развития ракового заболевания. Микроорганизм группы “А” начинает строить метастазы и размножаться, а при других видах ракового заболевания соответствующие им процессы. Процесс можно остановить только тогда, когда есть возможность ликвидировать хотя бы один их трех недугов. Амплитуды генераций оставшихся микроорганизмов уменьшаться и прекратиться размножение этих микроорганизмов и рост метастазов. Восстанавливается защитная функция организма человека и организм, имея свойства самозащиты, сам борется с последствиями рака. Но надо помнить, что при этом причины ракового заболевания полностью не устранены.
Способы лечения рака, применяемые в медицине. В медицине существует три метода лечения рака: хирургия, химиотерапия облучение, но окончательных положительных результатов ни один метод не приносит. Недостаток один. При таких методах не ликвидируются причины недугов, то есть микроорганизмы не прекращают своего существования, а остаются в состоянии замирания и в любой удобный для них момент процесс развития может восстановиться. Причиной не эффективности этих методов является то, что у лекарственных препаратов частота и амплитуда излучения много ниже частоты и амплитуды излучения микроорганизмов ракового заболевания, а поэтому они не способны ликвидировать генерацию частот ракового заболевания. Лекарственные препараты воздействуют только на гармоники частот излучения микроорганизмов ракового заболевания, а при длительном их применении уменьшается амплитуда частоты генерации одного из микроорганизмов , а это влечет к уменьшению уровня амплитуды излучения остальных микроорганизмов и процесс развития ракового заболевания прекращается и болезнь как бы замирает на время.
Это легче понять, если заболевание представить в виде двух уровней
1- уровень БОЛЕЗНЬ
2- уровень ПРИЧИНЫ
На 1-ом уровне действуют лекарства и все методы лечения раковых заболеваний, но они не устраняют причин.
На 2-ом уровне микроорганизмы с частотами раковых заболеваний продолжают свое существование в жидкой среде организма человека и ждут благоприятных условий для своего развития.
Для устранения причин заболевания на 2-ом уровне изготовлен прибор GETAL.
Лекарства химиотерапии очень дороги, вызывают много побочных явлений и требуют длительного срока воздействия и не безопасны для организма. Опасность применения метода химеотерапии заключается в том, что при длительном воздействии побочные эффекты препаратов воздействуют на другие клетки организма человека, и в этих клетках организма человека происходят необратимые процессы. Клетки организма прекращают работу. Работа клеток организма не восстанавливается, а дальше -летальный исход. Вот причина, почему люди прошедшие много курсов химиотерапии не живут больше пяти лет. Доказательством этого является то, что при химиотерапии выпадают волосы и возникают различные побочные заболевания.
Существуют еще два метода лечения рака близких по принципу. Это радиоэлектронный и электронно-магнитный. Эти два метода, по сравнению с химеотерапии безопасны для здоровья человека. Но они, как и химиотерапия, не устраняют причин недуга и требуют постоянного их применения и не на все виды раковых заболеваний воздействуют.
Существует еще методы лечения рака. Это метод лечения ядами растений и метод Шевченко. Эффект этих методов такой же, как и у предыдущих методов: они требуют периодического их применения и не для всех людей они пригодны.
Метод Шевченко безопасный, доступный и не дорогой.
К этим методам относится и рекомендуемые аппараты Парацельс и Гомеотон. Они также работают на 1-ом уровне
Не традиционный метод устранения недугов рака.
В настоящее время существует новый, не традиционный метод устранения недуга рака. Изготовлен прибор “GETAL”, у которого отсутствуют все недостатки предыдущих методов. Он простой в применении и уничтожает последовательно все недуги рака на 2-ом уровне. Нет возврата недугов, так как уничтожаются генерации всех частот, связанных с раковыми заболеваниями и все микроорганизмы прекращают свое существование. А организм человека обладает свойством самоизлечения, то есть самостоятельно восстанавливаются защитные свойства организма и организм сам без лекарственных препаратов борется с последствиями ракового заболевания в метастазами без каких либо последствий.
Теперь не надо тратить тысячи миллиардов на многообещающие пустые разработки методов излечения раковых заболеваний всех видов, а не на устранения причин заболевания.
В статье нет упоминаний о понятии вируса. Вирусов вообще не существует. Это придуманное понятие. Кто видел хоть один вирус? Распространителями всех заболеваний являются одноклеточные микроорганизмы, излучающие определенные диапазоны частот заболеваний со свойственными только им параметрами.
Одноклеточным микроорганизмам присваиваются различные названия как паразиты, вирусыв , но это все не подтверждено научно, но есть ссылки на вирус иммунодефицита различных заболеваний в том числе о СПИДе. СПИДа нет. Так как ни один окуляр электронного микроскопа и ни в одной чашке Петри не был обнаружен вирус, поражающий иммунитет. Хотя на это истрачены много миллиардные инвестиции. А чтобы изготовить диагностирующий тест на тот или иной вирус нужен белок, извлеченный из конкретного вируса, а его нет. Болезнь, которую невозможно обнаружить невозможно лечить. Но именно это и делает вирус иммунодефицита наиболее коммерчески успешным проектом. Нет вакцины и нет однозначных доказательств существования вируса. То и другое гарантирует новые дотации и новые гранты на исследования. Смотри статью “Вирус СПИДа-мистификация?” от 23.10.08 www.publishe.ru
Первым, кто сказал, что одноклеточные микроорганизмы являются причиной раковых заболеваний, то была Е.В. Алексеева. Это описано в ее книге “Микромир в крови человека. Почему человек болеет раком? ” 2003г, 2005г. Москва Новый центр.
Е. Алексеева сделала снимки одноклеточных микроорганизмов раковых заболеваний.
Ниже представлены 3-и ее микроснимка раковых заболеваний
“”Фотография 23. Высыпание спор палочковидной бактерии в плазму крови на эритроциты. Светлый фон соответствует области, где произойдет гибель эритроцитов.“”
На этом снимке представлена колония микроорганизмов в процессе развития ракового заболевания
Ниже на снимке представлен одноклеточный микроорганизм, несущий частоту ракового заболевания. Таких одноклеточных микроорганизмов мало и они не
могут вызвать заболевание, но при накоплении о организме токсинов, нитратов
может вызвать их увеличение количества, т. к. токсины и нитраты не вызывают
заболевания, но очень сильно понижают иммунную защиту человека. А это и вызывает часто различные заболевания. по принципу, где тонко там и рвется.
У одноклеточных микроорганизмов проявляется интересное явление. Оно заключается в следующем. Что некоторые микроорганизмы могут менять
частоту колебания на другую, если импульс амплитуды другой частоты будет много раз больше, чем амплитуда частоты колебания в этот момент
у микроорганизма и он уже будет излучать новую частоту с большей амплитудой и вызывать новый вид заболевании.
На рисунке ниже представлен один из таких микроорганизмов.
Фотография 27.
“”Фотографии 25-27. Различные формы тканей из метамер. Показана укладка метамер, формирующих разные формы тканей и их частичное затягивание оболочкой. Характерно для запущенной болезни“”
У тех людей, кто занимается фетишом, часто проявляются два заболевания у которых в природе нет микроорганизмов несущих эти заболевания. При выполнении упражнений с резкими движениями в суставах возникают импульсы с большой амплитудой и они то и осаждаются на таких микроорганизмах и вызывают эти заболевания. У детей, играющих на копьюторах компьюторные игры, на руках возникают заболевания из-за сильных нажатий пальцами на клавиатуру. Причина та же, что и у фитиша.
Лауреат Нобелевской премии Харальд цур Хаузен открыл одноклеточный микроорганизм папилломы рака шейки матки, но он назвал его вирусом папилломы.
“”Электронная микрофотография вируса папилломы человека (ВПЧ). Харальд цур Хаузен открыл, что рак шейки матки обычно возникает на основе папиллом, вызываемых некоторыми разновидностями этого вируса. Прививки против вируса папилломы позволяют свести риск заболевания раком шейки матки почти к нулю. Изображение с сайта commons.wikimedia.org“”
На снимке показано групповое скопление одноклеточных микроорганизмов ракового заболевания папилломы. Это идет процесс
развития рака, когда произошло обьединение
в группу отдельных одноклеточных микроорганизмов и уже подавлены защитные
свойства организма. Остановить полностью процесс развития рака возможно лишь тогда,
если уничтожить генерацию излучения микроорганизмов, но если уменьшить амплитуду частоты генерации до 2-го уровня, то микроорганизмы не уничтожаться, а групповое скопление распадется на отдельные не зависимые друг от друга микроорганизмы. Восстановится иммунная защита и она не даст им снова обьединиться в групповое скопление до нового срыва иммунной защиты. При падении иммунной защиты до уровня, когда она уже не будет воздействовать на одноклеточные микроорганизмы, то и не будет препятствовать увеличению амплитуды частоты генерации микроорганизмов, а это уже новый процесс развития рака в рецидив.
2-ой лауреат Нобелевской премии Люк Монтанье исследовал микроорганизм ВИЧ заболевания, открытым Мартином Хартманном показан на рисунке ниже.
“”“Электронная микрофотография вирусов иммунодефицита человека (ВИЧ). Открытие этих вирусов, вызывающих синдром приобретенного иммунодефицита (СПИД), позволило выработать меры по предотвращению и лечению этой болезни. Хотя вакцину против ВИЧ еще не удалось разработать, современные методы, пока довольно дорогостоящие, позволяют бороться с симптомами ВИЧ-инфекции и продлевать жизнь больным на многие десятилетия. (К сожалению, не удалось разработать методов, которые позволили бы полностью очищать зараженный организм от ВИЧ.) Изображение, полученное Мартином Хартманном (Dr. Martin Hartmann) из Гейдельбергского университета, с сайта www.tolzin.de”"
Не имея точного представления, что было получено, то эти на рисунке 4-е микроорганизма назвали тоже вирусами, а точнее иммунодефицитами заболеваний ВИЧ и СПИДа. Эти микроорганизмы имеют свои особенности
развития и здесь рассматривать не будем.
Благодаря исследованиям Е. Алексеевой и точному названию причин раковых заболеваний имеется возможность проводить анализы причин всех не излечимых современной медициной заболеваний.
На основе анализов раковых заболеваний был создан прибор GETAL с широким диапазоном частот с использованием космических линз. Из практики применения прибора GETAL потребовалась разбивка его на поддиапазоны. Прибор GETAL охватывает полный диапазон частот не излечимых медициной болезней. При разбивке не излечимых медициной болезней на поддиапазоны выяснилось, а вернее подтвердилось, что существует два уровня: болезнь и причина. При исследовании и изготовлении космических линз выяснилось, что все не излечимые медициной заболевания также можно разделить на два уровня, а отсюда выявилось много интересных явлений. Но об этом чуть позже
Из опыта использования прибора GETAL наблюдается следующее. Если человек, имеющий любое раковое заболевание и не проходил процедур химиотерапии и рентгенотерапии, то после устранения причин заболевания с помощью прибора GETAL больной быстро поправляются.
Но, если больной с раковым заболеванием проходил процедуры химиотерапии у него остаются различные побочные заболевания, вызванные побочными действиями лекарственных препаратов химиотерапии. Эти воздействия медицина не может, как определить, так и устранить. При этом, пораженные клетки организма человека уже не восстанавливают свою работу, а если эти причины во время не устранить, то летальный исход. За таким больным некоторое время нужен постоянный контроль для выявления и устранения этих воздействий. При рентгенотерапии происходит прожег кровеносных капилляров, что приводит к прекращению их деятельности и
кровь дальше не поступает и клетки отмирают и при этом вызываются сильные боли. К, сожалению, у медицины нет способов определять остаточные действия лекарственных препаратов. Это еще раз подтверждает то, что, почему медики не могут гарантировать полного выздоровления.
Если пройти процедуру на приборе GETAL, то о раковых заболеваниях можно позабыть. И это благодаря проведенным исследованиям и анализам
Е. Алексеевой. Вот она и достойна на представление ее к награждению Нобелевской премии.
Из последних наблюдений выяснилось, что не только одноклеточные микроорганизмы существуют за счет излучения определенных частот торсионных полей, но и многоклеточные микроорганизмы-черви. А это своего рода заболевание. Если погасить у них генерацию торсионного излучения, то многоклеточный микроорганизм-червь погибает и не требуется применения лекарств.
В заключение надо отметить, что у больных с раковыми заболеваниями, прошедших процедуру на приборе GETAL раковых заболеваний не наблюдается и не возвращается. По сообщениям бывших больных после 3-х недель при проверке наблюдалось улучшение, а через 3-6 месяцев не было ни каких признаков раковых заболеваний без применения лекарственных препаратов.
Доказательством правильности этой теории является еще то, что с помощью прибора GETAL производились устранения причин заболевания у больных на расстоянии. Такие процедуры проводились с больными из городов Москвы, Киева, С.Петербурга. Реакции у пациентов такие же как и у непосредственно проходивших процедуры на приборе.
О многоклеточных микроорганизмах-червях можно посмотреть фильмы на сайте http://tanya-morozova.livejournal.com/ Татьяны Морозовой Паразиты внутри нас сайт фильмотека - shsz.ru/filmoteka.shtml
К великому сожалению прибор резонансной терапии SAPER работает только на 1-ом уровне и требуется многократное его применение.
Это не для рекламы, а для познания. Существует в интернете сайт антипаразит и на котором рекламируется прибор Гомеотон. К, сожалению, он работает только на 1-ом уровне и воздействует не на все виды раковых заболеваний и требует постоянного его применения.
примечание
Зайдите сайт www.infox.ru и прочитайте статью от 04 03 09 “онкологи вычеркнули рак из неизлечимых заболеваний” это просто лучше не придумаешь
2-я статья там же от 05 03 09 “лекарство от всего нашлось на нанофоруме”.
Сайт Система торсионной диагностики www.tordi.ru Разработчики В.И.Нестеров А.Е.Акимов
Комплекс создан учеными и конструкторами Международной Академии нелинейных систем диагностики совместно с Институтом прикладной психофизики (г.Омск) при участии Международного института теоретической и прикладной физики (РАЕН).
www.ga_32@mail.ru
В августе на съемках фильма под рабочим названием “Выкрест” по роману Алексея Толстого “Гиперболоид инженера Гарина”, которые проходили в крымском городке Балаклаве, Абдулову стало плохо. Прямо со съемочной площадки актера на “скорой” увезли в ближайшую больницу в Севастополе, где провели операцию по поводу язвы желудка. Пройдя послеоперационную реабилитацию, Абдулов улетел на углубленное медобследование в Израиль. Там он и узнал страшный диагноз - рак легких. Четвертая стадия, на которой болезнь практически не поддается лечению, хотя, говорят, современной медицине по силам стабилизировать заболевание или даже добиться регрессии. Однако рак поразил уже и другие внутренние органы - печень, почки, поджелудочную железу. После курса химиотерапии израильские врачи отметили у пациента улучшение, и он вернулся в Москву. Ждали улучшения состояния, чтобы продолжить лечение. Но подводило сердце: в ноябре у актера случилось несколько сердечных приступов, каждый раз его доставляли в столичные клиники, а незадолго до Нового года он попал в больницу с гипертоническим кризом.
У меня отец умер от рака 28 лет назад. Но про это я не хочу вспоминать.
Три года назад умерла от рака бывшая теща моего брата.
Моему отцу кололи промедол, этой женщине выписывали другое, забыла название, но мне его вкололи после снятия больного ногтя. Я была сонная, но не спала всю ночь потому что боль чувствовала. Что же чувствовала бедная эта женщина. И что чувствовала ее дочь, не спящая рядом на своем диване всю ночь, в течение полгода. А утром на работу.
А однажды на приеме у участкового терапевта я услышала от врача про какого то пациента: у него 4 стадия, что там может у него болеть все уже выболело.
Да у нас есть прекрасные врачи. Да медицина наша в мире не на последнем месте.
Но как лично, каждому из нас, встретить все эти достоинства при необходимости. Это уж как повезет.
А вообще-то, эту статью надо давать каждому, кто начинает мусолить тему эвтаназии.
Потому что врач и медицина должны сделать все что могут. А остальное - дело Всевышнего.
Очень хочется верить, что это все есть в настоящей жизни. Потому что в нашей теперешней жизни в Украине, хоть и есть хорошие люди, но врачей хороших и разумных все меньше… У моей подруги дочь болеет раком крови. Ее лечат в Киеве, ей повезло с врачем, но государство таким больным детям ни копейки не дает, что уже говорить о взрослых людях, которые заболев, становятся ненужными. Я понимаю, что не каждый может попасть в такую клинику, как в Израиле. Но как же жить дальше!? От всего сердца желаю докторам в Израиле - будьте здоровы. Ваше отношение к больным - это подвиг .
Возьмем факты.
Несчастный Александр Абдулов тоже был наслышан о волшебстве врачей-онкологов в Израиле. Он и поехал сразу туда, в России за медицинской помощью не обращался. Результат известен. Великого актера больше нет.
В то же время та форма рака, которой болел А.Абдулов, неоднократно успешно излечивалась в Москве. А в Израиле на А.Абдулова практически сразу махнули рукой.
Мораль: ошибочно из частных фактов делать глобальные выводы.
Реально, где более-менее научились работать с раком - это не Германия, не Израиль, а США. Но это не главное.
Главное - это раннее обнаружение опухолей. Всех заклинаю: заболела кость, выросло что-то на руке, начали беспричинно худеть - немедленно к врачу. Хоть даже в райбольницу (лучше в областную). Каждая неделя имеет значение. Никаких целителей и врачевателей. Каждая неделя имеет значение. Никто не спасет, никакие деньги не спасут, если запустить. Каждая неделя имеет значение.