Ручной волк Артур Бетербиев

• Соня Бекина

На Олимпийских играх в Пекине Бетербиев, считавшийся фаворитом, проиграл никому не известному китайцу Чжану Сяопину, который на предыдущем чемпионате мира не попал даже в восьмерку. Через несколько дней тот стал олимпийским чемпионом — и пропал из виду. Бетербиев же остался на ринге. О китайце не вспоминает, зато об Олимпиаде отзывается просто: «Судейский беспредел».

— Когда я на тот бой выходил, у меня не было настроя закончить его досрочно, расправиться с соперником. Тогда все, даже главный тренер Александр Борисович Лебзяк, говорили про этого китайца: «Ну, это — жертва». И ведь я же вел с первого раунда 2:0, как и должно было быть, а потом мне просто не давали очков.

Поговорим о судействе. Там, на Олимпиаде, это был беспрецедентный случай или россиян вообще часто засуживают?

К сожалению, часто. Никто ничего не может с этим поделать. Даже на последнем чемпионате мира, который я выиграл, мне мой тренер говорил: «Тебе ни один бой так просто не отдали. Ты три удара проведешь, тебе засчитывают один». Помню, с индийцем боксировал: я ему четыре нокдауна сделал, а счет 5:3!

Это — акция в пользу индийца или против вас?

Точно не за индийца. Так часто делают: убирают в бою с кем-то слабым, чтобы дальше кому-то другому дать дорогу. Как на Олимпиаде. Там не только российских боксеров засуживали, там всех засуживали. Просто китайцам помогали. Если бокс взять, никогда в жизни не было такого, чтобы китайская команда стала первой на турнире. Только на Олимпиаде в Пекине.

Артур прерывает беседу, чтобы заказать чай. Но официантка, словно не видя нашего столика, обслуживает соседние. Мы наперебой пытаемся ее подозвать, но терпим фиаско. Тогда вмешиваются братья Артура, сидящие неподалеку. «Дэвушка, а ну-ка подойдите туда!» — командуют они на весь зал. Я тушуюсь, чемпион мира кричит им что-то по-чеченски, судя по интонации, вроде: «Тихо, я сам разберусь». Братья недовольно замолкают, зато официантка, наконец, нас замечает. Я понимаю: здесь не шутят.

Горячая кровь

Из всех видов спорта в южных краях наиболее популярны различные единоборства. Как думаете, почему?

Характер, наверное, такой. Кавказские люди больше приспособлены к борьбе — с молоком матери ее впитывают.

Сейчас в Чечне другие виды спорта развиваются?

Да, там сейчас налаживается много чего. Например, футбол, волейбол. Рамзан Ахматович Кадыров проводит скачки. Секции легкой атлетики есть — девчонки занимаются. Но в соседних регионах — в Дагестане, Ингушетии — этим всем даже не пахнет. Это надо честно признать, я не хвалю наше тамошнее положение.

Неудивительно, когда такая сложная обстановка. Кстати, боевые действия вашей жизни как-то касались?

Нет, нас родители сумели оградить от этого, отвозили во всякие близлежащие места. Стреляли-то всегда, только рядом не пролетало.

Но оружие в доме хранилось?

У мужчин у всех было оружие, его можно было везде купить — ведь надо же защищать себя. Приходя домой, братья отдавали мне автоматы, чтобы я их чистил. Я мог разобрать автомат за несколько секунд, даже, помню, с братом как-то соревнование устроили. А сейчас вот уже не могу.

Может быть, южане так охотно идут в борьбу, чтобы иметь возможность защитить себя и близких?

Может быть. Все ведь говорят, что южане — народ горячий. И не зря, думаю.

А что, кубинцы тоже горячие ребята?

Вообще-то, кубинцы совсем не агрессивные. Они к нам приезжали в Чечню как-то — так они такие медленные! Даже в жизни. Мы вечно куда-то бежим, опаздываем — хоть на завтрак, а они идут себе неторопливо.

Вас очень поддерживает Рамзан Кадыров…

Рамзан Ахматович меня поддерживал еще тогда, когда я был никем. Он возглавлял нашу федерацию бокса, мне тогда лет шестнадцать-семнадцать было. И до сих пор он меня поддерживает, говорит: «Я тебе помогу всем, чем могу, но на ринге ты должен боксировать». И это очень сильно стимулирует, мотивация запредельная, но и ответственность громадная.

А если проигрыш?

Это кошмар! Помню, как встречали нас после Олимпиады. Классический и вольный борцы стали олимпийскими чемпионами, а мы двое — дзюдоист и я — вылетели. Рамзан Кадыров встретил меня со словами: «Ну что, мы ничего не смогли. Но сможем?»

Не будь победы на последнем чемпионате мира, спортивная судьба Бетербиева могла бы считаться крайне неудачной. Он часто становился жертвой судейских интриг: в 2007 году на мировом первенстве проиграл в финале узбеку Аббосу Атоеву, хотя всем было очевидно, что преимущество за Бетербиевым. Затем последовал судейский скандал на Олимпиаде. После него соперники, похоже, решили освоить победную тактику Сяопина: «висеть» на российском спортсмене, сковывая его движения, и не давать ему боксировать. Финалист чемпионата мира 2009 года узбек Эльшод Расулов частенько применял этот прием, но Артур к нему был уже готов: он умудрялся бить и из такого положения.

Спокойствие, только спокойствие

Говорят, вы не ведете счет своим боям.

Сейчас уже не веду, бросил. Много их слишком стало. Это у профессионалов только говорят: «Он выиграл двадцать боев». У меня их, наверное, уже где-то 150.

А с какого момента начинают их считать?

Когда уже на уровне боксируешь, после того как получил мастера спорта. А сейчас, когда мы заполняем всякие анкеты с такими вопросами, то просто оставляем пустые графы.

Вам не бывает обидно, что обычный наш зритель если и знает боксеров, то только профессионалов-супертяжей? Разве что Костя Цзю не вписывается в это правило.

Ну, наша категория — до 81 килограмма — она в любительском боксе тоже серьезная. Тот, кто в ней бьет, бьет как тяжеловес.

Как вы вообще категорию выбирали?

Я не выбирал, просто рос сам по себе и менял их постепенно. Во всех боксировал, кроме одной — 75 килограммов, я ее «перепрыгнул», набрав сразу десять кило.

А как уже взрослым выбрать верную категорию?

Есть разные факторы. Но это и по ощущениям понятно, «идет» тебе вес или нет. Его же надо гонять постоянно. Вот мне надо в категории до 81 килограмма боксировать — это значит, что придется килограммов пять согнать и держать так две недели во время всего чемпионата мира. А профессионалу надо согнать, допустим, до 70 килограммов, и вот сего­дня я согнал, взвесился, а завтра боксирую. Ну, и кому легче?

Есть спортсмены, которые мечтают победить в нескольких категориях. У вас таких целей нет?

Нет, я скромненько в своем весе посижу.

Вы вообще ставили перед собой спортивные цели хоть когда-нибудь?

Нет, пусть как идет, так и идет. Я сам не загадываю никогда, просто стараюсь делать качественно свою работу, выкладываюсь. Есть, конечно, цели конкретные: например, нам говорят, что в декабре будет чемпионат мира. И что бы ты ни делал, он уже с тобой каждую минуту.

Жизнь уже устоялась или бывают сюрпризы?

Бывают. Я, например, могу из-за тренировок в другой город переехать. Я так уже переезжал — из Москвы в Магнитогорск. Меня все спрашивали: «Почему вы из столицы к нам?» А все спорт.

Там была база?

Тренер. Меня главный тренер сборной прикрепил к одному специалисту, который жил в Магнитогорске. И меня никто не спросил, где я живу.

То есть вас ставят перед фактом. И квартиру дают?

Нет, там мы жили вроде как в гостинице. Такие специальные общежития, как в училищах бывают. Там хорошие условия — отдельные номера, питание…

Кстати, об условиях. Говорят, у боксеров перед боем принято себя взвинчивать, ругая соперника: мол, он — слабак, он хочет обидеть мою семью.

Разозлить меня не могут никак. А надо бы, чтобы хорошо пошло. Когда человек боксирует на чемпионате мира или Олимпиаде, он должен быть чуть-чуть злой. Но у меня часто бывает так, что соперник явно хочет выиграть, у него на лице это написано, а я такой спокойный выхожу. Это плохо, но я часто так делаю. И личного мотива для ненависти никогда не ищу.

Как же вы настраиваетесь?

Этим занимаются тренеры. В Италии на чемпионате мира была какая-то новая тактика, у меня в дневнике так записано. Когда мы ехали туда, тренер говорил: «Ну, сейчас я знаю, как тебя настроить». Но вот чемпионат мира кончился, а я так и не понял, как он меня настраивал.

Что за дневник?

Сейчас в сборной ввели такие дневники, в которых спортс­мен описывает свои тренировки, режим, питание и всякие комментарии. Похоже на домашнее задание, которое потом проверяют в команде. Писать нужно ежедневно. Это очень правильно.

Сейчас Артур Бетербиев считает нужным повиноваться всем решениям тренеров. А в детстве из секции бокса его выгоняли раз пятнадцать — за драки. Отец был очень недоволен и сменил гнев на милость только после бронзовой медали сына на юношеском чемпионате Европы 2001 года: он тогда похвалил

Артура и сказал, что не возражает против его увлечения. А через четыре дня погиб в автокатастрофе. Это повлияло на всю дальнейшую жизнь боксера: он стал более набожным, спокойным и сосредоточенным. Только такой человек мог не сломаться под всеми ударами — на ринге и в жизни.

Диета на бабушках

Вас правда называют Волк?

Это у меня московское прозвище: в училище дружил с девчонками из художественной гимнастики, они меня так и прозвали. Еще видел в интернете: Белый Панчер называют. Ну, то есть «белый» — это о цвете кожи, а «панчер» — тот, кто бьет сильно. Майка Тайсона называли Черный Панчер, а я вот «белый». Хотя до Тайсона мне еще очень и очень далеко.

Волк — персонаж известный. Помните, в сказках? Помогал Ивану-царевичу, подстерегал Красную Шапочку, воспитывал Маугли… Вам какой Волк больше нравится?

Вообще, у меня с Волком мало общего, я бы бабушку есть не стал. Я бы лучше стал принцем, который должен освободить принцессу.

И получить полцарства?

Нет, я не меркантильный человек, чтобы там царство, клады… Мне по душе сам подвиг. Ведь это же благородное дело — принцессу освободить? И я, кстати, помню сказки, где ее освобождает не принц, а такой простой парень.

Иван-дурак?

Точно. Такой — без претензий. Я лучше его выберу. Только не дурак, а обычный. Дураком быть тоже не хочется.

Значит, вас привлекает полоса препятствий. В компьютерные игры режетесь?

Нет, мое с ними знакомство осталось на уровне «Денди». У меня есть ноутбук, но он только для того, чтобы бои смотреть.

А художественные фильмы про бокс смотрите?

Нет, я их не люблю. Они такие глупые, совершенно нереальные.

«Рокки», например…

Да это все невозможно смотреть: там столько ударов парень пропускает, что его не то что в больницу, его хоронить надо уже! Да и не попасть никогда столько. Или еще вариант: кулак и на полметра не дошел, а соперник уже отлетел в сторону. Это просто смешно, и мне такое не нравится.

Значит, ваше хобби — тот же бокс?

Да. Но я бы хотел языки выучить, английский и арабский.

Английский — понятно: для общения, а арабский?

Читать священный Коран. Но это очень высокий уровень языка должен быть, надо институты заканчивать, чтобы его читать.

В Мекку хотите съездить?

Очень хочу, и уже столько лет! Раньше возможности не было — материальной я имею в виду, — а теперь она есть, и надо обязательно ехать! Это очень важно. Мы с мамой дважды уже собирались, и оба раза она уезжала без меня: в последний момент мне приходилось отменять поездку.

Может, теперь с графиком будет проще: вы уже чемпион мира, цель достигнута…

Ну нет, у меня еще есть за что бороться.

Например?

Как ни банально, старт олимпийский уже совсем рядом.

Неужели еще не разочаровались?

Для меня прошлые Игры были огромной работой и мечтой. Но вот они закончились, и я понял, какая несправедливость там творится. Поэтому такого огонька, как у меня был раньше, теперь нет. Но я все равно ни за что не отступлюсь.

Для галочки, что ли?

Мечты так просто не отпускают. Все равно хочу выиграть.

24-летний чемпион мира Артур Бетербиев редко общается с журналистами. Сделав для «РР» исключение, он рассказал о своем прозвище, судейской предвзятости и  восхищении Рамзаном Кадыровым

«У мужчин у всех было оружие. Приходя домой, братья отдавали мне автоматы, чтобы я их чистил. Я мог разобрать автомат за несколько секунд. А сейчас вот уже не могу»

Фото: Кирилл Овчинников для «РР»; REUTERS

«Когда мы ехали туда, тренер говорил: “Ну, сейчас я знаю, как тебя настроить”. Но вот чемпионат мира кончился, а я так и не понял, как он меня настраивал»

• Новости от 14 февраля 16.45
• Спорт от 14 февраля
• Как грамотное управление влияет на развитие спортивной индустрии?