Приобрести месячную подписку всего за 290 рублей

Воркута. Минус 36

2016
РИА Новости

Авария на шахте «Северная» в конце февраля привела к гибели 36 человек. Катастроф такого масштаба на заполярных угледобывающих предприятиях в истории современной России еще не было. «РР» решил реконструировать события, разобраться в причинах произошедшего, проверить все версии и понять, можно ли было спасти людей и предотвратить их гибель

Надежда без шансов

25 февраля, после обеда, с добычным участком и двумя проходческими забоями, работающими на горизонте минус 748 метров, пропала связь. Сразу стало понятно, что в шахте случилось нечто серьезное — горный удар или взрыв метана. На «Северную» срочно прибыли пять отрядов горноспасателей, шахтеров начали выводить на поверхность. Они и рассказали о том, что произошло под землей.

— Это случилось в начале смены. Все было нормально, мы только разделись и собрались работать — и вдруг хлопок. Нормальный такой, сильный хлопок. И сотрясение. Взрывная волна до нас дошла, — вспоминает проходчик Вадим Лукерчик. — Стали думать, как выбираться. Не первый год работаем, технику безопасности знаем, поэтому не паниковали. Посидели, сообразили — и потихонечку вышли. Идти было тяжело: задымление сильное, да и шли по продуктам взрыва. Нам повезло, конечно, что мы были не в эпицентре. Могли бы там же и остаться.

Почти через два часа после первого взрыва прогремел второй; вероятно, он был более разрушительным, поскольку действие метана усилила угольная пыль, образовавшаяся после первого. Горняки, не успевшие к этому времени покинуть шахту, услышали его уже в клети (так называется кабина подъемника, способная за один «рейс» поднять на-гора несколько десятков человек). Всего на момент взрыва в подземных выработках «Северной» находились 110 человек, 80 из них вышли на поверхность — кто-то самостоятельно, кому-то помогли товарищи. Нескольким шахтерам потребовалась медицинская помощь: один получил черепно-мозговую травму, у одного оказались сломаны ребра, некоторые отравились угарным газом.

Позже спасатели обнаружили в шахте четверых погибших. Как рассказали очевидцы, бывший директор шахт «Заполярная» и «Воркутинская» Виталий Лавров, работавший на «Северной» заместителем директора по производству, и замначальника участка Максим Хохонов после первого взрыва побежали не к подъемнику, а в противоположную сторону, к очистному забою, где находился эпицентр: хотели узнать, что случилось. Их накрыло вторым взрывом. Их тела подняли на поверхность вместе с телами машиниста буровой установки Владислава Фурманова и помощника машиниста Андрея Позднякова.

26 горняков остались в шахте. В течение двух суток их искали около полутысячи спасателей: местным силам пришло подкрепление из Новокузнецкого и Кемеровского отрядов. Они продолжали обследовать выработки, несмотря на угрозу повторного взрыва, и за первые двое суток смогли пройти свыше 100 километров. Предстояло изучить последние 6,3 километра, прилегающие к эпицентру. Но в ночь на 28 февраля еще один взрыв унес жизни шестерых человек (пятерых спасателей и одного горняка) и положил конец спасательной операции.

Спартак Кузьмин, помощник командира Воргашорского военизированного горноспасательного взвода (поселок Воргашор расположен в 15 километрах от Воркуты), в это время был на «Северной».

— В шахте встретил начальника смены, только начали с ним говорить — и хлопок, — рассказывает он. — Все летит: железки, пыль, мы летим… Каска тоже улетела. На автомате я включился в самоспасатель (индивидуальный дыхательный аппарат, который должен иметь при себе каждый, кто спускается в шахту. — «РР»). Когда взрывная волна прошла и можно было встать на ноги, двинулся в сторону ствола, там наткнулся на этого начальника смены — его унесло дальше. Сначала подумал, что убило его, потом смотрю — жив. Помог и ему включиться в самоспасатель, взял за руки, и мы пошли вперед. О том, какой силы был взрыв, можно судить по тому, что даже многотонный состав с оборудованием сдвинуло. Я еле ногу успел убрать, когда почувствовал, что вагонетки тронулись с места.

Горняков, оставшихся в шахте, решено было признать погибшими: три взрыва и вызванный ими пожар не оставили людям ни единого шанса.

— Параметры состояния аварийного участка шахты «Северная» в Воркуте не позволяют человеку выжить. В том районе подземного пространства, где находились 26 шахтеров, высокие температуры, нет кислорода. И эпицентр третьего взрыва пришелся как раз на этот участок, — объяснил глава МЧС Владимир Пучков, прилетевший в Воркуту в первый день аварии.

Стало понятно, что поднять на поверхность хотя бы тела погибших уже не представляется возможным: слишком опасно отправлять в шахту кого бы то ни было. Четвертый мощный взрыв, прозвучавший 29 февраля, это подтвердил. Сейчас некоторые спрашивают: почему решение прекратить поисковую операцию было принято только после гибели спасателей? И сами отвечают: на руководство МЧС могло повлиять общественное мнение. Слишком много людей надеялось на чудесное спасение, когда надежды, по большому счету, уже не было.

— Шанса у людей, оказавшихся под завалами, в тех условиях не было ни малейшего: газ прибывает, огонь не потушен. Уже первый взрыв разрушил все защитные сооружения, и спускаться в шахту было смертельно опасно, — рассуждает воркутинец Алексей, тоже работающий на шахте. — Все эти репортажи о чудо-роботах, о том, что всех обязательно найдут — как после всего этого говорить, что надо прекращать поиски, чтобы не рисковать другими людьми? Найти не получилось — еще шестерых, считай, ни за что положили. Хотя к тому времени всем уже было понятно, что живых там нет. Всем, кроме родных и близких погибших.

Шахта «Северная» открыта в 1969 году после реконструкции шахты «Капитальная». В 2004 году впервые в истории освое- ния месторождения на шахте с начала года добыт миллион тонн угля p1.jpg
Шахта «Северная» открыта в 1969 году после реконструкции шахты «Капитальная». В 2004 году впервые в истории освое- ния месторождения на шахте с начала года добыт миллион тонн угля

Впрочем, позднее родственники оставшихся под землей горняков предъявят прилетевшим в Заполярье вице-премьеру Аркадию Дворковичу и главному акционеру «Северстали» Алексею Мордашову (в состав его компании входит «Воркутауголь», которой принадлежат все пять воркутинских шахт) в том числе и эту претензию. «Я на шахте проработал 13 лет, я знал, какая там температура. Но здесь об этом никто не говорил. И когда вчера утром родственники задавали вопрос: “Скажите: да или нет?”, все отмолчались. И был ответ один: “У нас есть надежда”», — приводит слова неизвестного участника этой встречи сайт Medialeaks.

На шахте произошел горный динамический удар. В момент происшествия под землей находились 110 человек p2.jpg
На шахте произошел горный динамический удар. В момент происшествия под землей находились 110 человек

Опасные проценты

Обстоятельства случившегося сейчас изучают Следственный комитет и Ростехнадзор, внутреннее расследование проводит «Северсталь». По прогнозам, процесс займет два-три месяца. По истечении этого срока специалисты обещают назвать причины, которые привели к аварии и гибели 36 человек. Но уже сейчас можно рассмотреть несколько версий происшедшего и попытаться понять, какие из них близки к реальности. И в первую очередь необходимо восстановить горно-геологическую картину.

Очистной участок № 12, где произошел взрыв, отрабатывал пласт «Мощный» — самый толстый в Воркутском месторождении (основных пластов, где ведется добыча, четыре), а значит, самый богатый углем. Но и метаном тоже. «Северная», как и другие шахты Заполярья, относится к числу сверхкатегорийных. Повышенная газоносность угольных слоев, риск горных ударов и внезапных выбросов метана — это все про воркутинские шахты, которые углубились под землю уже на километр и больше.

— До глубины 400 метров шахты считались неопасными по горным ударам и выбросам метана, — рассказывает Аркадий Шипунов, более 40 лет занимающийся геологоразведкой в Воркуте. — По содержанию метана в угольных пластах все шахты разделяются на четыре категории. Сверхкатегорийные шахты — это 15 кубометров метана на тонну добытого угля. А на всех шахтах Воркуты, за исключением, может быть, «Заполярной», — 60 кубов, 70, даже 75 — то есть в несколько раз больше порогового значения. Количество метана увеличивается с глубиной залегания пластов. Метан взрывается при определенной концентрации: от 5 до 16%, причем максимальная сила взрыва будет при 9,5%. Если концентрация ниже 5% или выше 16%, он просто горит. Видели газовую горелку? Там тот же метан.

Сейчас вопросов, по большому счету, всего два: почему в выработке образовалась критическая концентрация газа и как получилось, что в опасных условиях оказались люди. Ответ на оба эти вопроса можно найти, если понять, накапливался метан постепенно или вырвался из толщи пласта одномоментно.

В качестве первой версии 25 февраля называли горный удар — мгновенное разрушение большого массива породы или угля вследствие возросшего напряжения. Но взрывы указывают на то, что имел место внезапный выброс метана — явление, которое пока не удается предсказывать.

Метан в угольных пластах есть всегда, но чтобы уменьшить его содержание, горняки проводят дегазацию — комплекс мероприятий, направленных на откачку газа и вывод его на поверхность. На «Северной» для этого применяется нижняя подработка пласта: сначала горняки проходят пласт, лежащий на большей глубине, а затем приступают к тому, что расположен выше. Способ затратный, но эффективный. Возможно, именно поэтому руководитель Ростехнадзора Алексей Алешин назвал происшедшее на шахте аномалией. «Подобных аварий при таком способе добычи угля никогда нигде не было», — утверждает глава ведомства.

Впрочем, некоторые эксперты предлагают еще одну версию — отчасти подтверждающую «аномальную», но все же поддающуюся пониманию.

— При добыче через каждые 60–80 метров в выработанном пространстве (то есть в той части забоя, из которой уже изъяли уголь. — «РР») происходит посадка кровли. Другими словами, порода обрушается и заполняет пустоту. Это всегда сопровождается всплесками концентрации метана, который при обрушении кровли выдавливается в выработки, — излагает свою точку зрения Александр Захаров, десять лет отработавший старшим научным сотрудником в лаборатории вентиляции и дегазации шахт института «ПечорНИИпроект». — Что произошло на «Северной»? Скорее всего, навис большой ровный пласт, который не разрушился, хотя должен был, а одномоментно опустился вниз целиком и, как поршень, выдавил весь метан из выработанного пространства. Такое может быть, ничего аномального в этом нет.

Геологоразведчик Аркадий Шипунов поддерживает эту версию:

— Вот висит огромная плита — размером со стадион, например. Если она почему-то, не обрушаясь кусками, вдруг падает, то трение при этом создает искру, и происходит взрыв. Это непредсказуемый случай, природу нельзя загнать в какие-то рамки.

— На самом деле причину взрыва со стопроцентной точностью не может указать никто. В данной ситуации это невозможно, — уверен горный мастер с «Воргашорской» Андрей Владимирович (фамилию просил не указывать). — Но могут выдвигаться более или менее реальные версии. И официальная версия вполне имеет право на жизнь, что бы ни писали «диванные шахтеры» — я так называю людей, видевших шахту только на картинке, но кричащих на интернет-форумах, что комиссия говорит неправду. Единственное, чего официальная версия не объясняет, — откуда взялись искра или огонь, от которых воспламенилась газовоздушная смесь.

И в самом деле, официальная версия об этом умалчивает.

В Республике Коми по погибшим объявили трехдневный траур. Семья каждого погибшего получит по 1 миллиону рублей из Фонда соцстрахо- вания и еще по миллиону из республиканского бюджета p3.jpg
В Республике Коми по погибшим объявили трехдневный траур. Семья каждого погибшего получит по 1 миллиону рублей из Фонда соцстрахо- вания и еще по миллиону из республиканского бюджета

Фуфайка как версия

В то время как специалисты горного дела и официальные структуры склоняются к версии внезапного выброса, в народе набирает популярность другая: концентрация метана начала расти несколько недель назад, и многие горняки предсказывали взрыв еще в середине февраля.

Эта версия напрямую связана с работой газоанализаторов — приборов, измеряющих концентрацию метана в выработке. Такие датчики можно увидеть в каждой шахте, причем в трех вариантах. Стационарные приборы «Микон 1Р» (такие используются на многих угледобывающих предприятиях России) образуют единую сеть, связанную с компьютерами диспетчера, который непрерывно наблюдает за выработками на поверхности, и инспектора Ростехнадозора. Для каждого участка подземного пространства газоанализаторы настроены на определенную концентрацию метана: от 0,5% в поступающих струях воздуха до 3,5% в газоотсасывающих трубопроводах (предельные значения для каждой точки регламентируются федеральным Положением об аэрогазовом контроле в угольных шахтах). В большей части зон активной работы это значение равняется 2%. При превышении заданной концентрации система не только подает шахтерам сигнал прекратить работу и покинуть опасный участок, но и автоматически отключает электричество. Кроме того, каждый горняк должен носить с собой индивидуальный датчик М-02, а инженерно-технические работники дополнительно используют более серьезный прибор — газоанализатор ШИ (шахтный интерферометр).

После каждой серьезной аварии на шахте воркутинцы — в первую очередь те, кто непосредственно не связан с угледобычей, — вспоминают истории о том, что горняки намеренно (по доброй воле или по приказу начальства) «загрубляют» датчики — перекрывают доступ метану, чтобы приборы не реагировали на газ, не мешали работать и «делать план». Самый известный способ — накрыть устройство фуфайкой. Правда, фуфаек на шахтах Воркуты давно уже нет. Но остаются и другие варианты: заткнуть входное отверстие газоанализатора берушами, неправильно откалибровать прибор перед установкой, подкорректировать показания системы вручную…

— Я вообще без понятия, как можно искажать показания этого датчика — он опломбирован. Висит он в забое, и из-за этой пломбы его ни опустить, ни поднять, — рассказывает бригадир проходчиков воркутинской шахты «Воргашорская» Геннадий Шумаков.

Сорвать пломбу тоже нельзя — за это наказывают. Как сообщил «РР» источник в «Воркутауголь», повреждение пломбы может обойтись ответственному лицу в 20 тысяч рублей.

— Как у нас работают датчики в шахте? — продолжает Шумаков. — Если в забое 2% метана — сразу все вырубается, отключается напряжение, а мы выходим в свежую струю. Запускается вентилятор — и только через семь минут после этого, не раньше, может появиться электричество, и мы вернемся в забой.

За последние недели о том, что такое датчик метана, узнала вся страна: практически все телеканалы и социальные сети обошли фотографии прибора, зафиксировавшего превышение предельно допустимой концентрации метана (судя по показаниям счетчика, содержание опасного газа за несколько минут выросло с 1% до 2,5%). Первой снимки опубликовала Дария Трясухо, дочь Вячеслава Трясухо, одного из 26 шахтеров, признанных погибшими. Она также сообщила, что еще за несколько дней до взрыва отец говорил в семейном кругу о превышении концентрации метана. На встрече с Дворковичем и Мордашовым на эту тему высказались и другие родственники шахтеров. К сожалению, до аварии никто из них с подобными заявлениями не выступал.

Фотографии, как выяснилось позже, сделал 23-летний Станислав Лазарев, работавший на «Северной» на вспомогательном участке.

Бульдозер разгребает породу на фоне города p4.jpg
Бульдозер разгребает породу на фоне города

— Был на участке, сделал замер: превышение ПДК. Когда поднялся — сфотографировал. Решил зафиксировать показания, потому что при 2,55% метана электричество подавалось и лава ехала, а должно было все отключиться. Это было 11 февраля. А когда авария случилась на «Северной», отправил фото дочери шахтера. Никаких корыстных целей не преследую, хочу лишь докопаться до правды, — объясняет молодой человек. — Я три недели всего проработал на участке. В целом мне нравилось в шахте, коллектив устраивал, я всерьез подумывал обучиться на гроза (горнорабочий очистного забоя, горняк, работающий на добычном участке. — «РР») или проходчика. Но когда увидел показания 2,55%, сказал в бригаде, что в опасные места ходить не буду. И через несколько дней меня «добровольно» перевели на «Воргашорскую».

По словам Лазарева, он никого не обвиняет: «во всем разберется следствие». Сам шахтер уже дал показания в Следственном комитете. «И готов пройти проверку на полиграфе», — добавляет он. Но почему система, которая должна остановить работу в шахте при превышении ПДК, не среагировала на концентрацию метана, которую «заметил» индивидуальный датчик Станислава Лазарева?

— Стационарные датчики измеряют концентрацию в определенном месте, а работник мог засунуть прибор, например, в выработанное пространство, где содержание метана не регламентируется, — там оно может быть заметно выше, — объясняет и. о. заместителя главного инженера шахт «Воркутинская» и «Заполярная» Максим Калайтанов. — Прибор можно и обмануть. Например, если поднести к нему рацию — такую, по которой мы переговариваемся в шахте, он покажет превышение. Есть у него такая особенность — реагирует на радиолучи. Да и приборы эти, М-02, которыми пользуются работники, неточные сами по себе. Бывает, что уже через час после калибровки начинают показывать неверные значения. Основная функция этого датчика — сигнализировать, что что-то идет не так. А как измерительный прибор он очень плох. Поэтому у нас инженерно-технические работники носят с собой еще второй прибор, большой, газоанализатор ШИ. Он не дает погрешности вообще. Разработан еще в советское время, в нем нет никакой электроники, он абсолютно надежен.

В любом случае вопросом о причинах расхождений в показаниях стационарных и переносных приборов занимается сейчас Следственный комитет. Но, судя по данным Ростехнадзора, «миконы» 25 февраля были исправны — и даже успели зафиксировать выброс метана. Правда, события развивались настолько стремительно, что это уже не имело никакого значения. Как сообщил глава ведомства Алексей Алешин, в 14:09:02 стационарные газоанализаторы передали в систему информацию: в шахте все нормально. А уже через 26 секунд, в 14:09:28, сигнализировали о резком скачке концентрации метана — до 9,5% на одном датчике и до 58% на другом. И в 14:09:58 система сообщила, что газоанализаторы в выработке разрушены. Получается, что за эти полминуты между выбросом метана (видимо, все-таки внезапным) и последним сигналом датчика и произошел взрыв.

Крупнейшие аварии на шахтах СССР и СНГ за последние 50 лет

Больше угля родине

Еще одна популярная в Воркуте история, которая могла бы косвенно подтвердить версию о постоянном превышении ПДК в выработках, в кратком изложении звучит так: даже зная о высокой концентрации метана, начальство заставляет шахтеров работать в опасных условиях, а для этого требует «загрублять» датчики — и все ради того, чтобы давать «больше угля родине» (такой лозунг украшает главное здание «Воркутауголь» еще с советских времен). Об этом активно говорят и на кухнях, и на форумах, и в печати.

На смену коммунистическому соревнованию пришло капиталистическое. Шахту затопят, потом восстановят. Всех, кто потерял работу, обещают трудоустроить p5.jpg
На смену коммунистическому соревнованию пришло капиталистическое. Шахту затопят, потом восстановят. Всех, кто потерял работу, обещают трудоустроить

— Мой муж давно говорил, что на шахте есть угроза взрыва, особенно в последнее время. Но администрация дала команду датчики, фиксирующие содержание метана, накрывать, закапывать, чтобы они не сработали, — рассказывает в интервью местному новостному сайту «Твоя Воркута» Наталия Трясухо, жена погибшего Вячеслава Трясухо и мать Дарии.

— Шахтерам велели заклеивать датчики, класть их на землю, чем-то накрывать, чтобы не пищали. Так и приказывали: «Что хотите делайте с датчиками, но в шахту вы обязаны спуститься», — вторит ей в интервью другому ресурсу Виктория Прасолова, жена погибшего Романа Тилы.

Как можно закопать стационарный датчик, подвешенный под потолком, супруги горняков не объясняют — вероятно, женщины, никогда не бывавшие в шахте, просто путают детали. Но почему мужчины не сообщали о давлении? Как говорят родственники, боялись, что их уволят. И сейчас — опять же по словам жен — боятся.

Medialeaks цитирует диалог Алексея Мордашова с одной из женщин:

— После взрывов на «Северной» на «Воркутинской» пошли трещины. У меня там родственник работает. Будет что-то контролироваться или нет?

— Будет. На каком участке работает ваш родственник?

— Не-не-не, чтобы потом моего мужа…

— Но если вы мне не скажете факт, как я могу проверить?

— А вы можете все проверить?

— Профилактические работы проводятся каждый день. Вы говорите, что на каком-то участке работу сделали плохо. Если вы мне не скажете, на каком участке, и фамилию…

— У меня мужа уволят, и что я потом буду делать?

— Вы можете сказать хотя бы, где это происходит на «Воркутинской», без фамилии вашего мужа? Хоть что-нибудь? Вот интересные вы люди, вы здесь жалуетесь, а кончается все это жуткими трагедиями!

На «Воркутинской» больше 100 километров горных выработок. Проверить их все на предмет трещин, не зная, о каком участке идет речь, нереально. И все же, по словам источника в угольной компании, после собрания «побежали проверять все подряд, ничего нового не нашли».

Между тем Ключевые правила безопасности «Воркутауголь» предусматривают увольнение как раз за несоблюдение техники безопасности, в том числе конкретно за вмешательство в работу системы аэрогазового контроля; лишиться работы сотрудник может, даже если пройдет мимо нарушения, которое совершает другой человек. К слову, в свое время внедрение этих правил потребовало немалых усилий от администрации угольной компании — чего только стоило добиться от шахтеров постоянного применения, например, защитных очков, не говоря уже о необходимости дышать в алкотестер каждый раз, когда идешь на смену, или о запрете ездить на конвейерной ленте. Один из воркутинцев, не работающий в компании, но сотрудничающий с ней, прокомментировал: «Собственники довольно плотно впряглись тогда в тему безопасности». В результате за последние 10 лет общий уровень травматизма на шахтах Воркуты снизился почти в 10 раз: в 2006 году зафиксировано 302 травмы, а в 2015-м — 32.

Склад готового к отгрузке угля в Воркуте p6.jpg
Склад готового к отгрузке угля в Воркуте

Несмотря на требование собственника не замалчивать нарушения ТБ, даже сейчас, после аварии, ни сами шахтеры, ни их родные не называют публично ни фамилий, ни должностей руководителей, которые отправляли людей в загазованные выработки. И вряд ли это можно объяснить страхом: о расхождениях в показаниях датчиков метана наблюдавшие их шахтеры рассказывают открыто — значит, не боятся.

Интересная деталь: о давлении со стороны начальства даже на анонимных форумах сегодня рассуждают многие — родные, друзья, знакомые, земляки, — но не сами горняки. А многие из тех, кто каждый день спускается под землю, недоумевают: как можно заставить бригаду взрослых мужиков что-то делать против их воли?

— На моей шахте такого не было, сколько я здесь работаю. Как об этом вообще можно говорить, у меня в голове не укладывается! — возмущается бригадир проходчиков Геннадий Шумаков. — Сейчас не то время. При коммунистах, в Союзе, такое было возможно. Я с 1985 года в шахте, раньше, правда, работал в Луганске… Тогда меня как-то заставили на 60-сантиметровом пласту лезть в забут, в незакрепленное выработанное пространство, на 15 метров вглубь — доставать цепь. Я отказался — меня за это ударили по карману. А сейчас на моей шахте даже мысли такой у начальника не было бы приказать: лезь туда и доставай. Если считаю, что мне опасно находиться в каком-то месте, я могу четко сказать: не пойду. И никто не вправе меня туда послать. Никто не возьмет на себя такую ответственность.

Косвенно эти слова подтверждает опыт Станислава Лазарева — того самого, который зафиксировал превышение ПДК на своем датчике. Даже будучи новичком в бригаде, он смог отказаться работать в условиях, которые посчитал опасными.

Значит ли все это, что нарушений ТБ в шахте не может быть? Отнюдь. Практически все горняки, с которыми удалось поговорить, утверждают: заставить шахтеров пойти на нарушение невозможно — но сами они могут пренебречь правилами ради выполнения плана.

— Если человек не захочет, то никто не принудит его нарушить правила безопасности в шахте. Но это не значит, что шахтеры никогда не работают при превышении предельно допустимой концентрации метана. Почему? Есть такое слово — план. План — это премия, — объясняет горный мастер Андрей Владимирович. — Благосостояние шахтеров и их семей напрямую зависит от выполнения плана. Людей особенно и не надо заставлять нарушать. Они сами прекрасно видят, что это в их материальных интересах. Все рабочие прекрасно понимают, на какой риск идут, однако подавляющее большинство предпочитает деньги безопасности. Конечно, все знают пределы, за которыми нарушения могут привести к трагедии. И если весь коллектив рабочих смены откажется от выполнения наряда в опасных условиях, то никаких нареканий не последует. Но чаще происходит по-другому: один-два человека возмущаются, а большинство их не поддерживает. Собственно, при наличии смелости я не вижу причин для того, чтобы сообщать о нарушениях вышестоящему начальству или в Ростехнадзор.

Здесь стоит пояснить, о каких суммах может идти речь. Еще в 2010 году крупнейшие угольные компании страны (в том числе «Воркутауголь») по настоятельной рекомендации Владимира Путина подписали соглашение об увеличении постоянной зарплаты шахтеров до 70% от заработка. Таким образом, от выполнения плана сегодня зависит максимум 30% дохода горняка. От перевыполнения — еще меньше. По данным пресс-службы «Воркутауголь», в четвертом квартале прошлого года постоянная часть зарплаты у шахтеров «Северной» составляла 73%. При этом в 2015 году работники основных профессий основных участков — проходчики и добычники — зарабатывали в среднем 95,6 тысячи рублей, а средняя зарплата по компании равнялась 72 тысячам рублей.

— Когда делаешь сверх плана, конечно, больше идет зарплата, — комментирует Геннадий Шумаков. — Есть такая возможность на случай, если все идет хорошо, позволяют горно-геологические условия, нет аварий. Хотя никто не говорит: давай больше. Если есть наряд — три метра, проезжаешь три метра. Если все хорошо, можешь проехать четвертый. Я постоянно присутствую на рассмотрении планов. План составляется с учетом простоев, монтажей, аварий — лишние четыре-пять дней закладываются. А если простоев нет, то мы и идем больше, и зарабатываем больше.

И все-таки — нужно ли «больше угля» любой ценой? Источник в компании «Северсталь» обмолвился: «Скажу цинично, но здесь умеют считать деньги. Лучше несколько дней простоять из-за загазованности, чем несколько месяцев — из-за взрыва». По подсчетам аналитиков ИК «Атон» и УК «Капиталъ», каждый месяц простоя «Северной» — самой производительной шахты «Воркутауголь» — обойдется «Северстали» в 2,5–3,3 млн долларов США. Около 50 млн долларов уйдет на ее восстановление. В обеспечение безопасности тоже вложено немало. Только в прошлом году «Северсталь» потратила на безопасность в Воркуте 1,44 млрд рублей (почти 20 млн долларов). Впрочем, главный акционер компании Алексей Мордашов уже заявил, что «этого, как показывает практика, недостаточно, поэтому важно разобраться с тем, что произошло, и сделать выводы».

Первые решения уже приняты, правда, пока в другой структуре: на днях Владимир Пучков заявил, что МЧС увеличит группировку спасателей в Воркуте, а в их распоряжение поступит новая техника.

Временно исполняющий обязанности главы Коми Сергей Гапликов (слева) на церемонии прощания с горноспасателями, погибшими во время спасательно-поисковых работ. Будут ли новые аварии? И новые жертвы? p7.jpg
Временно исполняющий обязанности главы Коми Сергей Гапликов (слева) на церемонии прощания с горноспасателями, погибшими во время спасательно-поисковых работ. Будут ли новые аварии? И новые жертвы?

Затопить и восстановить

Когда речь уже не шла о спасении людей, оперативный штаб продолжал обсуждать варианты ликвидации аварии на «Северной». Изначально планировалось закачать в выработки азот, чтобы вытеснить кислород и метан — и таким образом ликвидировать пожар. Позднее специалисты признали этот план опасным: во-первых, для этого потребовалось бы возводить в шахте перегородки, а значит, спускать под землю людей, а во-вторых, огонь мог не погаснуть, а просто «уйти» из выработок, причем непредсказуемым маршрутом (известно, что метан может гореть в шахтах десятилетиями). В итоге 6 марта штаб принял решение затопить шахту. Процесс займет 60–80 дней, после чего предполагается откачать воду и продолжить разбор завалов и поиск погибших горняков.

Руководство «Северстали» намерено восстановить работу «Северной», а до этого момента обещает либо трудоустроить всех шахтеров на других предприятиях «Воркутауголь», либо обеспечить им оплату простоя в размере среднего дохода.

Семьям погибших, а также пострадавшим при взрыве уже начали перечислять компенсационные выплаты. Родные горняков и спасателей, ставших жертвами аварии, получают по 1 млн рублей из республиканского бюджета, еще по 1 млн им перечисляет Фонд социального страхования. Компенсация от работодателя зависит от состава семьи и размера зарплаты каждого мужчины.

Кто виноват в аварии на «Северной»? Если вообще есть виновный и случившееся не природный катаклизм, не внезапный выброс газа. Центральный вопрос – соблюдение техники безопасности и, в частности, вмешательство в работу датчиков-газоанализаторов. Якобы с ними производили некие  маневры, чтобы они не реагировали, когда в шахте скапливается взрывоопасное количество газа. Именно этот вопрос стал едва ли не самым обсуждаемым в связи с гибелью людей, стал поводом для спекуляций, громких обвинений и «теорий заговора».

Дилетантизма и спекуляции вообще хватало, особенно в соцсетях: варкутинскую аварию сравнивали с чилийской, негодовали, почему там людей доставали, а у нас – нет. Но только в Чили был обвал, а на «Северной» взрыв и пожар. Принципиально разные аварии.

Нормы ТБ шахтеры могли игнорировать или по своей инициативе, или под нажимом руководства. У хозяев шахты есть, как они считают, железобетонное алиби. Ведь выгоднее потерпеть несколько дней загазованность и не работать, чем потерять шахту на месяцы и годы. Это долгий капитализм, правило тех, кто смотрит на годы вперед. Отечественный же бизнес зачастую играет по другим правилам, в завтрашнем дне он не уверен, а на дворе еще и кризис, поэтому предпочитает выкачивать все по максимуму сегодня. Но зачтем аргументы владельцев. Значит, сами шахтеры могли «химичить», хотя они рискуют жизнями, а не только капиталом.

У Владимира Высоцкого есть песня «Случай на шахте». Обычно из всей песни полушутливо к месту и не к месту цитируют лишь две предпоследние строчки:

Служил он в Таллине при Сталине –
Теперь лежит заваленный.

Сюжет песни чаще всего не помнят. А он таков: на шахту прибывает орденоносец, стахановец, «бывший младший офицер», он перевыполняет все возможные нормы, «дает стране угля», но в один день передовик что-то напутал, «наломал дров» и остался под завалом. Коллеги посовещались и решили передовика не вытаскивать: они не могут выдержать его темп и опасаются, что раскопанный возьмется за старое.

Вот раскопаем – он опять
Начнет три нормы выполнять,
Начнет стране угля давать – и нам хана.

Многие из шахтеров, с кем разговаривал «РР», настаивают: их никто не заставлял работать сверх плана или «шаманить» с датчиками, хотя родственники погибших порой и утверждают прямо противоположное. Сама постановка вопроса оскорбляла этих людей: мол, как это нас, шахтеров — людей твердых, суровых, привыкших к тяжелому труду и риску — можно что-либо заставить сделать против воли? Не той они породы.

Получается, что на риск они как будто шли сами. Герой песни Высоцкого исходил из идеологических соображений, стремясь выполнить план пятилетки и в конце тоннеля построить коммунизм. Русские шахтеры начала XXI века тоже идут за план, но только потому что план — это полные зарплаты, сверхплан — премии. И решение они принимают сами. Здесь рискнули — проиграли. Бывает. Зато сколько раз выигрывали раньше, призы и кубки домой приносили.

Допустим, что так. Тогда порок – в организации работы, когда людям выгодно нарушать технику безопасности, когда нужно делать условные «три нормы» из песни, чтобы получить свои деньги. По факту людей негласно, не проговаривая это вслух, подталкивали к таким шагам, провоцировали. Вот что говорит один из проходчиков: «Благосостояние шахтеров и их семей напрямую зависит от выполнения плана. Людей особенно и не надо заставлять нарушать. Они сами прекрасно видят, что это в их материальных интересах».

Заодно на рабочих перекладывается формальная юридическая ответственность.  Закредитованные, погрязшие как и вся российская провинция в долгах шахтеры, легко попадаются в эти силки. Зато каждый из них может гордо сказать: это мой выбор. Если же посмотреть глубже, то за бравадой «мужиков, которых невозможно заставить» лежит также и страх потерять работу в промышленном моногороде, где шахта – главный работодатель («Воркутауголь» градообразующее предприятие), альтернатив немного, а кормить семью надо. Здесь дрогнет и самой крепкой, горной, породы шахтер.

На самом же деле по-настоящему свой выбор сделал тот 23-летний паренек, который сфотографировал показания датчиков. Несмотря на то, что работал в шахте всего три недели, он не побоялся стать белой вороной в коллективе и быть осужденным старшими товарищами. Он воспользовался своим правом не делать того, что считает опасным, не купился на «слабо» — и остался жив. Он тоже мыслит на годы вперед и повышенному заработку здесь и сейчас предпочитает работать и зарабатывать всю жизнь. И если ровесники этого молодого парня мыслят так же, то есть надежда, что поколение шахтеров поменяется, и они перестанут гибнуть.

№7 (409)



    Реклама

    как Enterprise Content Management управляет всем

    Более четверти века российские организации стремятся перевести свои рабочие процессы в цифровой формат и оперировать данными и электронными документами.

    Интервью Губернатора ЯНАО Дмитрия Кобылкина

    Впервые за последние несколько лет бюджет ЯНАО на 2018-2020 года сверстан бездефицитным. 20 ноября читайте интервью Дмитрия Кобылкина


    Реклама