Ведущий научный сотрудник Центра ближневосточных исследований Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова РАН
Сегодня складывается довольно необычная, но логичная для Ближнего Востока ситуация: в очередной раз обменявшись неприемлемыми друг для друга требованиями, США и Иран продолжают ограниченное силовое противоборство внутри режима сохраненного перемирия. Формально стороны не вышли из режима прекращения огня, но практически — то и дело обмениваются ударами, демонстрируя готовность к дальнейшему давлению и одновременно избегают шагов, которые сделали бы полномасштабную войну неизбежной.
Ключевой момент здесь в том, что обе стороны сейчас пытаются решить сразу все задачи одновременно: сохранить лицо, улучшить переговорные позиции, не допустить стратегической эскалации.
Американская линия выглядит как стратегия «контролируемого принуждения». Вашингтон продолжает демонстрацию силы в Ормузском проливе, но параллельно продвигает проект политического урегулирования: декларируется готовность частичного снятия санкций и разблокировки активов в обмен на ограничение ядерной программы Ирана и восстановление нормального судоходства через Ормуз.
Иранская линия тоже двойственная. С одной стороны, Тегеран отвечает ударами по американским кораблям, демонстрирует возможность атак по инфраструктуре Залива и допускает давление на морские коммуникации, но одновременно не переходит к сценариям, которые автоматически втянули бы США в полномасштабную кампанию против иранского государства. Последние атаки выглядели скорее как демонстрация возможностей, чем как попытка стратегического перелома.
Арабские источники очень точно фиксируют эту логику. В ряде публикаций ситуацию с тем же обстрелом американских эсминцев 8 мая описывали как «удары, за которыми следует затишье» и «петушиный бой на краю пропасти». Это довольно точное описание всего происходящего.
Почему стороны избегают большой войны?
Первая причина — цена конфликта. Поэтому обе стороны действуют в логике «эскалации без обрушения системы».
Вторая причина — Ормуз. Сейчас вокруг Ормузского пролива идёт фактически борьба за правила контроля над ним, а не за физическое уничтожение противника. Иран показывает, что способен угрожать судоходству и инфраструктуре Залива. США демонстрируют способность удерживать морской коридор открытым. Но ни одна сторона пока не готова довести ситуацию до полной морской блокады.
Третья причина — позиция арабских монархий. Для стран Залива нынешняя ситуация крайне опасна. Особенно для ОАЭ и Саудовской Аравии. Они не хотят ни победы Ирана, ни большой региональной войны, ни разрушения собственной модели «безопасность + инвестиции + логистика». Поэтому арабские государства одновременно усиливают ПВО, поддерживают американское присутствие, пытаются сохранить каналы коммуникации с Тегераном. Даже после новых ударов ОАЭ ограничились оборонительной реакцией и не пошли на прямое военное вовлечение.
Оценку положения Ирана действительно изменила утечка доклада ЦРУ 7 мая. The Washington Post, Al Jazeera, Asharq, Euronews Arabic и Al Araby передали одну и ту же основную линию: американская разведка полагает, что Иран способен выдержать морскую блокаду ещё 90–120 дней, возможно дольше, сохранив около 75% мобильных пусковых установок и около 70% довоенного ракетного запаса. Также сообщалось, что Тегеран восстановил доступ к большей части подземных хранилищ, ремонтирует повреждённые ракеты и собирает часть новых ракет, подготовленных до начала войны.
Из этого можно сделать вывод, что у Ирана есть достаточный запас прочности, чтобы не принимать американские условия как вынужденную капитуляцию, что мы, собственно, и увидели 10 мая.
Важно понимать: речь идет не о полной свободе действий, а о наличии военного, экономического и психологического ресурса для продолжения торга. Если у Тегерана сохраняется большая часть ракетного потенциала, если блокада пока не довела экономику до немедленного срыва, если сохраняются обходные каналы через накопление нефти на танкерах, сокращение добычи и возможные сухопутные маршруты, то иранское руководство не обязано соглашаться на условия США в их первоначальном виде.
Логика Ирана сейчас действительно похожа на затягивание времени. Возобновление большой войны нанесло бы Ирану тяжелый ущерб, потому что новые удары по портам, энергетике, командным узлам и военной инфраструктуре могут ускорить внутреннее истощение. Быстрое согласие на американские условия тоже опасно для Тегерана, потому что оно будет воспринято внутри страны и в регионе как признание поражения.
Ирану выгоднее удерживать промежуточное состояние: сохранять дипломатический канал, отвечать ограниченно, демонстрировать наличие ракетного ресурса и добиваться смягчения условий. Заявления министра иностранных дел Ирана Аббаса Аракчи о том, что иранцы «никогда не подчинятся давлению», укладывается именно в эту линию. Время сейчас частично работает на Иран, потому что каждый день без иранской капитуляции ослабляет американский тезис о скором военном и экономическом переломе.
