Стратегические границы России, как любой великой мировой державы, находятся далеко за пределами ее территории. И в их основе не военная сила и желание переделать политическую карту, а принципы равноправия, взаимной выгоды и партнерства. В этом суть нового международного порядка, который постепенно приходит на смену однополярному миру. О подходе России к формированию нового миропорядка на марафоне «Знание.Первые» Российского общества «Знание» рассказал заместитель председателя Совета безопасности РФ Дмитрий Медведев. «Эксперт» счел, что читателям стоит ознакомиться с тезисами, отражающими политику России в международных отношениях. С согласия автора мы публикуем текст этого выступления с небольшими сокращениями.
Ни одно государство в мире не может существовать без границ. Причем не только нанесенных на официальные карты, но и в более широком смысле. Когда речь идет о России, важно осознать, где и как ее границы очерчены в наше время. И какими они могут стать в будущем.
Эти вопросы не риторические. И ответы на них не так однозначны, как может показаться на первый взгляд. Это базовая система координат, в которых живет наша Родина и вместе с ней — мы все. Не просто существуем — мыслим, действуем, сражаемся, побеждаем. Строим будущее страны, которая выполняет особую, судьбоносную миссию в глобальном мире.
Есть несколько очевидных вещей, которые прекрасно понимают наши друзья и союзники, а наши враги должны зарубить себе на носу.
Первое. Чужой земли нам не надо. От своего — не отступимся никогда. Так было и так будет. Это принцип, по которому строится наша государственная пограничная политика.
31 марта 1814 года — знаменательная дата нашей истории. 210 лет назад русские войска взяли Париж. Наведя порядок в Европе, добившись смены власти в Париже на приемлемую для себя и прочих союзных государств, мы вернулись с развернутыми знаменами к себе домой.
Столь далеко на Запад мы не заходили ни до, ни после. Зачем это было нам надо? Да, необходимо было устранить прямую военную угрозу. Но, кроме того, Россия преследовала и большие геополитические цели. Одной из самых важных была глобальная безопасность наших рубежей на продолжительное время. А эффективно ее обеспечивать можно, только если страна уверена в стабильности ситуации за рамками прямого периметра, образованного пограничными столбами. То есть в гораздо более широких масштабах. Причем чем больше страна, тем больше масштаб внешней стабильности, который для этого нужен.
Авторы разнообразных геополитических теорий различных стран (от Китая до Европы и Америки) исходят из одного очевидного тезиса. У любого государства как суверенного субъекта международных отношений есть два типа границ — географические и стратегические.
Первые представляют собой устойчивые и официально признанные в соответствии с международным правом демаркационные и делимитационные линии, фиксирующие географические пределы государства. Это один из главных элементов его политико-территориального каркаса.
В пределах этих границ государство обладает полным суверенитетом. Речь идет о стратегической автономии и независимости от других стран, о верховенстве власти в проведении своей внутренней политики. То есть о том, что обычно именуют внутренним суверенитетом. А также самостоятельностью во внешних делах, то есть внешним суверенитетом.
О втором, стратегическом типе границ предпочитают лишний раз не упоминать. Говорить о них — вроде как политический моветон.
Эти границы не сводятся к физическим размерам стран, их воздушному пространству и территориальным водам. Они не связаны напрямую с государственным суверенитетом. Стратегические границы того или иного государства прямо зависят от того, насколько далеко простирается его политическая мощь. Чем мощнее государство, тем дальше располагаются его стратегические фронтиры за пределами своих госграниц. И тем масштабнее стратегическое пространство, на которое такая страна оказывает экономическое, политическое, социально-культурное влияние. Это и есть зона так называемых национальных интересов государства. Хотя стратегические границы и национальные интересы — это несовпадающие понятия.
Взамен сильные державы, которые задавали тон в мировых отношениях, предлагали своим подопечным военно-политическую защиту. Государства слабые или, того хуже, пришедшие к финалу своей славы и мощи становились для своих патронов марионеточными или вассальными государствами, или, как потом стали говорить, «дружественными» нациями (то же самое, но менее обидно).
Достаточно долго считалось, что события в вопросе баланса между географическими и стратегическими границами развиваются по вполне очевидной логике. Если потенциал какой-либо страны в течение длительного времени возрастает, ее государственный суверенитет крепнет, расширяются и ее стратегические границы. А географические могут подтянуться к ним уже постфактум.
У слабых стран стратегические границы государства находятся в пределах собственных территорий. В неблагоприятных условиях эти границы могут сократиться до минимума. В итоге это ведет к утрате земель, которые остались без реального контроля. Так когда-то исчезла с политической карты мира Испанская колониальная империя, утратившая свои владения на разных континентах. Завершилось владычество Португалии в Латинской Америке, Азии и Африке. Эти страны превратились в геополитических карликов, неспособных хоть как-то воздействовать на ключевые глобальные решения. Сейчас сама логика цивилизационного развития в наказание за геополитическое невежество на наших глазах лишает Францию традиционно сильного влияния в Сахаро-Сахельском регионе. И поделом.
Фото: Екатерина Штукина
Второе. Наличие стратегических границ за пределами собственной территории сегодня вовсе не означает намерения сильных и ответственных стран вступить в войну с соседями и перерисовать политическую карту. В этом отличие нашего времени от предыдущих веков, когда границы были подвержены постоянным колебаниям и могли быть в любой момент оспорены.
Сразу отмечу: то, что происходит на Украине, — особый случай. Речь не идет о расширении границ нашего государства методом эффективной оккупации, а так называемая Украина вовсе не rei occupandi. Мы защищаем именно наши территории, которые всегда были и будут исторической Россией. Наши действия — это вынужденный, но вполне действенный ответ на русофобскую политику бандеровского режима и «коллективного Запада», его стремление разрушить нашу государственность.
В целом у России, как и любой великой державы, стратегические границы лежат далеко за пределами географических. И держатся они не на военной силе или финансовых вливаниях, а на гораздо более прочной, практически незыблемой основе.
Третье. Существует несколько уровней российских стратегических границ.
Первый уровень ограничен естественным ландшафтом (Карпатами, Иранским нагорьем, Кавказскими горами, Памиром). И цивилизационными фронтирами — понятно, что ряд наших соседей в силу исторических причин нелогично включать в состав российской ойкумены.
История распорядилась так, что ядром нашего геостратегического пространства являются сопредельные страны. Они связаны с нами многовековыми традициями сотрудничества, а во многих случаях — и государственности. Вместе с ними находимся внутри общего культурно-ценностного пространства, в защите которого кровно заинтересованы. Поэтому и воспринимаем наше партнерство не как нечто навязанное, а, наоборот, родное, по-особому откликающееся в сердце. Но именно такую стратегическую сферу сделали своей главной мишенью наши враги, стремясь создать условия для недоверия и откровенной вражды между Россией и ее соседями.
Стратегические границы России охватывают и обширные территории в Арктике. Принцип «чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим» применим к теме континентального шельфа России в Северном Ледовитом океане. В этом же ряду — наш суверенитет над транспортными коммуникациями. Свое, в том числе хребты Гаккеля, Ломоносова и Менделеева, мы никому забрать не позволим.
Естественный пояс безопасности (та самая сердцевина нашего стратегического пространства), который является ближним зарубежьем, имеет для России непреходящее значение. Столь уважительного собирательного названия по отношению к своим соседям нет ни у одной мировой державы. Понятие это закреплено и в отечественных доктринальных документах.
Ключевой момент: с входящими в этот пояс государствами у нас нет территориальных споров. За годы, прошедшие после распада СССР, мы сохранили выгодную торговую кооперацию, комфортное межчеловеческое общение.
Россия не диктует своим добрым соседям политическую волю, не указывает им, как жить, не угрожает санкциями. Никогда наша страна так не делала — и не намерена впредь
Мы друг к другу прислушиваемся, стараемся всегда в самом широком контексте учитывать глубинные интересы.
Если говорить о наших стратегических границах второго уровня, то они охватывают пространство, которое принято называть Большой Евразией. Именно поэтому президент России Владимир Путин выдвинул инициативу создания Большого Евразийского партнерства. Это и есть ключевой интеграционный контур на нашем континенте. Его суть — в максимально широком объединении потенциалов всех государств и региональных организаций Евразии.
Увы, за исключением Старого Света. Притом что в целом мы до поры до времени были готовы продолжать такую же конструктивную линию и с Евросоюзом. Напомню, что в лучшие годы наш товарооборот доходил почти до €500 млрд. Но страны — члены Евросоюза выбрали для себя иной путь: стать для США instrumentum vocale (говорящими орудиями), как в Древнем Риме называли рабов. Так же, как и они, европейские страны находятся в собственности Америки. И по ее велению делают ставку на конфронтацию и разрушение всего, что создавалось с большим трудом.
История, безусловно, все расставит по своим местам. Население Европы рано или поздно даст жесткую оценку своим предателям, которые принесли его благополучие в жертву заокеанским хозяевам. Но не в оценках дело. Вопрос — какую еще цену придется заплатить Европе за совершенные фатальные ошибки. И как это отразится на судьбах сотен миллионов ее жителей.
И о высшем уровне наших стратегических границ. Глобальные интересы России в мире вполне объяснимы и естественны. Они за последние десятилетия не менялись. Наша страна как постоянный член Совета Безопасности ООН является великой мировой державой. И продолжит проявлять здоровую, уместную заботу о тех, кому нужна помощь. Это видно по традиционно крепким отношениям с африканскими странами и Латинской Америкой.
Фото: Екатерина Штукина
Четвертое. В случае с так называемой «Украиной» (а вернее — с Малороссией) всем нашим противникам необходимо твердо и навсегда понять простую истину. Территории по обоим берегам Днепра — неотъемлемая часть российских стратегических исторических границ. Поэтому все попытки насильственно их изменить, отрезать «по живому» — обречены.
Наши враги постоянно твердят, будто главной целью России является «захват» украинских земель, неких «несметных сокровищ Незалежной»: пшеницы, стали, газа, угля. Но на деле оказывается, что нет в бандеровской «Украине» ничего такого особенного в плане экономики, чем Россия — в отличие от Запада — не обладала бы сама и в гораздо более серьезных объемах.
На «Украине» главное богатство для нас совсем иного рода. Великая ценность, которую мы не уступим никому и ни за что, — это люди. Близкие нам и родные. Англосаксы последовательно зомбируют их. Немалая часть жителей «Украины» сейчас растеряна, озлоблена, переживает сильнейший стресс и полностью дезориентирована. Наша задача — наглядно показать им, кто есть кто. Снять с них антир