Старший научный сотрудник Института США и Канады им. академика Г.А. Арбатова РАН
Бросается в глаза тенденция: как в прошлые два раза (в июле и сентябре 2024 г.), так и сейчас, в главу Белого дома пытались стрелять, когда его политические позиции были нестабильны. Тогда, еще будучи кандидатом, он был обеспокоен, что демократы сменят Джо Байдена на более конкурентоспособного претендента на высший пост. А когда это произошло и в гонку вступила Камала Харрис, она шла с Трампом почти вровень по электоральным опросам на протяжении всей кампании.
Примечательно, что второе неудавшееся покушение на будущего лидера нации состоялось через 5 дней после провальных дебатов Трампа с вице-президентом. Тогда большинство зрителей и экспертов присудили победу в прениях его сопернице. Разгром был настолько очевиден, что Трамп отказался от второго раунда во избежание новых курьезов и проседания в рейтингах.
На этот раз ситуация отчасти повторяется. Третье покушение на главу государства совпало с рекордным падением его популярности на фоне американо-иранской войны, иммиграционных рейдов и депортаций, а также экономической нестабильности. По недавним опросам издания Politico и центра изучения общественного мнения Public First, поддержка войны в Иране среди американцев составляет всего 38%.
Согласно исследованию Массачусетского университета, 63% респондентов считают, что руководство страны не справляется с урегулированием ближневосточного вопроса. Всего 33% американцев одобряют деятельность Трампа на посту (в апреле и июле 2025 г. эти показатели составляли 44% и 38% соответственно).
Взаимосвязь между слабыми электоральными позициями главы Белого дома и покушениями на его жизнь дает повод оппонентам-конспирологам подозревать политика в инсценировке. Аналогичные теории заговора широко тиражировались в социальных сетях в многочисленных «ветках» комментариев под публикациями Трампа в 2024 г.
Впрочем, аналогичную мифологию о происках «глубинного государства» возрождают и фанаты Трампа, да и сам президент. В этой парадигме виновниками обязательно делают левых радикалов — идеологических собратьев прогрессистов и демократов.
Реальность же куда более сложна. Правящая партия и оппозиция, как минимум на официальном уровне, всегда солидаризировались и осуждали любые покушения на первых лиц государства. Это, однако, никогда не мешало им впоследствии политизировать такие инциденты.
В этих спорах либералы обычно поднимают проблему свободного оборота оружия, призывая к ограничениям — от усиления проверок на психическое здоровье потенциальных покупателей огнестрела до его запрета. Республиканцы противятся. Как и всегда, обе стороны стабильно вменяют друг другу разжигание политического насилия. В сухом остатке раскол углубляется.
Сам факт покушения действительно мог бы использоваться Трампом как повод отвлечь внимание от внутри- и внешнеполитических проблем, или как дополнительный инструмент давления на демократов и Иран. Американский президент вполне мог бы инкриминировать организацию стрельбы левым радикалам, убившим консервативного активиста Чарли Кирка, либо даже иранскому правительству.
Впрочем, нет никаких предпосылок для того, чтобы хозяину Белого дома удалось извлечь из ситуации политические дивиденды: все-таки сейчас среди американцев гораздо больше ненавистников Трампа, конспирологов и прочих скептиков, чем раньше. Во-первых, поляризация к этому располагает. Во-вторых, многие успели убедиться, что Трамп патологически блефует. Вряд ли они примут новый политический боевик за чистую монету.
