Двадцать лет спустя Голливуд решил вернуться к одной из самых успешных комедий нулевых — «Дьявол носит Prada», продолжение которой снял тот же режиссер — Дэвид Фрэнкел. Поклонники первого фильма будут рады снова встретиться с четырьмя ключевыми персонажами: кроме Мэрил Стрип и Энн Хэтэуэй свои партии с прежним воодушевлением исполняют Эмили Блант и Стэнли Туччи.
Лидия Маслова
Кинокритик
Как и первый фильм, второй основан на книге Лорен Вайсбергер, бывшей ассистентки Анны Винтур — демонизированного главного редактора журнала Vogue, выведенного на экране под именем Миранды Пристли, которую играет Мэрил Стрип. Нахлебавшись лиха под началом деспотичной Винтур, Вайсбергер ловко сумела монетизировать свою обиду в двух книгах — 2003 и 2013 гг. Но если фильм по первому бестселлеру представлял собой инсайдерскую сатиру на мир моды, то второй стремится создать благостную иллюзию, будто в беспощадном мире женской конкуренции есть место и бескорыстным добрым чувствам.
Испытывать их можно даже к такой хладнокровной гадине, за роль которой 20 лет назад Мэрил Стрип получила 14-ю номинацию на «Оскар». В сиквеле ее героиня, возглавляющая журнал «Подиум», перед которой трепещут решительно все (но уже больше по инерции), опять работает ходячим распылителем желчи. Она не то чтобы заметно постарела, но всё-таки вынуждена, скрежеща зубами, иногда фильтровать базар и считаться с изменившимися обстоятельствами. Самое неприятное из них выясняется в начале фильма, когда на экранах смартфонов высвечивается скандальный заголовок: «Подиум» и Миранда лопухнулись, опубликовав панегирик бренда, использующего рабский труд в подпольных швейных мастерских. Чтобы поправить репутацию журнала, руководить отделом спецпроектов срочно зовут героиню Энн Хэтэуэй — прогрессивную журналистку Энди Сакс, только что уволенную из приличной прессы в рамках повальных сокращений и оптимизаций. Особый драматизм этому карьерному виражу придает то, что о своем увольнении Энди узнает на церемонии вручения ей престижной премии «Золотая клавиатура».
В карьере бывшей сослуживицы Энди по «Подиуму», ядовитой Эмили (Эмили Блант), тоже произошел существенный поворот: она перебралась в Dior, потому что «люксовый ритейл — единственный сектор фэшн-индустрии, где еще остались деньги». Теперь Эмили настолько забурела, что прессует саму Миранду, вынужденную стелиться перед рекламодателями, и по-прежнему третирует простушку Энди, ничуть не утратившую привычки смотреть на мир широко распахнутыми глазами олененка Бэмби. Со своих идеалистических позиций она много разглагольствует об упадке современной журналистики — его самой наглядной метафорой становится ржавая вода из крана в ванной Энди: по информационным каналам растекается какая-то шлачина, потому что именно она интересна потребителю, что заставляет поборницу независимой журналистики с горечью констатировать: «Я полжизни выясняла, что людям важно знать, а теперь главное — на что они хотят кликать».
Из важных событий в личной жизни Энди можно отметить знакомство с невзрачным австралийским застройщиком (Патрик Браммелл), который поначалу выглядит абсолютно лишним персонажем, только бессмысленно занимающим экранное время. Но это обманчивое впечатление, и на самом деле застройщик несет важную информационную нагрузку: только от него зритель может узнать, какой такой «серьезной журналистикой» занималась Энди всё прошедшее между двумя фильмами время. Оказывается, она создала цикл из четырех познавательных статей о том, как устроена Федеральная резервная система, и австралиец из этих статей не только всё себе уяснил, но и льстиво называет их «сексуальными», когда у них с журналисткой происходит что-то вроде свидания.
У Миранды тоже появился заботливый партнер — муж-скрипач (Кеннет Брана), который поддерживает ее в неизбежную минуту слабости: авторы воспроизводят психологический трюк из первого фильма, когда за ледяной броней безжалостной стервы вдруг на пару минут проглядывает мягкое бабье нутро. В данном случае размягчению дополнительно помогает бутылочка розе, к которой Миранда прикладывается на корпоративном приеме, после чего начинает откровенничать с Энди — та опять по-человечески влюблена в нее, как и в первом фильме, и по-прежнему млеет от малейшего намека на одобрение.
В сиквеле авторы вроде бы пытаются осмыслить, в чем заключается магнетическое отрицательное обаяние и гениальность главреда глянцевого журнала: что необходимо на этом посту, кроме макиавеллиевского умения интриговать и лавировать между спонсорами и рекламодателями, а также садистской изощренности в унижении нижестоящих? Некое подобие ответа можно усмотреть в реплике Миранды, которой она пытается уесть Эмили: «Ты не визионер, а продавщица». То есть для выдающегося главреда самое принципиальное качество — это визионерство, уникальное видение мира моды, однако кинодилогия не предоставляет убедительных доказательств, что Миранде оно присуще. В первом фильме самым важным идеологическим моментом выступал знаменитый монолог главредши об оттенках синего — на примере беспонтового свитера несчастной ассистентки. Но и в этой эскападе, несмотря на богатый словарный запас главредши, было не так много визионерства — гораздо больше желания самоутвердиться и оттоптаться на беззащитном существе, которое не смеет возразить.
Существо это, то есть Энди Сакс, за 20 лет, отданных «серьезной журналистике», могло бы как-то измениться и вырасти над собой, но ничего подобного в сиквеле не заметно. Немного эволюционировала разве что Миранда, которой сценаристы подарили шанс выйти за рамки проблем текстильной промышленности и продемонстрировать культурную эрудицию. В Милане, стоя перед «Тайной вечерей» Леонардо да Винчи, Миранда читает небольшую лекцию о том, что художник имел в виду: «Все мы люди, и никто не идеален. Люди одновременно всесильны и слабы, и неизбежно мы однажды предаем друг друга или жестоко разочаровываем».
Но самую нелепую ахинею транслирует новый женский персонаж — легендарная Саша Барнс (Люси Лью), которая после развода стала одной из богатейших женщин в мире и у которой «Подиуму» позарез надо взять интервью. Энди удается добыть телефон великой Саши, чтобы записать ее откровения: «Я и не думала, что в итоге окажусь на ракете, летящей в лабиринте зеркал, — такая вот родилась метафора. Теперь у меня есть поместье и коллекция искусства...» Главным итогом этого содержательного интервью становится вынесенная на обложку сенсация о новой помолвке Саши: «легендарная, но скрытная» женщина обобрала одного оленя и готовится ошкурить следующего. А предыдущий, карикатурный Барнс (Джастин Теру), этакий условный Безос, попадает в лапы Эмили, имеющей гадкую манеру прилюдно хватать его за лицо, поправляя бороду. Однако именно дурачку Барнсу принадлежит слабый голос разума, почти не различимый в гламурном мире женского доминирования и самоупоения, не чувствующем своей обреченности: «Мир быстро меняется, и скоро ИИ всё заменит — и моделей, и локации, и дизайнеров. Будущее накатывает на нас, как лава на Помпеи, однажды оно и нас сотрет в порошок».
