Ведущий научный сотрудник Центра ближневосточных исследований Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова РАН, профессор Института востоковедения и африканистики НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге
ОАЭ больше не устраивают ограничения по добыче. Но дело не только в квотах. Речь о смене логики: от коллективной дисциплины — к суверенной энергетической стратегии. Каждый действует исходя из собственных интересов, а не из баланса внутри картеля. Что это означает?
Во-первых, ОПЕК+ как инструмент управляемого рынка начинает размываться. Без ОАЭ падает способность группы удерживать дисциплину. Формально структура может сохраниться, но ее влияние становится ограниченным.
Во-вторых, усиливается конкуренция между странами Залива. ОАЭ и Саудовская Аравия переходят от координации к жесткому соперничеству за долю рынка, прежде всего, в Азии.
В-третьих, растет волатильность. Если крупные производители начинают играть самостоятельно, рынок перестает быть управляемым. Цена — это уже не договоренность, а результат давления и маневра.
В-четвертых, подтверждается главный тренд, о котором сейчас все чаще говорят в регионе: страны Залива выходят из модели зависимости и в сфере безопасности, и в экономике. Они не хотят ни американского «зонтика в прежнем виде, ни жестких коллективных рамок вроде ОПЕК+.
Решение ОАЭ о выходе из этой организации логично укладывается в более широкий процесс: распад устойчивых конструкций и переход к системе гибких альянсов. Залив не хочет жить по правилам внешних центров или коллективных ограничителей. Он хочет сам определять параметры игры.
Для России это создает как риски, так и возможности.
Во-первых, ослабевает главный институциональный рычаг российского влияния на нефтяной рынок — именно таким рычагом и являлся формат ОПЕК+. К слову, через него же Москва выстраивала координацию с Эр-Риядом.
Во-вторых, усиливается конкуренция: если ОАЭ наращивают добычу, а США остаются активным экспортером, давление на цены становится структурным. Это уже не краткосрочный фактор.
В-третьих, обостряется главный риск: избыточная привязка к Ирану. В условиях, когда страны Залива усиливают автономию, любое восприятие России как проиранского игрока автоматически сокращает уровень доверия и пространство для маневра.
В-четвертых, появляется окно возможностей: ослабление коллективных механизмов означает рост роли двусторонних сделок. Россия может работать напрямую с ключевыми игроками, но уже без «зонтика» общей дисциплины.
Ключевой вывод, пожалуй, заключается в том, что Россия больше не может опираться на конструкцию ОПЕК+ полностью. Новая реальность требует иной модели: гибкости, двусторонних форматов, баланса между всеми центрами силы в регионе.
А главное — необходим отказ от иллюзии, что рынок можно «администрировать». Теперь это поле конкуренции, а не координации.
