Казахстан в течение двух лет проведет «глубокие реформы» в своих вооруженных силах. Об этом 6 мая заявил президент республики Касым-Жомарт Токаев. «Необходимо провести глубокие реформы в наших вооруженных силах и военизированных структурах. Это стратегически важная задача, которую следует решить в краткие сроки — в течение двух лет», — подчеркнул он на мероприятии в преддверии Дня защитника Отечества (отмечается в Казахстане 7 мая). Казахстанский лидер заявил, что «страна должна быть готова к предупреждению различных вызовов и отражению любых угроз», назвал это «требованием нынешнего нестабильного, турбулентного времени» и подчеркнул, что республика готова отстаивать свои интересы «не только с помощью дипломатии, но и с более жестких позиций».
Насущных поводов для стремительной модернизации своих вооруженных сил у Казахстана нет, полагает заведующий сектором Центральной Азии Центра постсоветских исследований Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова РАН Станислав Притчин: «У Казахстана нет никаких-то серьезных территориальных споров, нет серьезной напряженности с соседями. Да, есть некоторые политические разногласия, но в целом страна находится в достаточно спокойном окружении. В нем попросту нет конфликтных точек, которые бы требовали от Казахстана реального изменения военной доктрины и усиления армии».
За годы независимости в Казахстане принято пять военных доктрин, и ни в одной не упоминались стратегические противники, говорит заведующий отделом Казахстана и Средней Азии Института стран СНГ Андрей Грозин: «В каждом таком документе указывалось, что страна придерживается принципа выстраивания добрых отношений со всеми ключевыми международными акторами. При этом в качестве основного военно-политического механизма обеспечения своей безопасности всегда заявлялось участие в ОДКБ».
Реальная угроза для Казахстана — это, как ни парадоксально, украинские вооруженные силы, констатирует Станислав Притчин: «Киев наносит серьезный урон экспортному потенциалу республики. Пример — удары по порту Новороссийск, где заканчивается Каспийский трубопроводный консорциум, который обеспечивает до 80% экспорта казахстанской нефти. Показательно, что дипломатические попытки Казахстана повлиять на украинскую сторону действия не возымели».
Казахстан — самое экономически развитое из государств Центральной Азии, отчасти причина курса на укрепление армии заключается в том, что у республики попросту есть на это средства, обращает внимание Андрей Грозин: «Масштабное военное строительство — привлекательный проект как для представителей казахстанского истеблишмента, так и для его зарубежных партнеров. Рост оборонного заказа, обновление парка техники и вооружений, внедрение технологий — от искусственного интеллекта до БПЛА, — всё это находит множество интересантов в лице казахстанских чиновников и зарубежных компаний».
Касым-Жомарт Токаев в своем заявлении ни разу не упомянул ОДКБ, обращает внимание Станислав Притчин: «Возникает вопрос: насколько перевооружение, переформатирование казахстанского силового блока будет синхронизироваться с теми задачами, которые стоят в рамках ОДКБ. Поскольку она в заявлении не упоминалась, есть опасения, что Казахстан намерен придерживаться автономной, суверенной стратегии. Вероятно, в Астане хотят снизить возможности влияния партнеров по ОДКБ на автономизацию казахстанских усилий по обеспечению безопасности».
Казахстанский лидер не упомянул ОДКБ намеренно, соглашается Андрей Грозин: «Это было сделано, чтобы лишний раз не раздражать своих коллег из Вашингтона и Брюсселя. Астана уверена, что Москва на нее не обидится, российские училища будут и дальше готовить казахских офицеров, а поставки российской техники и вооружений по-прежнему будут осуществляться на выгодных для Казахстана условиях».
Основная стратегия внешней политики Казахстана — это многовекторность, которая подразумевает равноглубинное взаимодействие с ключевыми игроками на международной арене, поясняет Станислав Притчин: «С одной стороны, Казахстан развивает комплекс стратегических проектов взаимодействия с Китаем и Россией, включая членство в ЕАЭС и ОДКБ. С другой стороны, мы видим системное усиление казахстано-американских отношений, особенно при Дональде Трампе, — от подключения к „Совету мира“ и согласия подписать Авраамовы соглашения до новостей о том, что собственниками ряда казахстанских месторождений критических минералов стали близкие к Трампу американские компании. За счет усиления американского вектора Казахстан пытается свой внешний курс сбалансировать и сделать его равноудаленным, несмотря на серьезные опасения как в Пекине, так и в Москве».
Отстранения от ОДКБ по примеру Армении от Казахстана ждать не стоит, говорит Андрей Грозин: «Астана никогда не размежуется с ОДКБ. Во-первых, Казахстан зависит от России как от гаранта мира в регионе. Так, Китай брать на себя эту роль в Центральной Азии не берется, а, например, та же Турция не способна технически. Кроме того, подобная дезинтеграция в своем собственном регионе фундаментально противоречила бы казахстанской стратегии дружбы со всем миром. Это, впрочем, не помешает Казахстану искать партнеров по модернизации своих вооруженных сил не только в США, Европе или Турции, но и в Японии с Южной Кореей. Другой вопрос, что вряд ли кто-либо сможет предложить военно-техническое сотрудничество на столь привлекательных условиях, как Россия».
Пока что не обозначены даже контуры казахстанской военной реформы, поэтому рано говорить о том, как она повлияет на соотношение сил в регионе и скажется на отношениях Казахстана с соседями, констатирует Станислав Притчин: «На каких принципах будет осуществляться перевооружение? Коснется ли оно равномерно всех регионов республики? Ведь Казахстан — одна из крупнейших стран мира, 2,7 млн кв. км! Как будет переформатирована армия: изменится ли соотношение между контрактниками и призывниками и в какую сторону? На эти и многие другие вопросы ответов пока что нет. В любом случае однозначно можно сказать, что реальная реформа вооруженных сил потребует огромных средств».
