Руководитель комитета по глобальным проблемам и международной безопасности научно-экспертного совета Совета Безопасности РФ
Если США и Израиль продолжают наносить удары по территории Ирана, практически исчерпав все мыслимые мишени и уходя в «молоко» гражданской инфраструктуры и жилых кварталов, что граничит с геноцидом, то Иран действует вполне рационально. На системной и плановой основе выводится из строя энергетическая инфраструктура региона: в силу масштаба этих объектов, целей для ударов хватит надолго. Соответственно будут расти и сроки ее восстановления, когда конфликт закончится. Хотя формально он может не закончиться еще долго, так как ни Вашингтон, ни тем более Тель-Авив при нынешнем руководстве не могут пойти на урегулирование иначе как с позиции силы, в то время как сила энергетики конфликта явно остается на стороне Тегерана, и чем дальше, тем это более очевидно. О чем-то говорит и недовольство Вашингтона тем, что Израиль инициировал удары по иранской энергетике.
Как показывают выкладки экономистов, через Ормузский пролив проходит одна пятая глобального экспорта нефти или 20 млн барр. ежедневно. В части морской торговли нефтью и нефтепродуктами это свыше 33%. Что называется, время — деньги. Ежедневно только в торговле энергоресурсами арабские государства Персидского залива теряют до $2,5 млрд. А все потери, прямые и косвенные, составляют $6–7 млрд. На перезапуск скважин уйдет от двух до восьми недель, притом что вывод их из оборота технически опасен и потому нежелателен. При перезапуске будет теряться давление в пласте со снижением дебета на 10–30%. Всего потери в добыче могут составить до одной пятой нынешнего уровня со сроком восстановления до полугода. Что касается СПГ Катара, то перезапуск соответствующих объектов займет до полутора месяцев с потенциальными потерями в добыче. Буферные емкости хранилищ, включая танкеры, составляют 340–400 млн барр. с их критическим заполнением за три недели, после чего пойдет сокращение добычи.
Не существует никакого сценария компенсации всей нефти, проходящей через Ормуз. Могут быть использованы нефтепроводы Саудовской Аравии и ОАЭ, проложенные к Красному морю. При увеличении нагрузки на них это даст 5–7 млн барр. Для катарского СПГ обходных путей нет. За пределами Персидского залива рост добычи нефти может составить до 1,5 млн барр. со сроком реализации до полугода.
У ведущих промышленно развитых стран имеются резервные запасы нефти, как правило, рассчитанные на 90 дней. На первом этапе их использования технически это будет порядка 3–4 млн барр. плюс 1,5 млн барр. из коммерческих запасов. Оперативные резервы российской подсанкционной нефти оцениваются в 40–50 млн барр. (официальный Вашингтон говорит о 100 млн), которые будут исчерпаны на втором месяце. Всех резервных ресурсов хватит на замещение лишь половины потерь из-за закрытия Ормузского пролива в горизонте 1,5 месяцев. Кстати, соответствующие резервы Китая оцениваются в 1,4 млрд барр.
За скобками остается практика Тегерана с пропуском своих танкеров и танкеров с нефтью для дружественных стран, таких как Индия. Но это скорее работает на авторитет Ирана, который фактически взял на себя регулирование пропуска танкеров через пролив (возможно, затем и судов с продовольствием для арабских государств, которые он призывает отказаться от размещения на своей территории американских баз). Для этого могут быть использованы положения Конвенции ООН по морскому праву 1982 г., применимые, скажем, к Черноморским проливам на случай войны (наряду с Конвенцией Монтрё 1936 г.). Но это уже когда дело дойдет до окончательного урегулирования, о чем судить пока рано. В любом случае сами США до сих пор не подписали Конвенцию 1982 г.
Таким образом, конфликт обладает взрывным потенциалом дезорганизации мировой экономики с перспективой ее перехода в рецессию, если конфликт затянется на месяцы. Критическими будут первые месяц-полтора, после которых последствия будут расти в геометрической прогрессии. Острота проблемы еще в том, что конфликт послужит триггером выхода наружу накопившихся в мировой экономике дисбалансов. Это касается и перезревших для коррекции фондовых рынков, прежде всего американских с уровнем капитализации в 500%. Потери капитализации прогнозируются на уровне десятков триллионов. СМИ сообщают, что американские банки и инвестиционные компании (BlackRock, BlackStone, JP Morgan и Morgan Stanley) уже препятствуют выводу клиентами из своих фондов $160 млрд.
Энергетический кризис создаст внешнее инфляционное давление на мировую экономику. Дорогая энергия и нестабильность логистики усложнят переход к новой структуре роста в Китае. Для США это скажется и на технологических рынках (искусственный интеллект): возрастет стоимость энергии, кредитов, строительства новых генерирующих мощностей для ЦОДов. Россия на начальном этапе выигрывает ввиду более сильных позиций как надежный поставщик энергоресурсов, минеральных удобрений и зерна. Под угрозой окажется глобальная продовольственная безопасность — рост стоимости энергии и удобрений в АПК.
В целом, кризис меняет цену энергии, условия торговли и стоимость денег одновременно. Причем в отличие от кризиса 1973 г., когда США нашли выход из положения (с учетом одностороннего отказа от золотого стандарта в 1971 г.) на путях соглашения с Эр-Риядом о продаже нефти на доллары (пресловутые нефтедоллары), сейчас хороших вариантов не просматривается. Саудовская Аравия недавно отказалась продлить указанное соглашение и продает нефть Китаю за юани. Тегеран заявил, что будет пропускать нефть, купленную за юани. Своей валютой Китай рассчитывается и за иранскую нефть. Подорвано реноме Америки как гаранта безопасности арабских стран Персидского залива, которые, по сути, облагались данью, соглашаясь покупать горы ненужного им американского оружия, которое не лучшим образом проявило себя в текущем конфликте.
В том числе поэтому налицо расхождение интересов США и Израиля. Для администрации Трампа глобальная рецессия была бы приговором, хотя крах фондовых рынков в конечном счете привел бы к оздоровлению американской экономики, реальный сектор которой удушается глобальной гегемонией доллара. Для Вашингтона важно не разрушение ближневосточной энергетики, а контроль над ней, который ускользает. Уже не говоря о том, в условиях конфликта геополитически выигрывают те, кто остается в стороне от него: та же Европа, освобождающаяся от пут атлантизма, хотя и с высокой экономической ценой, и страны БРИКС, формирующие свой ареал мирного многопланового сотрудничества, предоставляя Америку логике саморазрушения. Под вопросом вообще союзнические отношения, которые всегда исходили из возможности войны. Сейчас речь о другом — о развитии, и именно эта гонка и ее категории будут определять победителей и проигравших в мировой политике. Так, Россия, выражаясь словами Тютчева, уже выигрывает, «не двинув пушки, ни рубля». Очевидно также, что облик Ближневосточного региона и мировой энергетики будет существенно отличаться от того, что мы знали до 28 февраля этого года, причем независимо от продолжительности конфликта.
Больше новостей читайте в нашем телеграм-канале @expert_mag
