Триггеры изменений
К 2026 году в системе высшего образования России накопился ряд проблем, которые показали: образование должно перестать быть социальной сферой и стать экономическим механизмом. Ключевых триггеров этого процесса пять.
Отставание от запросов рынка труда. Предложение труда в России не соответствует запросам российской экономики. Происходит серьезная трансформация рынка труда из-за искусственного интеллекта и современных технологий, и вузам надо быть «на несколько шагов впереди», отмечал министр труда Антон Котяков. Пока это им не удается: 85% работодателей не удовлетворены практической подготовкой студентов.
Отказ от «диплома ради диплома». И студенты, и работодатели формируют запрос на четкую взаимосвязь между компетенциями, которые будут получены в процессе обучения, и реальным трудоустройством. «Целый ряд университетов [в России] дает не образование хорошее, а просто дипломы о высшем образовании», — отмечал министр образования и науки Валерий Фальков. В результате каждый третий выпускник работает не по специальности.
Демографическая ситуация. Число абитуриентов в российских вузах начнет снижаться после 2032 года, прогнозируют в Минобрнауки. Если не принять меры по экономической оптимизации сегодня, к этому времени неизбежно снизятся заработные платы сотрудников вузов.
Низкая производительность труда. В условиях структурных изменений в экономике необходим рост производительности труда в вузах, считает глава Минэкономразвития Максим Решетников. В частности — за счет «экономически эффективного» числа студентов.
Конкуренция с частными вузами и корпоративными университетами. Неудовлетворенность работодателей качеством подготовки выпускников выливается в создание собственных университетов: редкая крупная ИТ-компания или универсальный банк сегодня не имеет образовательной компоненты.
Традиции финансирования
Российское высшее образование изначально строилось как государственное — такая модель была заложена еще при Петре I, а Советский Союз ее унаследовал, отметил профессор Финансового университета при правительстве Александр Сафонов.
Бюджетные средства остаются сегодня ключевым источником финансирования: в последние годы их доля в общем объеме доходов вузов варьируется на уровне 55–60%, указала ведущий научный сотрудник Центра экономики непрерывного образования Президентской академии Татьяна Блинова. Размер государственного финансирования зависит от двух переменных: количества студентов на бюджетных местах и объема государственного задания (например, научных исследований), поясняет научный сотрудник лаборатории анализа лучших международных практик Института экономической политики им. Е. Т. Гайдара Кирилл Черновол.
В то же время финансовая устойчивость части вузов сильно зависит от набора на платные программы. Доля студентов, обучающихся за свой счет, постепенно увеличивается: с 2022 года она выросла на 4 п. п.: с 51,4% до 55,4%, говорит Татьяна Блинова.
Прием и передача
В 2026 году власти перешли от констатации проблем в системе высшего образования к реальным действиям. Так, на 2026/27 учебный год Минобрнауки запланировало распределить между вузами более полумиллиона бюджетных мест, из них 46,3% приходится на программы инженерно-технической направленности, 13,7% — педагогической, 7,2% — аграрной, 6,4% — медицинской. На группу программ общественных наук, в которую в том числе входят программы в сфере экономики, управления и юриспруденции, запланировано только 12% бюджетных мест, хотя они весьма востребованы у абитуриентов.
Кроме того, в 2026/27 учебном году Минобрнауки впервые произвело централизованное сокращение платных мест в вузах на 13% (или 47 тыс. мест) по таким специальностям, как «экономика», «юриспруденция», «реклама и связи с общественностью». Таким образом ведомство стремится «отсечь некачественное высшее гуманитарное образование», указывал министр Фальков.
Такие меры — попытка борьбы со «всеядностью» вузов, которая берет начало с 1990-х годов, отмечает Александр Сафонов, профессор Финансового университета.
«В 1990-е резко вырос спрос на высшее образование, но многие преподаватели ушли из академической среды в реальный сектор. В итоге вузы отраслевой направленности, такие как МИСИ, МФТИ, МАИ, стали развивать направления, которых у них не должно быть, — экономику, менеджмент, отдельные гуманитарные специальности. Это обрушило средний уровень подготовки таких специалистов», — считает эксперт.
Изменения в структуре приема сильно повлияют на экономику вузов, прогнозирует доцент факультета экономических наук НИУ ВШЭ Анна Панова. «Наиболее уязвимыми к сокращению платных мест могут оказаться частные университеты, региональные вузы, а также непрофильные университеты, где социально-экономические программы были массовыми», — отметила она.
По данным Минобрнауки, около 34% российских университетов являются частными и большинство из них специализируется именно на социально-гуманитарных направлениях
С одной стороны, люди должны иметь возможность за свои деньги получить то образование, которое они хотят, говорит директор Центра исследования экономической политики ЭФ МГУ Олег Буклемишев. С другой — надо внимательно смотреть, чему их учат и кем они становятся после получения диплома. «Видя, какого качества контингент проходит на платные места, могу сказать, что это история не очень однозначная. Кроме того, были кейсы, когда в связи с увеличением спроса на образование набирали столько, что невозможно было заниматься с ними», — считает он.
Погоня за рынком труда
До 2032 года на специалистов с высшим образованием придется до 35% кадрового запроса в российской экономике, говорил министр труда Антон Котяков. Согласно правительственному прогнозу кадровой потребности, наиболее востребованными среди них будут инженеры, IT-специалисты, врачи, педагоги и ученые.
При этом власти требуют от университетов гибкости и быстрой реакции на меняющиеся запросы рынка труда. Вузы должны задействовать «все имеющиеся механизмы», которые связаны с подготовкой и переподготовкой кадров, чтобы «ответить на запросы экономики страны», говорила вице-премьер Татьяна Голикова.
Однако полностью подгонять систему образования под текущие потребности рынка труда сложно, поскольку он быстро меняется.
Университет не должен ориентироваться только на текущие потребности рынка труда, категоричен и. о. ректора Сколтеха (входит в группу ВЭБ.РФ) Александр Сафонов.
«Во-первых, сами рынки меняются быстрее, чем образовательные программы. Например, даже большие современные компании, работающие в области искусственного интеллекта, не могут точно сказать, что должен уметь выпускник через пять лет, их самый точный ответ: готовьте умненьких ребят», — отметил он. Во-вторых, университеты призваны формировать будущее, готовить нынешних студентов для будущих, пока еще потенциальных рынков, говорит он.
Существует мнение, что за жизнь современный молодой человек будет менять три-четыре карьеры, говорит Буклемишев. Поэтому важно, чтобы вузовская система была достаточно разнообразной, современной, гибкой. Сегодня же вузы, особенно государственные, зачастую запаздывают с внедрением изменений, полагает он. В то же время будет ошибкой сфокусироваться на практических навыках и, например, отбросить вещи, связанные «с высокими, ценностными основаниями» — гуманитарными, социальными науками. «Нужен некий микс, но как его устроить, чтобы выпускники не стояли с протянутой рукой, — вопрос нетривиальный», — отметил эксперт.
Экономика университета будущего
На среднесрочном горизонте российские вузы сохранят высокую зависимость от государства, солидарны опрошенные «Экспертом» специалисты. Тем не менее экономические и структурные изменения в системе российского высшего образования произойдут. Среди них, в частности, сокращение непрофильных направлений и универсальных вузов. В условиях ограниченности бюджетных средств будет происходить приоритизация расходов и фокусировка на профильных специальностях каждого вуза, прогнозирует Александр Сафонов из Финансового университета. «Нет экономической школы в каком-то техническом вузе — зачем это развивать? Это превращается в продажу дипломов. Нужно стремиться к меньшему числу больших универсальных университетов, чтобы уровень подготовки по каждой из специальностей был сопоставимый», — указал он.
Финансово устойчивый университет будущего — это не вуз, существующий только за счет бюджетных средств или исключительно за счет рынка. Российские вузы будут стремиться к модели с диверсифицированными источниками доходов: стабильным государственным финансированием, понятными правилами платного приема, средствами на исследования, а также постепенно растущими фондами целевого капитала, частными пожертвованиями (в рамках эндаументов) и коммерческими контрактами, прогнозирует эксперт Черновол.
В долгосрочной перспективе современной экономике необходимы разные типы образовательных программ: ориентированные на науку, на индустриальные задачи, на развитие технологического предпринимательства, говорит Сафонов из Сколтеха. В результате ключевыми трендами станут многообразие и гибкие форматы — например, годовые магистерские программы, создаваемые и реализуемые совместно с индустриальными партнерами и отвечающие на технологические вызовы «сегодняшнего и завтрашнего дня».
опыт
Как устроена экономика образования в Европе, США и Азии
Успешные университетские системы основаны на диверсифицированной финансовой модели — это и государственное финансирование, и плата за обучение, и исследовательские гранты, а также индустриальные контракты, пожертвования, доходы от эндаумент-фондов.
Так, в США сформировалась модель университетской экономики, значительную роль в которой играют частные деньги: плата за обучение, пожертвования, в том числе от выпускников, крупные эндаумент-фонды, владеющие в том числе землей и недвижимостью. Университеты активно управляют своим финансовым портфелем, конкурируют за студентов, гранты и частный капитал, указал Александр Сафонов из Сколтеха. В 2025 году американские университетские фонды целевых капиталов направили на расходы вузов около $33,4 млрд, отмечает Черновол.
В европейских странах модель более государственно ориентированная. По данным Европейской ассоциации университетов, около трех четвертей доходов университетов приходится на публичные источники — базовое финансирование и государственные программы. При этом и в Европе постепенно растет роль конкурсного финансирования, включая индустриальные контракты и научные гранты.
Ситуация значительно отличается в зависимости от страны: если в Финляндии система высшего образования примерно на 90% финансируется из публичных средств и остается бесплатной для граждан ЕС, в Великобритании, напротив, значительную долю доходов университетов составляет плата за обучение (52%).
В Азии университетские системы демонстрируют гибридную модель, указывает Александр Сафонов из Сколтеха. В большинстве стран этого региона существенная государственная поддержка сочетается со стремлением стимулировать технологическое лидерство через партнерство с индустрией и активную коммерциализацию результатов исследований.
