Современные конфликты демонстрируют кардинальное изменение подходов к ведению боевых действий. Традиционный принцип, основанный на массовом применении живой силы и тяжелой бронетехники, уходит в прошлое. Геймификация нашла свое место и на фронтах: роль человека меняется от прямого столкновения с противником к дистанционному управлению боевыми механизмами. Фактически машины сражаются с машинами. Эта революция требует радикальной смены принципов подготовки военных специалистов, и сейчас Россия — один из мировых лидеров в этом процессе.
Война пахнет цифрами
Растущее количество вооруженных конфликтов в мире переходит в их качественное изменение. Появление недорогих беспилотных летательных аппаратов (БПЛА), точнее, дистанционно управляемых средств поражения, по значимости можно сравнить разве что с появлением танков в Первой мировой войне.
В свое время танки положили конец затяжным позиционным войнам, успешно взламывая укрепленные позиции противника, а сейчас беспилотники меняют саму суть понятия «линия фронта», атакуя неприятеля в глубоком тылу
Вместе с взрывным ростом инновационных технологий мир переживает революцию в способах ведения боевых действий. Сегодня линия боевого соприкосновения — это уже не классическая линия окопов, где друг другу противостоят артиллерия и пехота. Все решают количество дронов, глубина их проникновения, технологии противодействия беспилотным авиационным системам (БАС) и средства радиоэлектронной борьбы и т. д.
«БПЛА сегодня одновременно и разведчик, и координатор, и ударная единица. Если раньше командармы смотрели на карту и видел „полки“, „дивизии“, то теперь — сеть точек, каждая из которых может быть дроном-камикадзе или ретранслятором. Давайте просто вспомним фразу из Ремарка про „запах войны“. Сегодня запаха почти нет, зато есть бесконечный экран и цифры», — отмечает командир взвода учебной роты боевой апробации ЦСН «Барс-Сармат» (имя он просил не называть).
Изменение парадигмы ведения боевых действий произошло, по мнению экспертов, именно с начала специальной военной операции (СВО). Это действительно важный исторический момент, отмечает академик Российской инженерной академии Максим Кондратьев. По его словам, дроны и ранее были у основных армий мира, но практика их применения была слишком мала. Американская армия, одна из самых высокотехнологичных в мире, закупала дроны размером с самолет ценой в сотни миллионов долларов каждый. Они и выполняли функции боевого самолета, и мишенью являлись такой же, как самолет. Только пилот находился в безопасности. По этой концепции шли многие страны, в том числе Россия, которая создавала свои большие беспилотники «Орион» и «Иноходец».
«Эти беспилотники были эффективны, когда высокотехнологичный противник ведет операцию против низкотехнологичного, как это делали американцы в Афганистане. Это когда у тебя противник бегает в тапках с автоматом Калашникова, а ты его сверху высокоточным оружием уничтожаешь. Такие попытки предприняла Украина, которая в первые месяцы СВО широко применяла в зоне боевых действий беспилотники Bayraktar TB2, но Россия располагала высокоточной системой противовоздушной обороны, и буквально в первые месяцы все дроны, которые имелись у ВСУ, были уничтожены, и больше они не поставлялись, как дорогостоящее и экономически неэффективное оружие», — рассказал Кондратьев.
Сегодняшний фронтовой БПЛА — это серийная техника за 100 тыс. руб., выпускаемая сотнями тысяч штук, с небольшой боевой частью, но способная повреждать как дорогостоящие системы вооружения, танки, артиллерийские ракетные установки, так и инфраструктурные объекты типа вышек сотовой связи или электроподстанций. И еще это, как правило, устройство «без обратного билета», одноразовый боеприпас, которому не придется возвращаться на базу.
Технологический авангард
Сегодня Россия (как и Украина) имеет, пожалуй, наиболее богатый в мире опыт применения и противодействия беспилотникам. «У нас складывается научная база и есть реальный опыт борьбы с атаками БПЛА. Развивается и программное обеспечение, и производство элементов БАС, причем с учетом ограничений, вызванных санкциями», — говорит генеральный директор ГК «Солнышко» Виталий Арляпов.
В стране есть ряд беспилотных комплексов, которых нет ни у кого в мире, отмечает академик Максим Кондратьев. «Все только пытаются их копировать, пока безуспешно, но это, естественно, временно. Это, например, барражирующий боеприпас „Ланцет“, беспилотный комплекс „Герань“, это целая линейка разведывательных дронов. Иными словами, мы стоим в авангарде по многим технологиям. И, конечно же, специальная военная операция войдет в военные учебники как ключевая точка изменения парадигмы ведения боевых действий. Где на первый, самый важнейший план вышли дроны из всех сфер», — подчеркивает он.
По мнению офицера ЦСН «Барс-Сармат», Россия сегодня один из лидеров в этой гонке беспилотных технологий именно в практической плоскости: «Мы видим, как быстро меняется сам подход к производству дронов. В военных учебниках должен быть не просто раздел про БПЛА, а целая глава про сетецентрические конфликты, про то, как малый дрон меняет тактику батальона. Условно, если мы откроем классику — Суворова, Клаузевица, они мыслили линейными армиями. Сегодня Клаузевиц переписал бы „О войне“ с нуля, и треть книги была бы про частоту кадров и задержку сигнала», — отмечает он.
Новый подход
Опыт СВО трансформировался в создание нового рода войск ВС РФ — войск беспилотных систем, разведывательно-ударных дивизионов беспилотных летательных аппаратов, на вооружении которых стоит линейка дронов и барражирующих боеприпасов, говорит кандидат экономических наук, доцент, научный руководитель программы ДПО «Обеспечение экономической безопасности методами OSINT в региональных институтах развития» НИУ ВШЭ Александр Доронин.
Традиционное обучение военному делу буквально ломается о существующую технологичную реальность, и напрашивается пересмотр программ обучения военных, указывают эксперты.
Раньше солдат должен был уметь стрелять и окапываться, сейчас — считывать телеметрию, управлять дронами, принимать решения за секунды, быть психологически готовым к ситуации, когда решение о поражение принимает алгоритм
По мнению Кондратьева, создание беспилотных войск — это действительно беспрецедентный шаг. «Сейчас ключевой вопрос в создании масштабной системы подготовки целого поколения специалистов в этой отрасли, кто будет это проектировать, разрабатывать, собирать на заводах, дальше эксплуатировать. Это не только операторы, это огромное количество людей, которые в том числе будут эти данные обрабатывать и анализировать», — отмечает он.
Возникает необходимость в создании целого класса военно-учебных заведений, которые будут специализироваться только на дронах. «Это не только разработка, сборка этих дронов. Это целый класс аналитиков данных, собранных с использованием дронов. Это огромное количество принципиально новых военных профессий», — отмечает он.
В ведомственных учебных заведениях уже внедряются новые учебные курсы по проблематике, связанной с применением БПЛА. Значительный поток операторов БПЛА готовят негосударственные учебные центры, которые после СВО можно будет перевести на гражданские рельсы, оставив возможное мобилизационное задание.
По словам офицера ЦСН «Барс-Сармат», в продвинутых военных вузах уже появляются дисциплины, которых пять лет назад не существовало в принципе: анализ потоков данных с беспилотников, основы программирования автономных систем, работа с ИИ. «В российской армии появляются новые категории — ударные, разведывательные, роевые, логистические БПЛА. Они не вписываются целиком ни в ВВС, ни в сухопутные войска. На практике это ведет к созданию отдельных структур, к временным тактическим группам, где смешаны и авиаторы, и пехота, и программисты», — отмечает он.
Послевоенная реальность
Развитие беспилотных технологий в условиях военных конфликтов стимулирует их адаптацию для мирных целей, позволяя решать задачи в сельском хозяйстве, логистике, мониторинге инфраструктуры, спасательных операциях и других сферах.
По мнению генерального директора ГК «Солнышко» Виталия Арляпова, накопленный опыт России в борьбе с атаками БПЛА и разработке программного обеспечения создает основу для мирного применения этих технологий, а государственные программы создают системную поддержку для их внедрения в гражданскую жизнь: «Например, защитные системы, изначально созданные для противодействия атакам, находят применение в промышленной безопасности. Наша компания внедряет защитные ограждающие конструкции (ЗОК) „Паутина“, которые уже получили признание и вошли в альбом типовых решений Министерства промышленности и торговли РФ. Также внедряются новые решения, позволяющие отслеживать и перехватывать БПЛА встречными дронами на безопасном расстоянии от объекта атаки».
Особое внимание уделяется системе обратной связи между производителями и пользователями беспилотных систем. Генеральный директор ООО «Дрон Солюшнс» Вячеслав Барбасов подчеркнул, что эффективная обратная связь позволяет сократить цикл доработки продукции на 25–35%, повысить надежность оборудования в реальных условиях на 40%, улучшить качество обслуживания и снизить количество повторяющихся жалоб.
По словам Барбасова, российский рынок гражданских БАС в 2026 году сделает крен в адаптацию продукции под погодные условия. «Производители дорабатывают системы для Арктики, Дальнего Востока и пустынных районов — например, БАС „Аист“ (применяется для ледовой проводки, доставки медикаментов и грузов в труднодоступные районы, мониторинга трубопроводов и платформ, обнаружения лесных пожаров и т. д.) после тестов успешно эксплуатируется на Сахалине. По данным AeroNext, доля БАС с системой сбора обратной связи выросла с 65% в 2024 году до 80% в 2026‑м, среднее время реакции на запрос эксплуатанта сократилось с двух дней до одного, а надежность БАС в экстремальных условиях повысилась с 70% до 90%», — рассказал он.
Как отмечают эксперты, военный опыт становится катализатором для гражданского развития беспилотных технологий в России. Национальные программы, локализация производства, фокус на конкретных отраслях (сельское хозяйство, инфраструктура, спасательные операции) и подготовка кадров создают основу для масштабного внедрения БПЛА в мирную жизнь. Это не только повышает эффективность различных отраслей, но и способствует технологическому суверенитету страны.
