На сцене Театра Моссовета идёт чеховская тетралогия Андрея Кончаловского: «Вишнёвый сад», «Дядя Ваня», «Три сестры» и «Чайка». Режиссёр неоднократно говорил о необычайно трепетном отношении к творчеству Антона Чехова, и его постановки по этим пьесам — это всегда больше, чем просто очередной спектакль. Пронизывая своей любовью созданные драматургом образы и заражая ею актёров, Андрей Кончаловский создаёт максимально целостное произведение искусства, в котором каждое слово, каждая мизансцена наполнены смыслом. И даже то, что он приглашает в свои спектакли одних и тех же актёров, пусть уже на другие роли, — ещё один режиссёрский жест, подчёркивающий важность для него этих пьес. Он словно год за годом отыскивает в них всё новые и новые грани смысла, а актёры, с которыми он работает на протяжении многих лет, позволяют ему показать их зрителю.
Фото: Елена Лапина
В «Чайке» есть редко встречающаяся симметрия персонажей: начинающий писатель и писатель, уже добившийся успеха; актриса, которая только начинает путь к признанию, и актриса, которая уже успела его пройти. Юлия Высоцкая и Алексей Гришин, сыграв роли Треплева и Заречной, а теперь играя роли Тригорина и Аркадиной, проявляют не всегда очевидную концепцию автора: зритель видит на сцене словно тех же персонажей, находящихся в разных точках жизненного пути. Треплев однажды может стать Тригориным, а Заречная — Аркадиной, вот только для этого они должны выполнить заданную последовательность шагов и не отклониться от пути. Самоубийство Треплева нарушает выстроенную автором равновесную конструкцию: он доведён до отчаяния и безответной любовью, и почти неизбежной перспективой трансформации в Тригорина.
Денис Зайнуллин играет Треплева как необычайно ранимое существо. И внезапно оказывается, что чайка — это вовсе не юная актриса, очарованная знаменитым писателем, а влюблённый в неё начинающий драматург. Ведь это он убивает сначала птицу, а потом самого себя — и, кажется, из одного и того же ружья.
Константин Треплев в спектакле Андрея Кончаловского неловок и неуместен. Он талантлив, но никак не вписывается даже в родную семью. Борис Тригорин в исполнении Алексея Гришина тоже осознаёт противоестественность своего существования. Он катастрофически не уверен в себе как в писателе: литература для него скорее способ существования в окружающей среде, нежели призвание. Для обоих надеждой на спасение становится Нина Заречная, но ни того, ни другого она не спасает — а сама становится несчастной. Андрей Кончаловский добавляет мотив страсти Треплева к матери, что усиливает тему сложного переплетения судеб двух писателей и двух актрис.
Фото: Елена Лапина
Сцена игры в лото создаёт сильнейшую иллюзию относительного благополучия. Её умиротворяющее действие заставляет забыть о том, что рано или поздно раздастся выстрел, что один из героев пьесы неизбежно погибнет. Андрей Кончаловский виртуозно интерпретирует чеховский драматургический приём — создание эффекта медленно надвигающейся катастрофы, которую персонажи не осознают. Сцена игры в лото вводит зрителя в состояние забвения, когда хочется хотя бы на какое-то время перестать думать о происходящем и поверить в благополучный исход. Настолько, что даже когда звучит выстрел, хочется поверить в нарочитую ложь Дорна, что это всего лишь звук лопнувшей склянки.
