Хотя цены на нефть и газ поднялись сразу после начала конфликта на Ближнем Востоке, казна начинает ощущать эффект со значительным временным лагом. Влияние на фондовый рынок России и курс рубля в полной мере тоже проявится не сразу. Так, в случае с налогом на дополнительный доход от добычи углеводородного сырья временной лаг для бюджета может составить квартал, а в случае с налогом на добычу полезных ископаемых на газ — до девяти месяцев. Поэтому фактический эффект от роста бюджетных доходов в значительной степени проявится лишь ближе к августу — сентябрю, и при условии сохранения сегодняшних высоких цен и текущего валютного курса.
В годовом выражении, при прочих равных условиях, прежде всего по курсу рубля и объемам экспорта, согласно нашим расчетам, каждый дополнительный доллар за баррель в стоимости российской нефти для целей налогообложения, условно формируемой на 80% из цены на Urals и на 20% из цены на ВСТО, может обеспечить бюджету около 150 млрд руб. дополнительных нефтегазовых доходов по итогам 2026 г. в целом.
Влияние дополнительных доходов и высоких цен на сырье на российский рынок акций в целом и на бумаги нефтегазового сектора в частности является положительным. Его можно разделить на несколько составляющих. Первая — непосредственное улучшение экономики нефтяных компаний за счет роста цен на нефть и нефтепродукты (в том числе и на зарубежных рынках — как следствие рост демпферных выплат экспортерам бензина и дизеля). По нашим оценкам, рост цены на нефть на 1% транслируется в рост EBITDA компаний в среднем на 0,7%. С учетом того что нефтегазовый сектор составляет около 40% индекса Мосбиржи, рост прибыли компаний отрасли может приводить к существенной положительной переоценке бенчмарка.
Второй эффект — общеэкономический. Рост доходов бюджета транслируется в очевидно меньшую необходимость либо поиска источников восполнения дефицита бюджета, либо сокращения расходов бюджета. Тут можно говорить о дополнительном экономическом импульсе за счет продолжения реализации национальных проектов, меньшем риске новых налогов, и, хотя реальный эффект имеет долгосрочный характер, обычно рынок акций начинает реагировать заранее при формировании подобных ожиданий.
Третий аспект касается курса национальной валюты. Существенное превышение стоимости нефти над ценой отсечения по бюджетному правилу при всех прочих равных означает бóльшие покупки валюты в ФНБ. Это, в свою очередь, может привести к ослаблению рубля, что выступает дополнительным позитивом для всех экспортеров, составляющих около 60% базы расчета индекса Мосбиржи.
Тем не менее пока рынок игнорирует описанные ожидаемые влияния. С одной стороны, у инвесторов, вероятно, сохраняются сомнения в том, что высокие цены на нефть смогут удержаться надолго. В то же время, даже в случае быстрой деэскалации иранского конфликта в нефтяных котировках еще длительное время будет сохраняться премия за риск — из-за вероятности его возобновления, необходимости восстановления разрушенной инфраструктуры, а также пополнения использованных резервов нефти и нефтепродуктов. Однако рынок пока не верит в этот сценарий и ожидает быстрого возврата цен к уровням конца февраля 2026 г. — около $65–70 за баррель нефти марки Brent и выше $40 за баррель Urals. При этом каждая дополнительная неделя продолжения конфликта означает рост вероятности переоценки рынком этого фактора.
Но основной проблемой для рынка акций в целом остается высокая ключевая ставка — как номинальная, так и реальная. Несмотря на то, что Банк России уже почти год находится в цикле смягчения денежно-кредитной политики, реальная ставка, рассчитываемая как номинальная ставка за вычетом инфляции, сейчас составляет чуть менее 10%. Это всë еще выше уровней начала 2024 г. — до начала коррекции на рынке в мае, и ограничивает интерес к акциям со стороны частного инвестора.
Отсутствие новой ликвидности на рынке акций было особенно заметно в марте после начала иранского конфликта — рост спроса на нефтяные бумаги приводил лишь к перетоку из других бумаг. В результате, несмотря на двукратный рост цен на нефть марки Urals с начала конфликта, рынок акций в целом не только не вырос, но и снизился к 4 мая на 5,5% до 2620 пунктов.
Ключевой точкой «разворота» данной ситуации может быть приближение уровня ключевой ставки к уровню дивидендной доходности если не всего рынка акций — 8–9% по индексу МосБиржи, — то хотя бы крупнейших компаний, которые могут рассматриваться как ориентир для российского рынка. Это может стать достижимо уже в начале следующего года, поскольку официальный прогнозный диапазон средней ключевой ставки на 2027 г. составляет 8–10%. С определенной долей оптимизма можно предположить, что опережающий приток средств в акции может начаться раньше.
