Эксперт.Урбан

Новый фильм немца Уве Болла, имеющего репутацию худшего режиссера современности, «Гражданин-мститель» стал предметом оживленного обсуждения после выхода в 48-часовой бесплатный онлайн-прокат в аккаунте Илона Маска. Комплект неоднозначных личностей, причастных к проекту, дополняет «отмененный» несколько лет назад Арми Хаммер в роли американского сверхчеловека, решающего проблему африканских мигрантов в хорватском Загребе.

Новый фильм немца Уве Болла, имеющего репутацию худшего режиссера современности, «Гражданин-мститель» стал предметом оживленного обсуждения после выхода в 48-часовой бесплатный онлайн-прокат в аккаунте Илона Маска. Комплект неоднозначных личностей, причастных к проекту, дополняет «отмененный» несколько лет назад Арми Хаммер в роли американского сверхчеловека, решающего проблему африканских мигрантов в хорватском Загребе.

Если рассматривать «Гражданина-мстителя» прежде всего как сознательную провокацию с целью расколоть европейскую общественность, то нельзя не признать ее удачной. Одна часть публики считает фильм абсолютно фашистским, другая нахваливает бескомпромиссного Болла за смелость. Режиссер если и не призывает откровенно к топору, то, по крайней мере, не боится обозначить лицемерно замалчиваемую проблему — мигрантский беспредел в Европе, власти которой фактически не справляются с защитой коренного белого населения. Есть и третья, конспирологически настроенная категория зрителей, пытающихся анализировать, каким политическим силам выгодно появление этого раскачивающего лодку фильма, после которого можно спрогнозировать рост антииммигрантских настроений.

Если абстрагироваться от всех этих привходящих обстоятельств и внекинематографических соображений и посмотреть на «Гражданина-мстителя» с чисто эстетической точки зрения, то перед нами все тот же, до боли знакомый Уве Болл, ничуть не изменившийся за время пятилетней передышки от кинематографа, предпринятой им в 2016 г. Наоборот, режиссер-мем, выступающий символом бесстыжей халтуры, хотя о справедливости этого ярлыка можно поспорить, с возрастом стал лишь упорнее в своих пристрастиях: с самых ранних работ его излюбленным лирическим героем является одинокий волк с психопатическими наклонностями, готовый хладнокровно убивать столько, сколько нужно или просто сколько захочется.

Примерно такого человека-зверя играет в «Гражданине-мстителе» Арми Хаммер — американского домовладельца Сандерса, который прибывает в Европу с целью проинспектировать недвижимость, доставшуюся в наследство от отца, которого он почти не знал. Ностальгические упоминания об отце, которого герою, очевидно, не хватало, как и вообще правильного семейного воспитания, придают его образу драматическую глубину по аналогии с Бэтменом, тоже не обласканным родительской любовью. Сандерс, решительно встающий на борьбу со злодеями всех мастей и калибров, является своеобразной инкарнацией Бэтмена. По своей дьявольской иронии Болл вообще хотел назвать фильм «Темный рыцарь», но ввиду существования одноименного блокбастера Кристофера Нолана юридические вопросы утрясти не удалось.

Доставшаяся американскому наследнику европейская недвижимость выглядит не ахти: фильм начинается с общего плана совсем не фешенебельной, обшарпанной панельной застройки, на фоне которой возникают огромные, во весь экран, буквы: EUROPE. Таким образом Болл как бы делает обобщение и выносит проблему за пределы одного лишь отдельно взятого Загреба, где проходили съемки. Экономический, правовой и морально-этический закат всей Европы в «Гражданине-мстителе» налицо.

Немного посюсюкав в прологе с европейской молодой мамашей, покупающей в скромном магазинчике нехитрую снедь вместе со своим ребенком, Болл уже на третьей минуте показывает крупный план огромного кинжала в чьей-то смуглой руке и заливает экран фонтаном кровищи, хлещущей так же нарочито, как в одной из тех зверских видеоигр, на экранизациях которых режиссер набил руку в нулевые. Тревожная сводка теленовостей «Мать была убита нелегальным мигрантом на глазах своего ребенка» сменяется нарезкой экранов смартфонов, на которых пользователи наперебой радуются появлению нового мстителя, не дожидающегося суда и следствия.

Трудно удержаться от соблазна усмотреть в одном из начальных эпизодов «Гражданина-мстителя» своеобразную аллюзию на фильм Алексея Балабанова «Брат», где Данила Багров решительно отказывался от «братских» отношений с наглыми инородцами, издевающимися над интеллигентным трамвайным кондуктором. Загребский водитель автобуса может сам за себя постоять и просто отказывается ехать дальше, пока юные безбилетники разного расового состава не заплатят по полтора евро за проезд.

Оказавшийся в автобусе мрачный гражданин-мститель проявляет себя гораздо большим занудой, чем наш веселый, улыбчивый Данила. Заплатив за троих подростков, он читает им длинную проповедь: «Все, что мы делаем, имеет последствия в нашей жизни и в жизни тех, кто нас окружает», а потом переходит к краткому курсу занимательной политэкономии: если 10% населения не платят за товары и услуги, то в конце концов цены вырастут на все именно на 10%, чтобы покрыть убытки.

Болезненная для героя тема десяти процентов продолжится позже, когда Сандерс, получающий от своей неказистой хорватской недвижимости худо-бедно более $50 млн в год, начнет решать уже не общесоциальные и философские вопросы, а касающуюся его лично проблему недобросовестных арендаторов-неплательщиков. Педантичность счетовода герой совмещает с ницшеанской вседозволенностью сверхчеловека, которому «холодно и одиноко на вершине горы мудрости». Это не мешает ему в одиночку противостоять толпам спецназовцев, штурмующих его бункер, — в этой части «Гражданин-мститель» снова напоминает видеоигру, в которой кишки и мозги разлетаются по стенам.

Окончательно превратиться в отталкивающего арийского биоробота-нациста, в котором нет ничего человеческого, гражданину-мстителю мешает печать грустной задумчивости на лице бедолаги Арми Хаммера, лишь недавно отмывшегося от диких обвинений в каннибализме и снова вляпавшегося в какую-то сомнительную историю — судя по всему, из-за коварства Болла, который дал актеру сокращенный вариант сценария.

Вполне вероятно, что простодушный Хаммер, как он уверяет, и правда не представлял всей кровавой радикальности будущего фильма, пребывая в иллюзиях, что дело ограничится справедливыми карательными операциями в рамках приличий и пафосными монологами о том, что всякая демократия только тогда чего-нибудь стоит, когда она умеет защищаться.

В своем манифесте, который мститель хочет донести до властей, он сообщает в присущей ему высокопарной манере о недружественном захвате власти исламистскими террористами и облапошенными воук-активистами: «Если этот захват увенчается успехом, он уничтожит демократию, которую вы так любите, и всю свободу, которую вы отстаиваете. Либо вы положите этому конец, либо мы, народ, сами положим этому конец».

Впрочем, главную идею фильма можно было бы сформулировать гораздо лаконичнее и энергичнее: «А что делать, если не понимают по-хорошему?» — таким риторическим вопросом, обреченным оставаться без окончательного ответа, давно задается Уве Болл во многих своих фильмах. Не является исключением и «Гражданин-мститель», чей автор-мизантроп по-прежнему не питает иллюзий насчет человеческой природы, возможностей ее исправления ненасильственными методами и организации социума на справедливых началах.