В прокат вышел «Восставший» британского режиссера Пола Гринграсса, известного не только шпионскими боевиками об агенте ЦРУ Джейсоне Борне, но и попытками осмыслить недавние драматические события. На этот раз Гринграсс радикально сменил курс и углубился в Средневековье: «Восставший» впервые в истории кинематографа проливает свет на знаменитое восстание Уота Тайлера 1381 г.
Лидия Маслова
Кинокритик
В «Восставшем» причудливо смешаны официальные данные исторической науки и фантазии Гринграсса. В подготовительный период режиссера, похоже, в равной степени вдохновляли и взбунтовавшийся деревенский кузнец Уот Тайлер, и благородный разбойник Робин Гуд, ключевая для британской культуры мифологическая фигура. Первоначально фильм вообще назывался «Капюшон» — прозвище Robin Hood, как известно, происходит от головного убора разбойника. А накануне выхода «Восставшего» в прокат дистрибьюторы за пределами Великобритании пытались приделать к названию зазывный подзаголовок «Становление Робин Гуда», но в последний момент отказались от этой затеи.
Главный герой, как ни странно, вовсе не Уот Тайлер, а безымянный Пахарь в исполнении Эндрю Гарфилда, и правда в эпилоге натягивает капюшон, трансформируясь в отчаянного лесного разбойника, готового напасть аж на самого короля, путешествующего с на удивление немногочисленной охраной. Но эти финальные развлекательные минуты здорово дезавуируют фильм как серьезную, и потому скучноватую историческую драму, какой он старался быть предыдущие два часа. Вымышленный Пахарь, который до превращения в Робин Гуда как бы являл собой собирательный образ британского народа, чье терпение лопнуло, не придуман Гринграссом с нуля, а тоже заимствован из средневековой поэмы «Видение о Петре Пахаре», которую проходят на филологических факультетах. Она в аллегорической форме отражает страдания простых крестьян и была написана как раз накануне восстания Уота Тайлера — считается, что его предводители даже использовали цитаты из нее в качестве лозунгов.
«Видение о Петре Пахаре» не только бичует социальные пороки и прежде всего коррупцию, которая и привела к восстанию, но имеет отчетливый религиозный колорит (в какой-то момент Пахарь практически ассоциируется с Иисусом Христом). Присутствуют религиозные мотивы и в фильме Гринграсса, а особенно их оценят зрители, способные воспринять весь спектр библейских аллюзий, связанных с главным инструментом Пахаря — серпом (инструментом, которым Бог будет отсекать праведников от грешников перед Страшным судом, когда люди, осознавшие свои грехи, «перекуют мечи на орала и копья — на серпы»). Герой Эндрю Гарфилда со своим серпом не расстается, хотя та часть его жизни, когда он использовал его в мирных целях, в фильме не показана — Пахарь пускает свое орудие в ход во время первой вспышки бунта, когда героя выводит из себя беспредел сборщиков налогов. Особенно отвратительно по версии Гринграсса выглядит даже не то, что власти решили выжать крестьян досуха ради своих военных нужд, а то, что солдаты залезают всем юным девицам под юбки, чтобы объявить их совершеннолетними и, стало быть, подлежащими подушному налогообложению.
Вскоре Пахарь, как следует наточив свой серп после расправы с мытарями, встречается с официальными лидерами восстания — чернявым Уотом Тайлером (Космо Джарвис), отвечающим за военно-тактическую составляющую, и его главным идеологом, священником-лоллардом, проповедующим социальное равенство, Джоном Боллом (Джейми Белл). Соблазнительную конспирологическую версию о том, что за таким масштабным и хорошо организованным восстанием стояли какие-то серьезные политические силы, желавшие устранить короля-подростка Ричарда II, Гринграсс решил не трогать: его фильм излучает уверенность, что всему виной был самый неподдельный народный гнев. Да и вообще, режиссера интересуют не столько причины восстания, сколько его оборотная сторона: похвальное и благородное стремление к свободе неизбежно оборачивается кровью и хаосом — такова основная гуманистическая мысль фильма, которую отражает страдальческое лицо Эндрю Гарфилда. Если поначалу он кручинится от того, что потерял во время эпидемии жену и детей, то постепенно его мученические гримасы все больше направлены на агитирующих его с двух сторон Тайлера и Болла, на которых он смотрит с явным оттенком недоверия и плохо скрытой неприязни.
Градус насилия в «Восставшем» неуклонно возрастает, из-за чего фильм, имеющий прокатный рейтинг 18+, к сожалению, не смогут посмотреть шестиклассники, для которых он мог бы стать прекрасной иллюстрацией к учебнику по истории Средних веков. Взрослому зрителю, примерно помнящему, чем все закончится, получить какое-то эстетическое удовольствие от «Восставшего» затруднительно: фирменная трясущаяся ручная камера, к которой давно питает пристрастие Гринграсс, уверенный, что она добавляет происходящему документальной достоверности, в его новом фильме как-то особенно раздражает и утомляет. «Восставший» вообще по большей части слишком однообразен. Персонажи либо месят грязь в очередном марш-броске на Лондон, где они хотят предъявить королю петицию (а по дороге успевают немного поделиться друг с другом своими горестями), либо раскурочивают очередной памятник архитектуры, сжигая мебель и документы с монотонными криками: «Все, все должно сгореть!»
Немного отдохнуть от царящей на экране хаотической мешанины и мелькания искаженных праведным гневом крестьянских лиц зрительский глаз может во время длинных панорамных пролетов над компьютерными крышами живописных домиков, подернутых печальной дымкой, или в сценах с участием короля Ричарда II, который с помощью восстания хитро решает свои политические задачи. Играет юного Ричарда, стремящегося приструнить лезущих в управление старичков из королевского совета, Вуди Норман, который пять лет назад вызвал целый шквал умиления в педагогической драме «Камон Камон» в роли мудрого не по годам мальчонки. В «Восставшем» флегматичный король вызывает совершенно противоположные эмоции — налицо тот факт, что Ричард не по годам подл, но наблюдать за этим вполне предсказуемым персонажем еще менее интересно, чем за вечно расстроенным Пахарем.
При всей посредственности «Восставшего» теоретически нельзя исключать, что он даже имеет какие-то шансы в будущем году попасть в основную «оскаровскую» номинацию, но разве что как респектабельный представитель массовки, оттеняющей фаворитов. Киноакадемия, вполне вероятно, решит поощрить затронутый Гринграссом культурно-исторический бэкграунд и гуманистический пафос. Вполне вероятна и актерская номинация для Гарфилда: отдельно приятно посмотреть в финале фильма, как бывший Человек-Паук долго месит своими белыми ручками жирную густую грязюку, а потом старательно обмазывает ею лицо, доводя отчаяние до предела. Этот выразительный эпизод наверняка найдет отклик в сердцах американских киноакадемиков, которых попкорном не корми, а дай посмотреть, как звезды первой величины за свои космические гонорары изображают сирых и убогих жертв феодализма.
