Инициатива Вадефуля — далеко не первая попытка перезапутстить европейский проект. Провал ратификации Конституции ЕС, брексит, дебаты между «старыми» и «новыми» европейцами показали пределы интеграционных процессов, запущенных еще в 1950-е гг. Открытые границы и сопряжение экономик не привели к гармонизации позиций стран ЕС в политической сфере, однако в условиях экономического процветания могло показаться, что спешка в переводе отношений на новый уровень не нужна.
Мощным импульсом в дискуссии о европейской стратегической автономии стало президентство Дональда Трампа. Теперь новый этап европейской интеграции мыслился не как естественный процесс хода правильной стороны истории, но вынужденной необходимостью в турбулентном мире. О необходимости перемен громче всего заговорили в Берлине и Париже, без которых никакая реформа ЕС не могла бы состояться.
Инициатива Вадефуля озвучена в еще более трудной для ЕС ситуации. Она рифмуется с курсом на милитаризацию европейских государств на антироссийской основе при разбалансировке трансатлантических отношений. Даже если немецкий алармизм выглядит искусственным, вокруг достаточно очевидных аргументов в пользу того, что ЕС необходимо перестроиться.
Показательно, что глава МИД ФРГ призывает не столько отменить право вето государств ЕС как таковое, сколько отрегулировать механизмы по возможностям его обхода. Экономический кризис 2008 г., миграционный кризис, коронавирусные ограничения, конфликт на Украине показали, что найти приемлемый консенсус для государств на пространстве от Лиссабона до Нарвы едва ли возможно. В сытые годы разногласия преодолевались финансовыми вливаниями или передвигались на периферию общественно-политической дискуссии. Однако сейчас денег на всех недовольных не хватит, а масштаб проблем очевиден любому европейскому обывателю.
Немецкие предложения по дроблению ответственности внутри ЕС призваны снять эти противоречия. Мнение несогласных можно без лишнего шума игнорировать, формируя «коалиции желающих». Европейский союз и так полон полуформальных объединений государств, так что инициатива Берлина лишь дополнительно утвердит сложившееся положение вещей.
На первый взгляд, элегантное решение ставит вопросы: а для чего тогда нужен Европейский союз и как быть с идеей о его стратегической автономии? В чем ценность для ЕС Словакии или Мальты, если их позицию по значимым вопросам можно не замечать? И напротив, на что могут рассчитывать малые и средние страны ЕС в системе, где их голос ничего не значит? Как показывают события последних лет, важные вопросы внешней политики и политики безопасности тесно переплетены с политикой внутренней.
Немецкие предложения до некоторой степени возвращают Европу к ее исторической норме — раздробленному состоянию периода Священной Римской империи. Проект, который начинался как возрождение античных имперских механизмов, закончился вольницей десятков государственных образований. Возможно, именно такой формат является оптимальным для Европейского полуострова Большой Евразии.
