Руководитель комитета по глобальным проблемам и международной безопасности научно-экспертного совета Совета Безопасности РФ
Первую попытку экономического давления администрация Трампа анонсировала, но не реализовала в июне, когда сторонам удалось договориться по тарифным делам, но с тех пор ситуация изменилась.
Пекин в свою очередь решил ударить по США тем же оружием, введя лицензирование экспорта редкоземельных металлов и продукции из них. На Китай, напомним, приходится 70% мирового добычи этого ресурса и 90% его переработки. То есть Вашингтон буквально схватили за горло, что сами американцы привыкли делать в отношении всех остальных, включая друзей и союзников.
США стали вводить портовые сборы для торгового флота Китая. Пекин ответил санкциями против дочерних структур южнокорейской судостроительной компании Hanwha Ocean.
В принципе, США никогда не скрывали, что рассматривают Китай в качестве стратегического вызова своей гегемонии. Кристаллизация этой позиции состоялась в первое президентство Трампа, когда в числе прочего президент попытался добиться международной изоляции Китая как якобы источника коронавирусной пандемии. На этот раз Трамп демонстрирует более системный подход с упором на тарифные ограничения и разрушение китайских рынков и инвестиционных хабов повсюду в мире, включая Европу и Латинскую Америку, в особенности Венесуэлу.
Новый элемент — выдвижение Пекину ультиматума в канун предстоящего в конце октября пленума ЦК КПК, где, как полагают в Вашингтоне, Си Цзиньпину придется столкнуться с остатками либерально-олигархической оппозиции. То есть налицо намерение повлиять на его решения. На ум приходит Октябрьский пленум 1964 года в СССР, когда на Никиту Хрущева повесили в том числе обострение отношений с США в формате Карибского кризиса (который на деле Москва выиграла).
Как бы то ни было, сейчас Китай лидирует в области 10 критических технологий и производств, оставляя США в лучшем случае на втором месте. Именно это лежит в основе того, что американцы называют «китайским вызовом», который, по логике, подсказанной в том числе опытом конфликта на Украине, обнажившим ущербность ставки на военную силу, должен быть разыгран на поле торгово-экономической взаимозависимости.
Ранее введенные американцами условно умеренные тарифы (35%) уже привели за 9 месяцев к падению взаимной торговли на 15,6%. Остается оборот порядка $426 млрд, которые могут исчезнуть постепенно, пока Китай будет расширять свой внутренний рынок. Но тогда снизится эффект воздействия на экономику и внутреннее состояние Китая (американцев явно прельщает опыт Синьхайской революции 1911 года, которая привела Китай к военно-политической раздробленности, аналогичной средневековой Европе, — к так называемой «эре милитаристов», а затем и к гражданской войне между Гоминьданом и коммунистами).
Заявление Трампа уже привело к падению американских фондовых рынков, а также к кризису на рынке криптовалют, что указывает на слабое место в позиции республиканской администрации, стремящейся любыми средствами, включая криптовалютные подпорки («Гениальный закон» и другие меры законодательного характера), оттянуть крах фондового рынка на период после промежуточных выборов следующего года. В США по собственному опыту Великой депрессии прекрасно знают, что последствия экономического краха сопоставимы с послевоенной разрухой. Поэтому по сути балансируют на грани в расчете на то, что в результате разрыва торговых связей первым рухнет Китай, а им удастся, как в пандемию, выйти сухими из воды посредством печатного станка (тогда бизнесу компенсировалось 90% ущерба и было напечатано $3,5 трлн, покрывших 50% федерального бюджета).
Однако у проблем американской экономики есть и другой фундаментальный срез, а именно выбор между гегемонией доллара и реиндустриализацией — первое отрицает второе, так как никто не готов вкладываться в реальный сектор, пока можно играть на бирже, которой нужен сильный доллар. Рано или поздно американской администрации придется разрешить проблему «воздушности» национальной экономики, когда на финансовый сектор приходится минимум 70% ВВП (для сравнения — 5% в 1913 году) и пойти на нечто радикальное (и, скажем прямо, социалистическое) в русле Нового курса Франклина Рузвельта.
Остается ждать, встретит ли Трамп на саммите АТЭС в Южной Корее, который пройдет с 29 октября по 1 ноября, китайского лидера, готового играть по американским правилам, то есть в одни ворота, пойдет ли он на попятную или встреча вообще будет отменена. Странным образом, хотя в геополитике все взаимосвязано, тогда и решится, будет ли Трамп обсуждать с Кремлем вопрос поставки Киеву «Томагавков». В российскую политику уже не раз заходили с дальневосточного угла: это не только Халхин-Гол, но и Англо-японское соглашение 1902 года, ставшее дипломатической подготовкой войны Японии с Россией. Будем считать геополитических «цыплят» по осени.
Больше новостей читайте в нашем телеграм-канале @expert_mag
