15 мая президент США Дональд Трамп завершил трехдневный визит в Пекин. Американский лидер назвал свой саммит с председателем КНР Си Цзиньпином «крайне успешным» и заявил, что в ходе него стороны заключили «фантастические торговые сделки»: рынок КНР будет «поэтапно» открываться для компаний из США, при этом Китай инвестирует в американские компании «сотни миллионов долларов». Также глава Белого дома сообщил, что Пекин намерен заказать 200 авиалайнеров Boeing и что Си Цзиньпин выразил готовность обсудить идею закупок нефти Китаем у США.
Пекин эти заявления оставил без комментариев. Сам Си Цзиньпин по итогам визита сообщил, что стороны «достигли важного консенсуса по поддержанию стабильности торгово-экономических отношений, расширению практического сотрудничества в различных областях и надлежащему решению взаимных озабоченностей».
В чем стороны сошлись, так это в общих взглядах на ситуацию вокруг Ирана и Ормузского пролива, следует из заявления Дональда Трампа после переговоров с китайским коллегой: «Мы обсудили Иран. У нас схожие позиции по Ирану. Мы хотим, чтобы это [конфликт] завершилось, мы не хотим, чтобы у них [иранцев] было ядерное оружие. Мы хотим, чтобы [Ормузский] пролив был открыт».
Официально обе стороны никаких конкретных договоренностей не подтверждали, констатирует заместитель директора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ, эксперт клуба «Валдай» Дмитрий Суслов: «Прозвучали лишь заявления о стабилизации отношений, однако значимых решений, которые устраняли бы фундаментальные проблемы торговых или геополитических проблем американо-китайских отношений по итогам саммита обнародовано не было».
По его словам, встреча лидеров КНР и США в Пекине стала попыткой обеих сторон повысить управляемость их конкурентными отношениями: «Американо-китайские отношения не меняются: ни одна из их фундаментальных проблем не разрешена. При этом ни одна из сторон не заинтересована в эскалации. Китай — потому, что время и так работает на него: он усиливается, в то время как позиции США слабеют. Эскалация же нанесла бы удар по его экономическому развитию. Штаты же к эскалации не готовы: они ослаблены и в их интересах взять паузу, нарастить силы».
Фундаментальных противоречий стороны не уладили, однако прагматизм заставляет их искать пункты, по которым они могли бы сотрудничать, говорит старший научный сотрудник Института США и Канады им. академика Г.А. Арбатова РАН Павел Кошкин: «Экономики США и Китая взаимозависимы. Например, Штаты критически заинтересованы в надежных поставках китайских редкоземельных металлов. После того как торговая эскалация в 2025 г. не сработала — Китай на давление не поддался, — Дональд Трамп, кажется, пытается наладить экономические связи, обращаясь к Пекину не с позиции силы, а на равных. Однако за радужным фасадом заявлений о двустороннем сотрудничестве скрыты прежние подводные камни — например, тот же вопрос Тайваня, по которому стороны не договорились, а лишь в очередной раз подчеркнули свои красные линии, если не сказать обменялись угрозами».
Так, сразу после официальных переговоров с американским коллегой (состоялись 14 мая и длились 2 ч 15 мин), председатель КНР предупредил: независимость Тайваня и мир в Азиатско-Тихоокеанском регионе несовместимы; если тайваньский вопрос решить неправильно, США и Китай «столкнутся или даже вступят в конфликт». Вслед за этим госсекретарь США Марко Рубио подчеркнул, что позиция США по Тайваню не изменилась, попытка присоединить его силой «стала бы серьезной ошибкой» Китая, последствия которой «были бы глобальными».
На основе прозвучавших заявлений говорить о прорывах в экономических взаимоотношениях крупнейших экономик мира сложно, говорит главный экономист Института экономики роста им. П.А. Столыпина Борис Копейкин: «Пока не последовало сообщений о продлении „торгового перемирия“, ограничивающего американские пошлины на китайские товары и предусматривающего продолжения поставок редкоземельных металлов в США, хотя вероятность, что они еще поступят, достаточно высока».
Он констатирует, что тот же импорт американской нефти в Китай прекратился в 2025 г., после введения пошлины в 20% на такие поставки, при этом Пекин пока не сообщал о ее отмене: «Даже на пике в 2020 году поставки из США не превышали 4% китайского нефтяного импорта, поэтому какое-то вытеснение российских поставок американскими крайне маловероятно, тем более на фоне глобального дефицита нефти. Риски для России тут действительно отсутствуют, при этом американская нефть была бы полезна Китаю и для того, чтобы избежать дефицита, и в качестве выгодной уступки США».
Опрошенные «Экспертом» авиационные аналитики скептически относятся к реализации договоренностей о поставках Китаю самолетов Boeing, о которых заявил Дональд Трамп. Без подтверждения со стороны Китая это пока декларация, считает главный редактор портала «Авиа.ру» Роман Гусаров. Однозначно говорить о таких поставках можно будет при наличии контракта у китайских авиакомпаний, добавляет он. С ним соглашается главный эксперт Центра экономики транспорта Института экономики транспорта и транспортной политики факультета НИУ ВШЭ Федор Борисов.
Запреты или договоренности о поставках Boeing — элементы торговой войны США и Китая, отмечают все аналитики. Например, в 2025 г. кратковременный запрет КНР для своих же компаний на закупки американских самолетов стал пиком эскалации торгового конфликта и реакцией на повышение американских пошлин.
По словам директора агентства «Авиапорт» Олега Пантелеева, китайский авиарынок зависим от авиазапчастей из США, своих широкофюзеляжных лайнеров Пекин пока не создал. Сделка сторон может иметь и «закрытые» договоренности, предположил он: например, КНР бесперебойно получает нужные комплектующие, но покупает Boeing, что выгодно обеим странам.
