Позитивная, благожелательная риторика обеих сторон — фон, за которым скрываются сохраняющиеся фундаментальные противоречия, которые продолжат давление на двусторонние отношения США и Китая. Задача лидеров двух государств — минимизировать риски возникновения большого конфликта: в первую очередь переноса противоречий в военное русло, а также повторения прошлогодней торговой эскалации.
Разумеется, о прекращении геополитического противостояния речи не идет: США по-прежнему будут проводить в отношении Китая стратегию сдерживания. Однако стороны демонстративно ищут точки соприкосновения, чтобы не допустить нестабильности, которая бы нанесла непоправимый ущерб им обеим.
Задача Китая, в частности, — добиться, чтобы США не мешали ему концентрироваться на внутренних вызовах. Традиционные для Китая факторы экономического развития сегодня теряют свою эффективность, страна перестраивает модель своего роста. Сосредоточиться на этом Пекину помогла бы более стабильная, предсказуемая внешняя среда. Отсюда все те добрые слова, которыми встречал Дональда Трампа председатель КНР Си Цзиньпин, — в частности, его заявление о том, что китайско-американские отношения остаются важнейшими в мире.
При этом я бы не ждал в этих отношениях практического перелома: речь идет о закреплении того перемирия, затишья, которое установилось после встречи Трампа и Си на саммите АТЭС в Корее в октябре 2025 г.
Например, премьер Госсовета КНР Ли Цян заявил, что надеется на углубление присутствия американских компаний на китайских рынках. Что из этого следует? Ровным счетом ничего: это ни к чему не обязывающее заявление, призванное создать благостный фон. Во-первых, американские компании на китайских рынках присутствуют, они интегрированы в них достаточно широко и глубоко. Но ждут ли их там преференции? Отнюдь. И показательно, что вот об этом господин Цян не сказал ни слова.
Или вот слова госсекретаря Марко Рубио о беспрецедентном росте китайских вооруженных сил в последнее десятилетие: Вашингтон дает понять, на чем сосредоточено его пристальное внимание, облекая это в дипломатичный формат похвалы за успех.
Вдобавок Рубио заявил, что, с одной стороны, США не простят КНР силовое присоединение Тайваня, если оно состоится, а с другой — подчеркнул, что Пекин такой задачи перед собой не ставит, а стремится включить остров в свой состав мирным путем. То есть США своих позиций не оставляют, но в то же время спешат порадовать своего стратегического противника добрым словом, чтобы не провоцировать на эскалацию.
В целом наивно было бы полагать, что США откажутся от такого инструмента влияния на Китай, как поддержка Тайваня. Более того, довольно сложно представить, что Китай мог бы предложить американцам, ради чего они согласились бы это сделать.
Что касается иранского сюжета, то сам Дональд Трамп заявил, что Си Цзиньпин якобы предложил в этом вопросе помочь и пообещал не поставлять Тегерану вооружение. За чем, впрочем, как известно, Китай до сих пор замечен не был. По словам же Марко Рубио, Дональд Трамп за помощью с Ираном к председателю КНР не обращался. Выходит, тот такую помощь предложил самостоятельно.
Как бы то ни было, иранский конфликт — инструмент давления на Китай в руках США: держа свои силы развернутыми в регионе, управляя градусом эскалации, они угрожают 40% поставок энергоносителей в Китай. На этом фоне нарратив о том, что Дональд Трамп приехал к Си Цзиньпину на поклон за помощью в иранском урегулировании кажется несколько поверхностным.
