Минпросвещения выпустило ответ на массовые жалобы родителей тех старшеклассников, которых школы отказались зачислять в 10-е классы. Из ответа следует, что школьная администрация вправе отказать при отсутствии свободных мест. Кроме того, школа имеет право организовать индивидуальный отбор для поступления в классы с углубленным изучением отдельных предметов или для профильного обучения. Хотя по форме это заявление выглядело достаточно мягко, по сути оно означает, что путь к высшему образованию теперь открыт далеко не всем.
Для многих семей это оказалось сюрпризом, хотя право на школьное образование в России гарантировано государством только до 9-го класса (статья 43 Конституции РФ). Также наша Конституция гарантирует общедоступность и бесплатность среднего профессионального образования, этот путь открывается перед подростками после окончания 9-ти классов. Про полное среднее образование, то есть про 10–11 классы, в Конституции не сказано ничего.
Формально выход для тех, кого не взяли в 10-й класс, есть. «Если выпускник 9-го класса не прошел отбор, орган исполнительной власти или местного самоуправления обязан предоставить ему место в образовательной организации в классе универсального профиля либо в другой территориально доступной школе», — сказано в разъяснении Минпросвещения. Но на практике такой вариант часто оказывается недоступен, поскольку мало кто готов к переезду ради школы.
Не все помнят, но в СССР обучение в старших, 9–10-х классах средних школ (в десятилетке) было платным с 1940 по 1956 год. Стоило оно примерно 5% средней зарплаты рабочего или 8–10% заработка колхозника, и, если детей в семье было несколько, то обходилось недешево. Но дело было не в деньгах: молодые сверстники наших дедушек и бабушек вообще не стремились поголовно получить высшее образование. Не было ничего зазорного в отсутствии у человека «корочки» института. А вот желание быстро освоить рабочую профессию, устроиться на завод и стать самостоятельным человеком было у многих.
Огрубив статистику конца 1980-х гг., можно сказать, что лишь половина школьников после 8-го класса шла в старшую школу, а затем только половина из выпускников, окончивших все 10 классов, поступала в вузы. Во-первых, сдать экзамены было сложно: для этого школьную программу следовало не просто «проходить», а серьезно готовиться. Во-вторых, высшее образование, хотя и считалось престижным, не давало в советском обществе решающих преимуществ или принципиально более высокого уровня жизни. Система социальных лифтов была устроена иначе.
Средний рабочий не видел смысла годами «просиживать штаны» за партой ради того, чтобы потом трудиться на том же заводе инженером за ту же зарплату. Любой человек при желании имел возможность уверенно увеличивать доход за счет получения более высоких разрядов прямо на производстве. А если опытного рабочего выдвигали на руководящую должность, то он мог получить высшее образование заочно, уже в зрелом возрасте, с полным пониманием того, зачем ему это понадобилось.
После слома советской системы в 1990-х гг. высшее образование подверглось «инфляции». Получить его мог практически любой желающий по самым разным мотивам, в том числе далеким от академических. В результате ценность такого образования быстро девальвировалась. Поэтому попытка государства в наши дни повысить «эффективность» обучения в старших классах школы понятна и предсказуема.
Текущая экономическая ситуация объясняет, почему такой упор вновь сделан на рабочие профессии. У идеи широкого замещения коренного населения трудовыми мигрантами во многих случаях обнаружились издержки. Да и вознаграждение за «работу руками» за последние годы во многих сферах выросло. Теперь плиточник, электрик или сантехник вполне может иметь доход выше, чем человек, которому он оказывает услуги.
В итоге получается, что государство тратит ресурсы на обучение многих сотен тысяч людей в 10–11 классах, включая тех, кто потом не идет в вуз учиться востребованной профессии. Одновременно зарплата дефицитного специалиста с профильным средним образованием во многих отраслях вполне может быть в 1,5–2 раза и более выше средней по региону. Поговорка «неважно, что ты знаешь, а важно, что ты умеешь» вновь набирает актуальность, тогда как очень многие вузы по-прежнему готовы давать студентам только теоретические знания.
Хотя многие рабочие профессии и раньше не были простыми, в XXI веке специфика производства настолько усложнилась, что за 4–5 лет стало невозможно качественно подготовить инженера, скажем, для авиации или электромобилестроения. Технари приближаются к той же ситуации, в которой уже давно находятся врачи. Их подготовка от вступительных экзаменов до ординатуры, аккредитации и, наконец, первой самостоятельной медицинской операции занимает примерно 10 лет.
Так и инженер, блестяще сдавший ЕГЭ и экзамены в вузе, все равно должен потратить еще минимум 5 лет на практику, прежде чем сможет спроектировать нормальный самолет или электромобиль. Это и без того слишком долго, чтобы тратить годы на не столь нужные два класса в школе. Продуктивнее будет схема «в вуз через колледж», которую, к слову, сейчас активно тестируют власти Китая.
Если родители еще готовы на жертвы ради своих представлений о «правильном» будущем детей, то государство — уже нет. Старшие классы школы, равно как и бюджетные места в вузах, теперь снова только для отличников. Тех, кто готов не просто «проходить» учебные программы, а много и тяжело работать над своим образованием.
