Выбор / Кино

Итальянскому жеребцу в зубы не смотрят

Молодые годы Сильвестра Сталлоне в байопике «Рокки — это я»

Итальянскому жеребцу в зубы не смотрят Фото: Amazon MGM Studios

В российский прокат вышла биографическая драма «Рокки — это я», рассказывающая историю создания боксерского фильма «Рокки», в 1977-м удостоенного трех «Оскаров». Автор сценария «Рокки» и исполнитель главной роли Сильвестр Сталлоне не имел никакого отношения к новому байопику, но отметил портретное сходство актера Энтони Ипполито с молодым Слаем в некоторых ракурсах.

Лидия Маслова Лидия Маслова Кинокритик

«Рокки — это я» можно считать подарком к двум юбилеям: в июле Сталлоне отметил 80-летие, а скромная премьера «Рокки», выпущенного в двух кинотеатрах, состоялась в Нью-Йорке 21 ноября 1976 г. Авторы духоподъемного байопика, чествующего упорство и целеустремленность героя, сгладили и преобразили кое-какие особенно болезненные моменты, о которых можно узнать из только что вышедших мемуаров Сталлоне «Ступени». Это название отсылает к знаменитой символической сцене из «Рокки», в которой на утренней пробежке герой взбегает по ступеням Художественного музея Филадельфии и энергично прыгает, словно предвосхищая ожидающий его взлет на вершину всемирной славы.

Сцена с лестницей в новом фильме разбирается и с точки зрения операторского мастерства — это один из первых случаев применения революционной технологии Steadicam, которую как раз только что изобрел оператор Гаррет Браун (Майкл Фукс). Он охарактеризован как «парень, который работал с „Маппетами“ и снимает ручной камерой» — во время съемок легендарного эпизода на лестнице он кружится с камерой вокруг Рокки, к приятному удивлению никогда не видевшего такой оригинальной операторской техники режиссера Джона Эвилдсена (Джей Дюпласс). Моменты погружения в кинематографическую «кухню» делают вторую половину «Рокки — это я» чуть более интересной, чем первая, в которой юный Сталлоне ведет ожесточенную борьбу за существование. Ее перипетии авторы фильма несколько подсократили по сравнению с мемуарами. На экране мы увидим только одну из многочисленных тяжелых и низкооплачиваемых неактерских работ, которые перепробовал Сталлоне. В начале «Рокки — это я» герой несет на плече одну из огромных рыбин, которых он разделывал в дорогом гастрономе, но уже в следующую минуту Слай гордо увольняется, потому что менеджер не отпускает его на прослушивание.

В реальности, судя по мемуарам, таких красивых независимых жестов еле сводящий концы с концами Сталлоне позволить себе не мог и как-то выкручивался, совмещая поденщину с прослушиваниями, как правило, безрезультатными. Ничего не сказано в книге «Ступени» о пробах для фильмов категории X, хотя Сталлоне вспоминает одновременно смешной и страшный эпизод: по наводке какого-то мутного теневого агента, устроившего ему свидание с якобы продюсером, Слай попадает в нехорошую бруклинскую квартиру, подвергая опасности свою честь, а возможно, и жизнь. Но в «Рокки — это я» все сделано гораздо более плоско и банально: придя на прослушивание для софткорного «фильма для взрослых», Сталлоне решительно спускает трусы, и о том, насколько внушительно их содержимое, можно догадаться по лицам отборщиков — мужчины и женщины средних лет, у которых просто отваливаются челюсти.

Этот слегка скабрезный эпизод напоминает о том, что режиссер «Рокки — это я» Питер Фаррелли ранее был известен как часть тандема «братья Фаррелли», вызывающего у взрослых зрителей ассоциации с такими полупристойными комедиями 90-х — начала нулевых, как «Тупой и еще тупее», «Все без ума от Мэри» и «Застрял в тебе». К сожалению, на зрелом этапе Питер Фаррелли сильно остепенился и утратил значительную часть юмора, вероятно, рассудив, что история лютой борьбы за успех, которую рассказывает «Рокки — это я», ни с какими шутками не совместима. Отдаленно смахивает на шутку разве что повторяющаяся реплика: «Мы же актеры, поэтому все время врем». Подобно тому, как спарринг-партнер Сталлоне Карл Уэзерс (Стефан Джеймс) уверенно наврал, что прекрасно боксирует, так и сыгравшая возлюбленную Рокки Талия Шайр (Кики Сето), не моргнув глазом, врет, что великолепно катается на коньках.

Но это нормально в ситуации, когда и сами авторы «Рокки — это я» постоянно привирают, чтобы напустить в историю побольше мелодраматичности. Например, на пресловутое прослушивание с полным обнажением герой отправляется на пике своего отчаяния — проснувшись на улице в обнимку со щенком бульмастифа, найденным на помойке. На самом-то деле ухитрившийся скопить немного денег Слай купил бракованного, а потому уцененного щенка у заводчика. Но такая прозаическая версия никак не подходит авторам фильма, старающимся сгустить сентиментальные моменты и провести аналогию между выброшенным на помойку песиком и прозябающим на обочине жизни начинающим актером.

В «Рокки — это я» обожаемый Сталлоне пес Баткус (снимавшийся в «Рокки») нагружен дополнительным символическим смыслом. Он становится предметом ожесточенного торга, как и сам Сталлоне со своим сценарием, в нагрузку к которому он продает себя в качестве единственно возможного исполнителя роли боксера Рокки Бальбоа, щеголяющего в халате с надписью «Итальянский жеребец». Но безвестный актеришка в главной роли категорически не устраивает продюсеров Ирвина Уинклера (П. Дж. Бирн) и Роберта Чартоффа (Тоби Кеббелл), мечтающих о Рокки в исполнении суперзвезд вроде Чарльза Бронсона или Клинта Иствуда. Поэтому в середине фильма довольно изрядное количество времени уделено монотонным торгам, когда продюсеры сначала предлагают Сталлоне $20 тысяч за сценарий, постепенно доводя сумму до $360 тысяч, но актер упорно повторяет свое главное условие, вынесенное в название фильма: «Рокки играю я». С этими торгами зарифмована сцена, в которой Слай торгуется с человеком, купившим у него собаку в трудную минуту за $40, но соглашающимся продать ее обратно за тысячу.

В «Рокки — это я» сильно выпячивается роль первой жены Сталлоне, Саши (Аннасофия Робб), как вдохновительницы, без которой, выходит, герою и в голову не пришло бы начать писать сценарии. Мудрая Саша разбирается абсолютно во всем, в частности, сразу характеризует отца Слая, Фрэнка Сталлоне-старшего (Мэтт Диллон), как «козла». Тем не менее авторы фильма и тут сгладили острые углы, в финале помирив отца с сыном, но умолчав, что Слай уволил другого актера, чтобы сделать отцу приятное и дать ему эпизодическую роль в «Рокки», а тот даже на съемках успел потрепать сыну нервы.

Досадным упущением выглядит тот факт, что тему отношений героя с матерью авторы «Рокки — это я» предпочли вообще трусливо обойти, а зря, потому что отношения с матерью — один из важнейших компонентов, сформировавших личность героя. В мемуарах Сталлоне приводит несколько телефонных разговоров, где сын тщетно пытается выбить из мамаши хотя бы крупицу теплоты, и эти диалоги дают понимание, что страдания из-за отсутствия денег и карьерных перспектив не идут ни в какое сравнение с болью от нехватки родительской любви. Но именно эта боль научила Сталлоне держать удар и помогла выработать те бойцовские качества, которые и привели его к успеху, а вовсе не афоризмы умненькой женушки о том, что лучше быть оптимистом и ошибиться, чем пессимистом, который оказался прав.

Продолжая использовать сайт expert.ru, вы соглашаетесь на обработку персональных данных при помощи куки (cookie) файлов, в том числе с использованием сервиса веб-аналитики "Яндекс Метрика", на условиях Политики обработки персональных данных.