Однополярный мир пошел на уступки

О чем Россия, Китай и США договорились в Шэньчжэне

Фото: Вячеслав Прокофьев/ТАСС
Трехсторонний саммит в Шэньчжэне продемонстрировал новый расклад сил в мировой политике, где Вашингтон вынужден выстраивать диалог с Москвой и Пекином на равных. В обмен на согласие России и Китая запустить обсуждение ядерной безопасности Дональд Трамп, ослабленный внутриполитическими трудностями, продемонстрировал готовность к компромиссам по энергорынкам и Тайваню.

Конец однополярного мира

Политолог-американист Малек Дудаков соглашается с выводом газеты The Wall Street Journal (WSJ) о том, что трехсторонний саммит России, Китая и США на полях АТЭС 19 ноября «служит очередным свидетельством конца однополярного миропорядка, в котором доминировали Соединенные Штаты». По его словам, тот факт, что американскому президенту приходится вести диалог с Россией и Китаем на равных, подчеркивает наступление многополярности.
«Успех Пекина в том, что саммит прошел на его площадке: демонстрация того, что судьбы мира вершатся именно в Китае, очень важна для него как для восходящей сверхдержавы», — отмечает эксперт.
Американские мейнстримные СМИ осознают, что однополярный мир подошел к концу, и это отрадно, признает программный директор Международного клуба «Валдай» Антон Беспалов. По его словам, этот процесс начался далеко не вчера, но до недавних пор слово «многополярность» не входило в их лексикон, а при «Трампе 2.0» звучит все чаще. Политолог обращает внимание: WSJ не считает, что встреча в Шэньчжэне поставила окончательную точку, но, похоже, американские оценки направления эволюции международной системы постепенно сближаются с российскими и китайскими. «Хотя, конечно, никогда не будут полностью с ними совпадать», — оговаривается он.
Президент РФ Владимир Путин, согласившись с предложенной западными СМИ аналогией с «Ялтой 2.0», очень тонко расставил все точки над i: да, нынешний саммит похож на прежний, образца 1945 г. — ведь они оба, по сути, фиксируют реалии, спорить с которыми бессмысленно.

Что осталось за кадром

Целый ряд острых вопросов ни в публичной части саммита, ни в итоговом совместном заявлении трех лидеров, затронут не был. Остается только догадываться, обсуждались ли иные аспекты ситуации вокруг Ирана помимо позиции США, согласно которой Исламская Республика не должна обладать ядерным оружием.

Не прозвучало и заявлений, касающихся Украины, хотя сам Дональд Трамп перед встречей анонсировал, что эта тема затронута будет — вслед за подробным ее обсуждением на двусторонних переговорах с Владимиром Путиным накануне.

Наконец, лидеры ни словом не обмолвились об архитектуре безопасности и в целом будущем Европы. К слову, ее непредставленность на трехстороннем саммите стала одним из ключевых сюжетов дня в европейских СМИ (хотя странно ожидать участия в саммите АТЭС представителей ЕС — ни одна из его стран не имеет тихоокеанского побережья). Euronews, например, задается вопросом: «Если Европа не за столом, не находится ли она в меню?».

Перекочевавшие в итоговую совместную декларацию трех лидеров слова Дональда Трампа о том, что необходимо положить конец «глобалистским организациям», которые пытаются действовать далеко за рамками своих юрисдикций, оказались в некотором роде созвучны с тезисом Си Цзиньпина о важности невмешательства держав во внутренние дела друг друга.

Ядерное разоружение

Главным итогом саммита и пунктом финального совместного заявления трех лидеров стала договоренность вести диалог по снижению ядерных рисков и предотвращению распространения ядерного оружия, подчеркивает и.о. завкафедрой мировой политики факультета международных отношений СПбГУ Дмитрий Барышников. Он обращает внимание, что использованные в документе формулировки воспроизводят формулу Рональда Рейгана и Михаила Горбачева, послужившую фундаментом новой советско-американской ядерной дипломатии в 1985 г.
«Декларация задает рамки первого в истории трехстороннего ядерного диалога — пока без обязательств, но с зафиксированной готовностью», — отмечает эксперт. По его словам, это особенно ценно, учитывая, что после истечения договора СНВ-III в феврале 2026 года между Вашингтоном и Москвой не осталось действующих соглашений о ядерных арсеналах, а Китай никогда не участвовал в переговорах в этой сфере.
Тема денуклеаризации — это ответная уступка Китая и России, полагает Малек Дудаков: заявления сторон, в частности слова Си Цзиньпина о необходимости отказа от ядерного оружия, позволяют Дональду Трампу сохранить лицо. «Все понимают, что это нереалистично, однако Москва и Пекин дают Вашингтону возможность запустить диалог по этой теме», — констатирует американист. По его мнению, прогрессом в обсуждении этой темы может стать ее рассмотрение в контексте развития ИИ и предупреждения связанных с этим рисков: этот аспект одинаково чувствителен для всех трех сторон.
Антону Беспалову заявление Си Цзиньпина напомнило о старых добрых временах, когда мировые лидеры единодушно высказывались за необходимость двигаться к безъядерному миру, при этом не забывая о том, что именно ядерное оружие служит главным гарантом стратегической стабильности. «Сегодня ситуация изменилась: мы видим, что новые технологии — необязательно военные, а, к примеру, и искусственный интеллект — служат все более значимым фактором силы государств. Однако ядерные арсеналы — по-прежнему важнейший предохранитель, который удерживает великие державы от катастрофического противостояния», — констатирует политолог.
Он обращает внимание, что Китай смотрит на вопрос иначе, чем Россия и США: Пекин никогда не ставил перед собой цель иметь арсенал, сопоставимый с российским или американским, и не вовлекался в гонку вооружений.

Самое слабое звено

Малек Дудаков считает Дональда Трампа самым политически слабым звеном в тройке лидеров. И китайская сторона активно этим пользуется, подчеркивает американист: ослабленный президент США — это лучшее, на что могли рассчитывать в Пекине.
«Собственно, мы это и увидели — хозяин Белого дома подтвердил неизменность своей позиции о непризнании государственности Тайваня», — уточняет Малек Дудаков. По его мнению, между строк читается и дальнейший отказ от выделения военных траншей этому острову, и американцам совсем не трудно будет на это пойти — ведь они испытывают проблемы из-за истощения арсеналов в войне с Ираном.
«Строго говоря, мы не видим ничего нового, однако само по себе отсутствие провокаций со стороны США по тайваньскому вопросу при Трампе можно считать признаком стремления к конструктивным отношениям с Китаем», — констатирует Антон Беспалов.
Еще один трек, по которому США пошли на компромисс, — договоренность нарастить поставки энергоносителей на мировые рынки, добавляет Малек Дудаков. По его мнению, это может означать, что Вашингтон перестанет препятствовать экспорту нефти из России, в том числе в Китай. При этом Пекин, очевидно, только этим не ограничится и в оставшуюся каденцию Трампа будет добиваться от него новых уступок — по снижению или отмене тарифов и беспрепятственному экспорту американских чипов в КНР, полагает американист.

Продолжая использовать сайт expert.ru, вы соглашаетесь на обработку персональных данных при помощи куки (cookie) файлов, в том числе с использованием сервиса веб-аналитики "Яндекс Метрика", на условиях Политики обработки персональных данных.