В августе этого года гуманоид Tiangong Ultra пробежал стометровку на Всемирных играх человекоподобных роботов в Пекине за 8,64 секунды. Рекорд лучшего спринтера среди людей Усейна Болта — 9,58 секунды — остался позади. Для спортсменов этот успех — очередной повод задуматься над тем, что киберспорт выходит на новый уровень и, возможно, через какое-то время будет конкурировать с ними за внимание аудитории.
Спорт технических достижений
Сразу стоит сказать, что во время забега роботов ни один из финалистов не смог самостоятельно сбросить скорость и затормозить бег. Роботы на полном ходу врезались в защитные маты, отчего некоторые разваливались и искрили на глазах у публики — эти эпизоды разошлись в сотнях вирусных роликов, став главным зрелищем состязаний.
Пятью месяцами ранее забега Tiangong Ultra — 19 апреля 2026 года — дистанционно управляемая версия антропоморфного робота «Молния» (Lightning) компании Honor преодолела 21,1 км за 48 минут 19 секунд. Автономная машина того же производителя потратила чуть больше времени — 50 минут 26 секунд. Среди людей рекорд на такой дистанции принадлежит уроженцу Уганды Джейкобу Киплимо. Всего за месяц до этого он пробежал полумарафон почти за 57 минут.
Сильные эпизоды современного гуманоидного робоспорта легко монтируются в короткое видео. Но просмотры эффектного ролика не равны готовому спросу на регулярный чемпионат
Еще один пример выносливости — гуманоид AgiBot A2. Машина в компании инженеров прошла 106,286 км и попала в Книгу рекордов Гиннесса. На самом длинном отрезке по пути из Сучжоу в Шанхай робот сделал привал, но не по своей воле — дальше без отдыха не могли идти сопровождавшие (и 15 раз заменившие роботу аккумуляторы) люди.
Машины выходят на арену не ради рекордов. Робоспорт становится полигоном для технологий. Стадион становится местом, где индустрия будущего сдает экзамен перед потенциальными заказчиками.
Единственная проблема: экзамен этот очень дорогой, и окупить потраченные на десятки сломанных моделей и сотни (это не преувеличение) узлов и агрегатов деньги продажей трансляций и билетов пока сложно. Антропоморфные машины пока проигрывают борьбу за зрительское внимание просто потому, что на турнирах не хватает эмоций. Если к конструкции «испытания для производителя плюс шоурум для клиентов» удастся присоединить устойчивую выручку от зрелища, у робототехники появится собственная версия спортивной индустрии — с соответствующими доходами от спонсорских контрактов.
«Для нас робофутбол — песочница для апробации систем, которые мы реализуем в научном плане и применяем потом в более практических задачах», — говорит научно-технический руководитель команды МФТИ Starkit HL Егор Давыденко.
Робофутболисту на поле необходимо распознать мяч, подойти к нему, нанести удар, сохранить равновесие и обойти соперника. Среда сопротивляется: соперник мешает, мяч откатывается, столкновение нарушает равновесие. Тем не менее исследовательский прогноз турниров по робофутболу типа RoboCup — это победа автономных гуманоидов над человеческими чемпионами мира к 2050 году.
Проверку спортом одновременно проходят три группы технологий. На уровне железа нужны легкие и мощные приводы, эффективное энергоснабжение и охлаждение, устойчивые к ударам конструкции. На уровне управляющего софта — решения, обеспечивающие сохранение равновесия и согласование движений. А на вершине — модели ИИ, отвечающие за распознавание обстановки, прогноз действий соперника и выбор собственного поведения.
Инженер-робототехник Андрей Гуляев из лаборатории 361.Robotics пробился в составе команды J_lab в финал нашумевшей лиги рукопашных боев среди антропоморфных роботов Ultimate Robot Knock-out Legend (URKL) китайской компании EngineAI. По его мнению, прогресс в подвижности и ловкости машин связан с развитием бесколлекторных электродвигателей и контроллеров. Он высоко оценивает динамику флагманских моделей T800 от EngineAI, но о поединках говорит без особого восторга: «Когда проходит первый вау-эффект, ты видишь, что гуманоид под управлением оператора 50–70% времени просто бьет в пустоту». Это наблюдение идет вразрез с маркетинговыми видео с турнира — и оно хорошо объясняет, почему эффектная демонстрация отдельных ударов еще не складывается в интересный бой.
На самом деле, сделать отдельный красивый удар — уже непростая инженерная задача. Требуется объединить фрагментарные действия в последовательности без длинных пауз. Затем научиться сочетать, например, уход с линии атаки, комбинацию ударов и поддержание равновесия. А итогом должна стать гибкая и плавная смена целых двигательных программ, причем автономно и в соответствии с выбранной тактикой.
Тяжело в учении
Даже сенсационные рекорды сами по себе не гарантируют интереса к просмотру гуманоидного робоспорта. Пока работает «эффект зоопарка»: точно так же, как за движениями роботов, мы любим наблюдать за столь похожим на наше поведением приматов. Сильные эпизоды современного гуманоидного робоспорта легко монтируются в короткое видео. Но просмотры эффектного ролика не равны готовому спросу на регулярный чемпионат.
Зритель скорее будет болеть за команду из инженеров и роботов, а не за конкретный механизм. Лиги с одинаковым железом позволят состязаться разработчикам программного управления и, конечно, производителям различных моделей гуманоидов. Понадобятся техническая инспекция, правила ремонта и ясное разделение автономного и дистанционного управления.
Антропоморфные машины пока проигрывают борьбу за зрительское внимание просто потому, что на турнирах не хватает эмоций
Различия между лигами заметны уже сейчас. Андрей Гуляев указывает на соглашения о неразглашении, ограничивающие обсуждение деталей URKL. Егор Давыденко описывает совершенно иную культуру робофутбола: чемпионы делятся решениями, помогая соперникам подняться на следующий уровень. «Если команда победила, на следующий год она должна вырасти сама над собой», — говорит он. В первом случае технология закрепляет конкурентное преимущество владельца, во втором — соревнование служит еще и механизмом распространения знания.
У состязаний гуманоидов есть несколько потенциальных источников дохода: трансляции, спонсорство, продажа платформ и лицензирование технологий. Сейчас участие в турнирах очень дорогое удовольствие — любая машина стоит дорого, быстро выходит из строя и требует солидного запаса запчастей. Энтузиастам покрыть расходы помогают спонсоры, а крупные корпорации готовы списать убытки.
В целом уже есть доказательства, что люди готовы платить за столкновения и взаимное разрушение механизмов. BattleBots существует не только как телевизионный формат, но и как живое шоу Destruct-A-Thon с продажей билетов. Российская «Битва роботов» действует по такому же принципу.
Воля и разум
Схватки антропоморфных машин нередко сравнивают с собачьими и петушиными боями. В обоих случаях владельцы выводят зависимых от них участников на арену, а публика получает удовольствие от их состязания. Вот только сходство организационной схемы не означает моральной тождественности. Животные испытывают боль и страх, а повреждения калечат их. У спортивного робота такие переживания не выявлены. Сигнал датчика о перегрузке не тождествен страданию, а уход от опасности может быть результатом заданного алгоритма сохранения оборудования.
Наиболее вероятное будущее для робоспорта — это сосуществование исследовательских турниров, инженерных лиг и развлекательных робобоев
Пока в рамках существующей робоэтики нет оснований автоматически переносить на спортивные машины моральный статус животных, но нет и возможности исключать появление чувствительности и эмоций у гуманоидов по мере развития ИИ. Если появятся убедительные свидетельства машинных переживаний, устройство турниров придется пересматривать вместе с допустимостью принуждения и повреждений.
При этом ряд этических вопросов, напрямую связанных с потенциальной зрелищностью, существуют и сейчас. Можно ли заставлять робота изображать страх, унижение или мольбу о пощаде ради просмотров? Как меняется смысл шоу, если человекоподобного участника превращают в объект показательной расправы? Исследования восприятия насилия над роботами показывают, что их внешний облик влияет на моральные реакции людей.
Впрочем, любой разговор об «угнетении машин» стоит начинать не с предположения об их страданиях, а с реально существующего распределения прав. Гуманоид представляет производителя и бренд, но за его перформансом стоят разработчики, сборщики, специалисты по ИИ и т. д. Их труд легко исчезает из публичной истории об инновационной машине.
Наиболее вероятное будущее для робоспорта — это сосуществование исследовательских турниров, инженерных лиг и развлекательных робобоев. Человеческий спорт сохранит преимущество там, где зрителю важны сопереживание, личность спортсмена, его национальность и биография, осознанный риск травм и гибели. Машины предложат другие скорости и нагрузки, но им понадобятся собственные нарративы соперничества. Для производителей ближайший выигрыш будет связан с технологиями, которые переживут конкретный турнир и станут востребованы заказчиками. А передел рынка зрелищ начнется тогда, когда роботы смогут предложить что-то большее, чем просто вау-эффект!
