В онлайн-кинотеатре Wink демонстрируется очередная экранизация повести Аркадия и Бориса Стругацких «Трудно быть богом» 1963 г. Семь из десяти запланированных серий свидетельствуют, что авторы по-своему любят и уважают первоисточник, но интерпретируют его с оглядкой на новые поколения зрителей, воспитанных на космическом блокбастере «Дюна» и средневековом фэнтези «Игра престолов».
Лидия Маслова
Кинокритик
Первая серия нового продукта, где автором сценария и шоураннером выступает Андрей Золотарев, известный среди прочего нашумевшим «Словом пацана», содержит похвальную самоироничную отсылку к предыдущей экранизации «ТББ» — фильму Алексея Германа, где главную роль играл Леонид Ярмольник. В сериале Ярмольник мимолетно появляется в прологе в камео безымянного «наблюдателя», который не пощадил жизни ради науки и испускает дух на орбитальной станции, однако успевает напоследок услышать эпитафию: «Прощай, дружище. Если бы ты знал, на кого тебя променяли».
Принадлежат эти слова герою Сергея Безрукова, который играет историка Александра Васильевича, тоже засланного в инопланетное Средневековье на планету Кеплер под легендой благородного дона Кондора. Большую часть первой серии дон Кондор вводит в курс дел в королевстве Арканар нового сотрудника Института истории Антона, на которого как раз и променяли Ярмольника — нового дона Румату Эсторского играет благообразный серб Александр Радойичич. И замена эта выглядит далеко не блестящей: если Ярмольник под режиссерским руководством Германа убедительно доказал, что способен не только изображать цыпленка табака в передаче «Вокруг смеха», то режиссер сериала Дмитрий Тюрин никакой искры из сербского актера высечь не сумел. Положительное лицо этого Руматы совершенно не отражает мучительной внутренней борьбы, которую описывали Стругацкие: усовершенствованный до предела человек из коммунистического будущего, глядя на окружающие его кошмары феодализма, с ужасом замечает, что не только не способен смягчить арканарские нравы, но и, наоборот, сам постепенно превращается в такое же животное, как большинство местного населения.
Авторы сериала решили конкретизировать внутренние переживания Руматы и увести их от философии истории в более личную сторону: в Арканаре пропал его горячо любимый отец (Виктор Добронравов), заброшенный туда под видом ученого-книгочея доктора Будаха. Маленький Антон не хочет отпускать папу, но тот втолковывает ему свою благородную миссию по улучшению арканарской цивилизации: «У них сейчас очень трудное время. Им только предстоит узнать, что свобода в том, чтобы приносить пользу людям. Нужно спешить, пока они порох не придумали и атомную бомбу». Детские воспоминания героя об улыбчивом и ласковом отце, в которых травка зеленеет и солнышко блестит, приятно контрастируют с беспросветной жизнью Арканара, находящегося буквально во мгле (снимавшийся в иранских песках сериал по коричневатому колориту имеет несомненное сходство с «Дюной» Дени Вильнева).
В принципе, намек на эти отцовско-сыновние переживания можно извлечь из самого романа Стругацких. В нем есть эпизод, когда в очередном приступе сострадания к дремучим арканарцам, не ведающим, что они творят, герой ощущает с ними удивительное родство: «С огромной силой он вдруг почувствовал, что никакой он не бог, ограждающий в ладонях светлячков разума, а брат, помогающий брату, сын, спасающий отца». В сериале отцовско-сыновняя линия получает еще несколько ответвлений — например, в отношениях Руматы с его юным прислужником Уно (Константин Денисов), которого он начинает расспрашивать о его отце, удивляясь, что мальчик совсем не горит желанием увидеться с папашей. Лицо Радойичича в этот момент выражает максимальный градус светлой печали и сочувствия. Бесспорно, достойны всяческого сочувствия и героические попытки автора сценария размазать намеченные Стругацкими сюжетные линии на 10 серий (сама по себе компактная книжка содержит драматургического материала на одну-две серии).
Чтобы сериал как следует разбух и набрал необходимый хронометраж, пришлось ввести дополнительных персонажей, а также переосмыслить уже имеющихся. Не всегда это получается одинаково находчиво, но иногда в сочетании с хорошей актерской игрой дает интересный результат. Пожалуй, самая большая удача кастинга — это Федор Лавров в роли главного антагониста дона Рэбы, рвущегося в диктаторы врага просвещения. Но Рэба, как это часто бывает с отъявленными злодеями, эффектно получался во всех экранизациях, включая фильм, снятый в 1989 г. немцем Питером Фляйшманом, где главу арканарских спецслужб с рептильным антиобаянием сыграл Александр Филиппенко. В исполнении Лаврова, учитывая, что экранного времени у него гораздо больше, жуткий Рэба приобретает еще больший размах и перерастает то одноклеточное, но хищное ничтожество, которое брезгливо описывали Стругацкие. Значительно вырос над собой книжным и король Арканара в исполнении Владимира Юматова: вместо плаксивого дегенерата у Стругацких мы видим проницательного, хотя и пессимистически настроенного, политика и опять-таки страдающего отца.
Спорным решением, на взгляд поклонников романа, может показаться Никита Кологривый в роли барона Пампы, единственного арканарского мужчины, с которым удалось подружиться непримиримому дону Румате: его подкупила доброта Пампы, скрытая за развязными манерами и хулиганской натурой. Последнюю Кологривый передает легко и с удовольствием, но вот с добротой есть некоторые проблемы, отчего и дружба с Руматой выглядит не слишком убедительной. Зато очень достоверной получилась безудержная нимфомания доны Оканы (Виктория Исакова и ее крутобедрая дублерша) — это поистине сексуальный пульс всего сериала. В нем то и дело встречается мизансцена, когда Окана торопливо расстегивает очередные мужские брюки, хотя и этот образ в сериале постарались углубить: Окана тут не просто похотливая курица, а полноценная участница придворных интриг, по-своему преданная мужу, дону Кубу (Федор Бондарчук), тоже имеющему властные амбиции.
Пожалуй, сериалу пошло на пользу то, что примерно к седьмой серии авторы оставляют лицемерные старания усидеть на двух стульях и каким-то образом сохранить интеллектуальную составляющую первоисточника посреди царящего на экране секса, насилия и бесконечного дележа власти. В этой обстановке напоминания об исходной книжке выглядят чужеродными и неуместными, как, например, косвенная цитата в виде обращенного к герою вопроса: «Это тот самый Антон, который видел скелет фашиста, прикованного к пулемету на анизотропном шоссе?» При этом в кадре как бы невзначай попадается синий томик с фамилией Стругацких на обложке, формально удостоверяющий, что создатели сериала первоисточник помнят и чтят, хотя от того самого Антона, который знал слово «анизотропный» и мог применить его к законам исторического развития, на экране давно не осталось и следа.
