Минфин консервативно устанавливает цену отсечения — около $50 за баррель на ближайшие 3 года. Дополнительные нефтегазовые доходы сверх этого уровня пойдут в Фонд национального благосостояния. Логика проста: пока цены благоприятны, нужно пользоваться моментом и накапливать резервы.
Нынешний год показал, насколько быстро меняется конъюнктура. В январе российская Urals стоила в среднем $41 за баррель, в феврале — $44. После перекрытия Ормузского пролива в марте цена взлетела до $77, а впоследствии превышала $100. Но после заключения меморандума между США и Ираном котировки резко снизились до $70–75 — почти на четверть.
Планировать постоянные расходы в расчете на высокие цены рискованно: при очередном падении придется искать деньги на покрытие неожиданного дефицита или сокращать уже утвержденные траты. Консервативный подход позволяет реже пересматривать бюджет вслед за нефтяным рынком и надежнее обеспечивать принятые обязательства.
Поэтому благоприятная конъюнктура — прежде всего возможность пополнить запас прочности. Накопленные в ФНБ средства можно будет направить на покрытие дефицита или новые проекты и задачи. Сколько продержатся высокие цены — неизвестно. А вот какую часть сегодняшних доходов сохранить на будущее — решение, которое государство контролирует само.
