Российские приложения VK, Mail.ru, «Одноклассники», «Дзен», «Юла», «Маруся», а также мессенджер Max пропали из Google Play — магазина приложений для Android. Ранее их также удалили из App Store. Компании VK и «Макс» 13 июля попали под санкции ЕС. Хотя приложения продолжают работать, а установить их по-прежнему можно через RuStore, сайты разработчиков и магазины производителей смартфонов, событие вызвало ожидаемую дискуссию о технологическом суверенитете и способности России поддерживать собственную цифровую инфраструктуру.
Магазины приложений давно перестали быть просто каталогом и превратились в фильтр доверия и основной канал распространения. Исключение из этой среды лишает сервис не столько функциональности, сколько привычной аудитории, вынуждая разработчиков искать обходные пути и объяснять пользователям правила цифровой гигиены.
Период безусловной открытости сети подошел к своему концу настолько близко, что из гипотетической угрозы изоляция национальных сетей превратилась в повседневную реальность. Однако разделение происходит не через отключение кабелей, а на уровне пользовательского опыта.
Цифровая власть теперь сосредоточена не столько у государств, сколько у корпораций — владельцев инфраструктуры (производителей устройств, ОС и магазинов приложений). Политическое решение одной юрисдикции мгновенно материализуется в отсутствие результата поиска или невозможность обновить программу на смартфоне пользователя в другой стране. Само пространство интернета может сохранять сравнительно высокую степень свободы, тогда как доступ к нему будет зависеть от идентификации пользователя, его юрисдикции и решений платформ.
Для Рунета санкции против VK и Max означают окончательный переход из статуса «русскоязычной части интернета» в статус самостоятельной цифровой юрисдикции. Теперь Рунет вынужден развивать собственные инструменты распространения, чтобы снизить инфраструктурные риски. Однако замена внешней монополии Google на внутреннюю монополию единственного магазина не решит проблемы устойчивости. Настоящая автономия достигается множественностью каналов и возможностью выбора для пользователя.
Для государства критически важна работоспособность инфраструктуры вне зависимости от внешних политических решений. Для человека — возможность самостоятельно управлять устройством и определять круг сервисов. Если при построении защитных механизмов мы упустим из виду права пользователя и конкуренцию, мы рискуем воспроизвести модель закрытой экосистемы, где доступ контролируется узким кругом привилегированных участников.
Интернет продолжает работать как глобальная сеть связи, но единое пользовательское пространство уходит в прошлое. «Балканизация» наступила — и границы цифровых юрисдикций теперь проходят прямо через экран смартфона. Борьба смещается к управлению человеческим вниманием, выбором и представлением о доступной реальности.
Однако главный вопрос будущего Рунета лежит не в плоскости наличия собственных технологий, а в том, какие отношения между государством, платформами, разработчиками и гражданами будут заложены в основу этой новой цифровой реальности.
