Президент Национальной ассоциации негосударственных пенсионных фондов (НАПФ)
За два с небольшим года программа долгосрочных сбережений стала одним из самых обсуждаемых финансовых продуктов в России. Заключено уже 11 млн договоров, на счетах накопилось почти 830 млрд руб. (данные на февраль 2026 г.), устойчивый рост даже после эффекта «высокой базы» — все это позволяет говорить: продукт состоялся. Но как часто бывает с любым новым механизмом, на практике выявились сценарии использования, которые не были полностью предусмотрены при разработке.
Участники программы старшего возраста продемонстрировали высокую финансовую грамотность: они быстро поняли, что при условии ежемесячного дохода не более 80 тысяч рублей государство будет ежегодно удваивать их личный взнос на счет в программе в пределах 36 тысяч рублей. Кроме того, на полученную сумму начисляется инвестиционный доход, который в 2024–2025 гг. составлял около 20% годовых. Таким образом, в отдельный год на вложенные 36 тысяч рублей можно было получить до 120% дохода. Это в разы больше, чем по обычным банковским вкладам.
В таких условиях стратегия «вложил — получил поддержку — вывел средства» становится понятным и рациональным выбором. Программа позволяет так поступить, и участники этим пользуются.
Практика использования ПДС как краткосрочного вклада людьми предпенсионного и пенсионного возраста привлекла внимание рынка и регулятора и стала поводом для диалога о будущем программы. Сейчас на повестке дня находится вопрос о минимальном сроке участия для получения права на вывод средств без потерь. В качестве ориентира упоминался пятилетний период, однако это лишь одно из предложений: решение не принято, и обсуждения продолжаются.
За дискуссией стоит ключевой вопрос: как сбалансировать долгосрочную логику ПДС и рациональное поведение ее основной аудитории — пенсионеров и предпенсионеров, которые составляют более 60% участников.
Рынок пытается понять, стоит ли защищать продукт от нецелевого использования ценой популярности. С одной стороны, предложение увеличить до пяти лет срок, после которого можно вывести средства софинансирования без потерь, выглядит как взвешенная мера. Тем более что сумму личных взносов участник сможет забрать в любой момент, не дожидаясь пока истечет 15-летний срок действия договора. С другой стороны, для самой массовой категории участников ПДС — пенсионеров и предпенсионеров — пятилетний срок может оказаться критичным. Для человека 60–65 лет заключение договора на 15 лет может означать выход за горизонт планирования.
Внимание участников программы уже привлек вопрос о применимости возможных нововведений к действующим договорам. Полагаем, что ретроспективное изменение условий маловероятно. Программа долгосрочных сбережений строится на принципах контрактных обязательств между гражданином, государством и рынком. Сохранение стабильности условий для уже присоединившихся участников является залогом доверия ко всей системе, и регулятор, скорее всего, будет придерживаться этого подхода.
Статистика показывает, что опасения могут быть преждевременными. Хотя в третьем квартале 2025 г. действительно был всплеск досрочных выходов из программы, по-настоящему массовым его назвать нельзя. Если посмотреть на цифры — 18 млрд из более чем 800 млрд руб., или чуть более 2% — становится очевидно, что подавляющее большинство пенсионеров сохраняют лояльность программе. Они продолжают делать взносы, воспринимая ПДС как привлекательный инструмент накопления с государственной поддержкой.
Главный вызов для программы долгосрочных сбережений заключается не в поведении небольшого числа ее теперь уже бывших участников, а в поведении молодежи, которая редко задумывается о сбережениях. Многие молодые люди больше хотят «жить здесь и сейчас», хотя максимальный эффект от участия в ПДС проявляется как раз через 10–15 лет, когда работают уже не только стимулы от государства, а сложный процент. Именно у молодежи самый длинный инвестиционный горизонт и наибольший потенциал капитализации.
Низкая вовлеченность молодежи и людей среднего возраста — это системная проблема. Ее решение лежит в развитии не только индивидуальных программ, таких как ПДС, но и корпоративных пенсионных программ (КПП), которые делают накопления частью социального пакета. Когда работодатель выступает партнером, который не только администрирует процесс, но и софинансирует взносы, инструмент становится понятнее и ближе для молодого специалиста.
На сегодняшний день в России охват населения добровольными пенсионными программами (включая ПДС и корпоративные программы) составляет, по разным оценкам, всего лишь около 8% занятого населения. Для сравнения: в развитых странах этот показатель достигает 60–80%. При этом молодежь и даже люди среднего возраста пока демонстрируют низкую вовлеченность. За дискуссией про обновление правил досрочного закрытия счетов ПДС важно не потерять из виду эту более значимую проблему. В будущем успех усилий по повышению достатка пенсионеров будет зависеть от того, насколько удастся совместить интересы разных возрастных групп и сохранить у общества доверие к системе долгосрочных сбережений.
