Российско-американская встреча на высшем уровне, прошедшая в штате Аляска 15 августа (в ночь на 16 августа по московскому времени), стала первой очной встречей лидеров двух стран с июня 2021 г., когда Владимир Путин общался с Джо Байденом в Женеве. Это 7-я встреча Путина и Трампа. Предыдущий раз президент РФ (тогда им был Дмитрий Медведев) приезжал в США в 2010 г. Американские СМИ называли встречу «саммитом больших ставок», а «Эксперт» поговорил с политологами о том, насколько реальность соответствует этим ожиданиям.
«Международной изоляции России больше нет и в помине»
Тимофей Бордачев
Научный руководитель Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ, программный директор международного дискуссионного клуба «Валдай»:
Сразу призываю не принимать во внимание оценки американских СМИ, которые выражают разочарование итогами саммита. Журналистам свойственно завышать ожидания, и то, что они не оправдались, — это их проблема, а не Путина и не Трампа. Саммит прошел максимально успешно, стороны достигли прорыва — он показал, что никакой международной изоляции России, стратегического поражения больше нет и в помине. Та ситуация, которая была последние три года, закончилась. Судя по репликам и Путина, и Трампа, наши позиции по украинскому урегулированию сблизились. Я не знаю, о чем они договорились или не договорились, но это не так важно. Они не обязаны докладывать СМИ об этом. В международных отношениях вообще никто никому ничего не должен, все отстаивают свои интересы и борются за них. Я бы также не сильно обращал внимания на заявления Трампа накануне саммита, — мало ли что он мог наговорить. Он говорит, что считает нужным в конкретный момент.
«Никаких жестов доброй воли ни со стороны Москвы, ни со стороны Киева ожидать не следует»
Дмитрий Абзалов
Президент Центра стратегических коммуникаций:
То, что стороны договорились никому не рассказывать о принятых на саммите решениях, не означает, что таких решений нет. То, что Трамп делает уже после отлета с Аляски, показывает, что он хочет ускорить переговорный процесс, ковать железо, пока горячо. Первоначально его схема выглядела как поэтапное замирение: перемирие в воздухе, перемирие в целом, трехсторонняя встреча и, наконец, мир. Столкнувшись с сомнениями Путина, Трамп уже в самолете по пути в Вашингтон принял решение максимально сократить эту схему — сразу мир, без промежуточного перемирия. Он хочет форсировать процесс и выйти на трехсторонний саммит в течение 2–3 недель. Для этого Трамп ждет в Вашингтоне 18 августа Зеленского (который сейчас находится в Великобритании), а в воскресенье собирается экстренный саммит ЕС для выработки солидарной позиции по этой новой схеме. При этом надо понимать, что никаких жестов доброй воли ни со стороны Москвы, ни со стороны Киева ожидать не следует: стороны будут продолжать боевые действия до последней минуты, причем всё более интенсивно, чтобы максимально усилить свои позиции, когда дело дойдет до мирного соглашения.
«Пока нет признаков, что картина мира у какой-либо из сторон изменилась»
Михаил Виноградов
Президент фонда «Петербургская политика»:
Я не думаю, что у этого саммита есть бенефициары. Результаты размыты — каждая сторона будет их интерпретировать в свою пользу. У Трампа сохраняется возможность переинтерпретировать итоги в зависимости от конъюнктуры. Но собственно готовых результатов нет или, по крайней мере, они не обозначены. Мы видим, что оценки сторонами военной составляющей расходятся. Российские официальные лица комплиментарно для себя оценивают ход военных действий. В то же время во многих странах мира распространено мнение, что на фронтах, скорее, ничья, а потери сторон соизмеримы, поэтому нет особых резонов для того, чтобы уступать Москве. Пока нет признаков, что картина мира у какой-либо из сторон изменилась. Карт-бланш на продолжение военных действий Путин никогда от Трампа не получал. Здесь, скорее, вопрос в том, возрастают ли риски ведения военных действий без такого карт-бланша. Саммит ситуацию принципиально не поменял, — если за ним не последует интенсивных дипломатических усилий. Такие усилия возможны, но следует учитывать, что это многосторонний процесс, в котором каждая из сторон (Москва, Киев, Вашингтон, Евросоюз, в потенциале Пекин) будет ориентироваться на собственную позицию. Сложно сравнивать с ситуацией «раздела мира» в условной Ялте, потому что в Ялте-1945, собственно, военный расклад уже сложился и оставалось его оформить, а сегодняшние военные результаты заметно более размыты.
