В прокат выходит анимационный фильм «Капитан Невельской и земли черного дракона» о Геннадии Невельском, адмирале, который бескровно присоединил к России дальневосточные территории. Этот мультфильм сегодня в рамках программы Восточного экономического форума планируется продемонстрировать президенту Владимиру Путину. По мотивам сюжета фильма будет разработана серия учебных и игровых проектов для интеграции исторического контента в школьное образование. Перед премьерой «Эксперт» поговорил с одним из основателей студии Виталием Теном.

— Почему вы решили создать фильм об адмирале Геннадии Невельском сейчас? Что вас к этому подтолкнуло?

— В 2020 году мы оказались на небольшой выставке в Хабаровском крае — ребята из Владивостока привезли на нее мангу про Невельского. Мы прочитали ее и задумались: есть уже много фильмов про Екатерину Великую, Петра Первого, Ивана Грозного, но исторические герои, которые важны для нашего края, остаются в тени. И решили, что это наша миссия — рассказать о Невельском.

Он присоединил к России огромные территории на Дальнем Востоке без единой пули. На эти земли тогда было три претендента: Китай, Англия и Россия. И что сделал Невельской? Он отправил экспедицию и начал окультуривать местное население: рассказывать им про русские традиции, историю, ценности. Передавать лекарства, посуду, самовары, одежду, ткани, инструменты. То есть он действовал не оружием, а культурой.

— Вы изучили много материалов о Невельском?

— Мы шесть месяцев работали в архивах. Изучали, какое образование получил Невельской, как одевался в юности — это не попало в фильм, но помогло понять, как он сложился как личность. В те времена у российских офицеров была просто невообразимая подготовка: они знали минимум три языка, играли на музыкальных инструментах, умели фехтовать. У них был предмет «театр» — не для того, чтобы выступать на сцене, а чтобы исполнять роли на переговорах. Это был комплекс цельного образования, где осваивались не только навыки и умения, но и волевые свойства человека: смелость, ответственность, терпение, воля, вера в себя и команду, верность главнокомандующему. Офицеры тогда действительно были элитой, носителями русской культуры.

Мы читали, как одевалось в то время местное население, у нас в фильме коренные жители говорят на родном языке, который больше почти не используется, — о нем мы тоже узнали из архивов.

— Но ваш фильм не байопик Невельского. В нем есть вымышленные персонажи и события, есть даже фантастический элемент. Допустим ли вымысел в фильмах об исторических личностях?

— Мы долго об этом спорили. Для нас главной целью было не сделать фильм как можно более близким к историческим фактам, а привлечь молодую аудиторию. Подростков сейчас больше интересуют компьютерные игры, а на историческое кино они не пойдут. И мы добавили в фильм элемент фантастики. Наша задача — это популяризация. Зрители, которые посмотрят фильм, узнают о Невельском и после этого могут сами подробнее изучить его биографию, найти о нем данные в интернете и в книгах, пойти в музей — и там уже им расскажут достоверную историю.

— Фильм называется «Капитан Невельской и земли Черного дракона». Что за «Черный дракон»?

— Это река Амур — «Черным драконом» ее называют китайцы. А черный он потому, что вода в реке темная. Местное население верит, что река живая: она же течет, шумит, в ней плавает рыба. И этот черный дракон появляется у нас в фильме.

Еще одна важная задача, которую мы ставили перед собой, — показать природу Дальнего Востока. Виды в фильме невыдуманные, они срисованы с реальных локаций: там можно увидеть тайгу, вулканы Камчатки, Охотское море, побережье острова Сахалин. Мы собираемся показывать фильм за границей. Но когда говоришь с иностранцами про Россию, они знают только Москву и Сибирь, а про Хабаровск, Камчатку, Сахалин ничего не слышали.

— Что определило визуальный стиль «Капитана Невельского»?

— Стиль несколько раз менялся. Первым референсом была манга, которую мы видели на выставке — сначала мы хотели, чтобы это было аниме. Потом мы от этой идеи отказались и выбрали рисовку с грубыми чертами лица, угловатостью, несформированностью, характерными для подростков. Затем художники этот стиль оттачивали, он пять или шесть раз менялся, прежде чем нашли финальный вариант.

— Сложно ли было открыть анимационную студию в Хабаровске?

— Когда мы с Ильей Кузнецовым (директор и сооснователь «Мечталета». — «Эксперт») решили основать анимационную студию в Хабаровске, нам говорили: «Вы сошли с ума, какая анимация? У нас нет нужного образования, институтов, технической базы — вообще ничего нет. У нас есть лес, есть рыба, есть горно-обогатительные комбинаты — занимайтесь этим». Но у нас в одном институте в Хабаровске 12 тыс. студентов, в другом — 10 тыс. И мы знали, что среди них есть такие же творческие люди, как мы, которые нафиг никому не нужны. Но на самом деле они такие же алмазы и золото. Если их правильно организовать, дать им возможности, то они будут ничем не хуже, а где-то даже лучше, чем творческие коллективы в других странах. И первое, что мы сделали, — просто начали их собирать.

И мы решили, что раз уж решили создать студию, нужно идти до конца. Связались с русскими эмигрантами, которые работают в Disney, и сказали: ребят, можете поучить наших? Они согласились и провели несколько лекций. Потом мы сделали первый фильм про Сахалин, быстро начали расти, выпустили еще фильм. Пошли в Тихоокеанский государственный университет с запросом на создание направления анимации, и они создали там кафедру анимации — на нее уже был первый набор, около 18 человек.

В 2020 году мы выпустили сериал «Спина к спине» — про друзей-рюкзачков, которые живут в своем мире и все время попадают в приключения. Права на него купили в 27 странах, и первыми были китайцы. А в России он никого не заинтересовал. Помню, как мы приехали в Москву, показывали его разным стримингам и каналам и нам говорили: «Откуда вы, из Хабаровска? До свидания!» Типа, ребята, вы такие в лаптях приехали, вообще не понимаете, что делаете. А потом мы предложили сериал китайцам, и они сказали: «Ок, сможете сделать 26 серий?» Мы сделали. И когда «Спина к спине» появился на Tencent, крупнейшей площадке в Китае, к нам уже сами пришли российские стриминговые платформы.

— В каком состоянии сейчас находится анимация в России?

— Она недофинансирована — идей очень много, но на их реализацию выделяется недостаточно ресурсов. В 1990-е было не до анимации — решали первоочередные задачи: накормить и одеть людей, привести в порядок промышленность и производство. В последнее время государство начало поддерживать высокотехнологичные творческие проекты, в прошлом году вышел закон о креативных индустриях, в котором говорится и об анимации. Региональные власти начали вкладывать в анимацию. Так, например, Хабаровский край — один из первых регионов, который начал ее поддерживать. Но работы предстоит еще много: мы работаем над тем, чтобы частные инвестиции тоже пошли в анимацию.

У нашей студии есть глобальная задача — выработать русский стиль анимации. Если вы увидите аниме, вы сразу скажете: о, это Япония! Если вы посмотрите фильм Disney, вы скажете: о, его сделали в Америке. У каждой страны есть определенный стиль. Да, у нас в России уже есть «Три богатыря», «Смешарики», «Маша и Медведь», но пока анимационных картин не так много и национальный стиль формируется очень медленно.

— Российские анимационные картины борются за внимание зрителя не только между собой, но и, условно, с аниме, с картинами Pixar. Как вы считаете, в чем преимущество российской анимации, почему зритель должен выбрать ее?

— История — это вообще самое главное. Никто не умеет писать истории так, как русские. И наша литература Золотого века это доказала. Но мы не умеем ее распространять. И если говорить о маркетинге, то это слабое место, мы не умеем себя подавать, позиционировать в мировом пространстве, в отличие от Америки, где с ним отлично умеют работать.

— Чего сейчас зрители ждут от анимационного фильма, какой у них запрос?

— Когда мы готовимся выпустить фильм, мы работаем с историками, социологами, культурологами и психологами, проводим фокус-группы. Скоро у нас выходит фильм «БАМ» про девочку, которая приехала в тайгу искать брата, потерявшего себя: гордыня, высокомерие в отношении к природе, людям привели его к непростой ситуации. И эта история проходит в декорациях Байкало-Амурской магистрали.

Мы собрали фокус-группу из 60 детей, показали им фильм. Изначально это был хоррор: поезд приезжал в пещеру, где жил ужасный монстр, он всех съедал. Но дети из фокус-группы сказали, что такого не хотят — им интереснее оказались простые житейские истории и настоящие судьбы людей.

Опросы, которые мы провели, показывают, что сейчас в обществе много тревожности, неопределенности и страхов — и в ответ на это зритель ищет возвращение чувства опоры и смысла. Поэтому в кино нам важно формировать такие ценности, как стабильность — мир, в котором все еще есть порядок, определенность, понимание того, что происходит и чем все закончится.

В 1990-е, когда страна разваливалась, привычная реальность исчезала, а почва уходила из-под ног, многие люди держались за семью — за простые и понятные вещи, которые давали ощущение дома, принадлежности и смысла.

Сегодня мы снова живем в период огромной неопределенности. Меняются экономика, технологии, профессии, привычный уклад жизни. Человека постоянно мотает между возможностями, страхами и чужими представлениями о том, каким ему нужно быть. Поэтому сегодня снова нужен фундамент — то, что позволяет человеку не потерять внутреннее направление.

И здесь огромную роль играет искусство — прежде всего кино и литература.