Очередной фильм сказочной франшизы «Последний богатырь» представляет собой спин-офф, сосредоточенный на судьбе Колобка, впервые появлявшегося как эпизодический персонаж шесть лет назад в серии «Последний богатырь. Корень зла». Вокруг «Колобка» сложилась атмосфера скандальности, связанная с тем, что ради возможности как следует прокатать отечественный продукт был отложен пиратский релиз нового «Человека-паука».

Самое смешное, что авторы и «Колобка», и фильма «Человек-паук. Новый день», в сущности, пытаются говорить об одних и тех же психологических проблемах — самоидентификации и принятии себя, которые актуальны прежде всего для юного зрителя, хотя пример Питера Паркера показывает, что и вполне взрослый человек может надолго забуксовать в непонимании, кто он такой на самом деле. Колобок, конечно, выглядит существом более цельным и решительным, чем Человек-паук, в том числе и потому, что он всё-таки постарше и лучше закален «жизнью босяцкой», в результате которой у него «зачерствела корка и нрав». К тому же Колобок нарисован по образу и подобию озвучивающего его Гарика Харламова, чей имидж телевизионного юмориста ассоциируется с изрядной долей цинизма и не всегда политкорректного юмора.

Над продюсерскими опасениями по части соблюдения политеса и способности развязного героя в любой момент ляпнуть что-нибудь не то, не слишком соответствующее строгим канонам доброго семейного фильма, Колобок принимается иронизировать с самого начала, обращаясь к какой-то маленькой девочке, как бы символизирующей целевую аудиторию: «Тебе только шесть? Тогда мою историю во всех подробностях не расскажешь». Но в выражениях Колобок всё равно не слишком стесняется и часто называет вещи своими именами: первым делом с его шаловливого языка срывается некорректное слово «страхолюдина». Герой быстро исправляется, рассказывая про одну некрасивую девицу, которая испекла его в рамках магического ритуала, чтобы обрести пригожую внешность: жестокий этот ритуал предполагает необходимость не только испечь Колобка, замесив тесто на живой воде, но и зарезать его потом специальным кинжалом.

Хитрый Колобок, однако, ушел от «свинорыльницы» и прибился к банде «кровожадных, но очень тупых» разбойников под предводительством Власа по прозвищу Волк, которого играет Гоша Куценко, по-волчьи посверкивающий глазами разного цвета. Выглядит это тревожно, особенно когда мегаломаньяк Волк начинает кошмарить свою стаю, объявляя: «Без меня вы все пыль». Комический потенциал Куценко, к сожалению, на полную мощность не используется, хотя слово «шкуреныш» (так бандит называет Колобка) приятно оживляет диалоги, редко отмеченные блистательным остроумием. Чаще юмористический эффект возникает не столько от шуток, написанных сценаристами, сколько от характерной харламовской подачи — например, когда Колобок вспоминает свою бурную юность, пролетевшую в грабежах и разбоях: «В злодейских кругах меня называли по-разному: тесто-невидимка, каравай-молния, крадущийся хлеб, затаившийся батон…» Или, например, когда Колобок-Харламов пытается уверить, что слово «купец» чрезвычайно смешно само по себе, у него это почти получается с помощью одной только интонации.

И всё-таки чаще режиссер «Колобка» Антон Маслов полагается на чисто физический, а не на словесный юмор: главная фишка тут в том, что Колобок получает волшебную способность вселяться в выбранное им человеческое тело: сначала он метит в эффектного богатыря Финиста Ясного Сокола (Кирилл Зайцев), но, промахнувшись, оказывается в неказистом полноватом теле пекаря Тихона (Дмитрий Журавлев). Шестилетние дети, безусловно, порадуются длинной сцене, сопровождающей подселение Колобка в Тихона, когда на радостях от обретения рук и ног герой пускается в дикий пляс и прыгает по лужам. Любопытно, что эта тема подселения в чужое тело опять-таки роднит «Колобка» с «Человеком-пауком», где важное место в сюжете занимает телепатка, способная вселяться в разных людей. Колобку по условиям игры доступно только одно тело, зато влезать и вылезать из него можно бесконечное количество раз, достаточно произнести заклинание: «У этого сутулого забираю тулово» или совсем простенькое «Жу-жу, выхожу».

С этой темой «переселения душ» связан важный педагогический месседж «Колобка», внедряющего идею о том, что внешняя оболочка, которую можно поменять, улучшить или испортить, в конечном счете не так важна, как гармоничное внутреннее самоощущение. «Главное — жить с душой своей в согласии», — рассуждают герои фильма, декларирующего утешительную мысль, что миру нужны не только богатыри и красавицы: в нем любой человек может оказаться на своем месте, если не будет слишком изводить себя из-за того, что его внутренняя суть не соответствует внешнему облику. Трагический конфликт между душой и телом отражает один из самых забавных персонажей фильма — огромный Медвееж (Дмитрий Колчин). Имея абсолютно ежиную внешность, он ощущает себя медведем, потому что это более престижно: ежи мелкие и никчемные, а медведь — король леса.

От аналогичного искаженного восприятия себя страдает и главная героиня Колобка, миловидная Лада (Мила Ершова), в результате наложенного на нее проклятья уверенная в своем уродстве, тем более что в разных поверхностях очень убедительно отражается ее гигантский нос с бородавкой. На примере замороченной Лады авторы «Колобка» учат поменьше зависеть от общественного мнения и от того, каким образом ты отражаешься в чужих глазах — сам-то Колобок демонстрирует совершенно наплевательское отношение к тому, что о нем подумают люди, которых он называет кожаными мешками.

Придирчивое женское общественное мнение в «Колобке» остроумно изображают волшебные зеркала с разными персонажами: в одном, всевидящем, сидит строгая Елена Подкаминская в кокошнике, которая всех видит насквозь, в другом «свет-зеркальце» обретается Татьяна Догилева с косичками, создающая атмосферу многословной суеты. Тем самым авторы как бы очерчивают два полюса женской индивидуальности, которая может быть как полезной и мудрой, так и наоборот — будет только сбивать с толку и всё портить. Жертвой последней и оказывается бедняжка Лада, терзающаяся необходимостью прирезать Колобка, к которому успела по-дружески привязаться, несмотря на его сложный характер. Тот поначалу огорчен вероломством девицы: «Меня ножичком? И всё ради того, чтобы харею стать попригожей?» Однако быстро берет себя в руки и запрещает лезть к нему под корку, то есть в душу: «В этом мире нужно жестким быть, удар держать, а то вырастешь ватрушкой сладенькой». Трудно не согласиться с этой хлебобулочной метафорой, хотя в финале сам же Колобок вносит долю здоровой иронии и напоминает, что не нужно принимать каждое его слово за истину в последней инстанции: «Я говорящий хлеб. Хоть иногда можно сомневаться в том, что я несу?»