Без «надежды для Гаити»

Елена Чудинова
27 января 2010, 20:18

Только что прошел благотворительный телемарафон «Надежда для Гаити». Мировые звезды шоу-бизнеса, в том числе Джордж Клуни, Мерил Стрип, Брэд Питт, Клинт Иствуд, Джулия Робертс и Леонардо ди Каприо, собрали в помощь пострадавшим более 57 млн долларов. Все это, безусловно, могло бы навеять утешительные мысли о гуманной сущности нынешнего западного общества, когда б не досадная уверенность в том, что до страждущих деньги эти в очередной раз не дойдут. Все это мы сто раз уже проходили. Нет бедствия такого масштаба, чтобы масштаб этот заставил постколониальных князьков отказаться от возможности погреть руки на бедствиях соотечественников. Поэтому человеколюбивые рачения Леонардо ди Каприо и Джулии Робертс являются всего лишь игрой взрослых ребят, играют в которую из самых добрых побуждений, но без особого практического смысла.

Одна моя знакомая, поглядев по телевизору, как пострадавшим гаитянам раздают гуманитарные сухарики, с ужасом произнесла «Люди так истощены! Просто живые скелеты!» Было это дней через десять после катастрофы. Горазды же мы безмятежно принимать увязку дикторского текста со зрительным рядом! Всякий, хоть раз сидевший на диете, уверенно скажет, что дойти за десять дней до состояния «живого скелета» невозможно, даже если вообще ничего эти десять дней не есть. Проще говоря, предельно истощенное состояние является для гаитян не катастрофическим, а самым что ни на есть обыденным.

Не вполне подошли к истине даже те, кто вообще осмеливается говорить, что подобные Гаити страны живут только на подачки. В этих землях, погрязших в таком уродливом постколониальном явлении, как трайбализм, подачки эти в действительности достигают ровно того тонкого слоя населения, у которого в руках автоматы. Поэтому ущербна в квадрате расхожая логика: да, Сомали, Либерия или Гаити – паразитарные образования, но подавать им на бедность все же надо, «там ведь люди живут»: люди там не живут, а умирают. Не знают медикаментов, едят все, что движется. И воспроизводятся (с немалым положительным сальдо) единственно по той причине, что противозачаточные средства там такая же немыслимая роскошь, как башмаки. Так что добросердечное телевизионное сотрясание эфира процентов на девяносто девять послужит единственно украшению причудливого быта племенной знати.

Что побуждает телезвезд организовывать бессмысленные денежные сборы, а телезрителей – эти сборы делать? Обычный общественный идеализм.

Идеализм в мировом масштабе вообще является традиционным источником множества преступлений против человечности и человека. Когда ж наконец у нас достанет твердости понять, что построение демократий в ряде стран – химера идеализма? Страны такие еще Константин Циолковский определял как «внеисторические». Можно, вопреки многочисленным государствостроительным экспериментам второй половины XX века, отрицать Циолковского, но чудовищная, как кошмарный сон, жизнь в этих странах от толерантного камланья на волос не сделается легче. Хоть ты тресни от усердия – а вместо демократии будет там запредельная нищета, обуздываемая запредельной жестокостью.

Отказ от колониализма, однозначно поставленный себе в заслугу современным белым человечеством, по сути, означает только одно: признание права на существование за всевозможными ритуальными убийствами, каннибализмом, побиениями камнями либо выдачей замуж девочек, не достигших репродуктивного возраста. Чтобы противодействовать всем этим национальным культурным особенностям, иного эффективного механизма, кроме колониализма, покуда не придумано.

Но и мечтания о возвращении к колониальному мироустройству также являются сегодня идеализмом. Из колониализма нами самими начисто выбита идеологическая база, краеугольными камнями которой были патернализм и миссионерство. Все это признано аморальным. Моральным же для нашей цивилизации считается потребность кого-нибудь «демократизировать». С этой утопической целью даже не предосудительно соваться на чужую территорию. Ничего путнего из этого, понятное дело, выйти не может.

Сейчас идут подсчеты – сколько десятилетий и миллиардов надо потратить для восстановления Гаити? Но не спрашивается – зачем нужно все это восстанавливать? Гаити стоит наособицу даже в ряду стран-попрошаек, прошу прощения, среди гордых и независимых молодых государств. Ему не полвека, как другим, а целых два. Могло, стало быть, повзрослеть, но не сумело, и на мысли это наталкивает на самые нерадостные. И господствующей религией гаитян является вудуизм, жрецом которого, «Бароном-Субботкой», был популярный диктатор Франсуа Дювалье, вооруживший для своей гвардии «тонтон-макутов» – зомби (или людей, считавших себя за таковых, что мало чем лучше). При следующей диктатуре зомби сменило ополчение с говорящим самоназванием «Армия каннибалов». И только изрядный дурак может счесть сие аллегорией.

Еще лет тридцать назад знаменитый путешественник и ученый Жак-Ив Кусто пытался донести миру, что хищнические вырубки лесов превратили Гаити в бесплодную пустыню.

Как ни крути, а протекторат нужен. Вот только новые протекторальные формы, реально отвечающие вызовам времени, для подобных стран еще не выработаны, и выработаны не будут, покуда мы тешимся демократическими иллюзиями. Если все сложится к лучшему, если новые протекторальные формы будут разработаны (а времени-то остается совсем ничего, причем не только для проблемных стран) термин «патернализм» будет перекрещен во что-нибудь стилистически нейтральное, такое, что разъеденный рефлексией разум сегодняшнего потомка колонизаторов окажется способен его безболезненно переварить.

Можно, конечно, идти и другим путем. Можно бессмысленно собирать деньги и удивленно смотреть на кровавые свалки, устраиваемые из-за горсти риса и пачки сухариков все множащимися люмпенами – детьми и внуками прежних земледельцев. По упомянутой выше причине на всех этого риса все равно не достанет. Но ведь это же сущая ерунда в сравнении с нашим уважением к чужим культурным особенностям.