Взрывоопасные факторы

Вадим Пономарев
18 мая 2010, 15:33

Премьер-министр Владимир Путин вчера вечером на селекторном совещании, посвященном расследованию трагедии на шахте «Распадская», устроил разнос владельцам и топ-менеджменту шахты. Он подверг резкой критике существующую систему оплаты труда шахтеров и технику безопасности предприятия. Очевидно, именно проблема с соблюдением техники безопасности, по мнению власти, стала главной причиной трагедии в Междуреченске.

Т

акого от премьера, судя по всему, никто не ожидал. Совещание началось довольно мирно. Генеральный директор Распадской угольной компании Геннадий Козовой доложил о том, что шахта обследуется, что готовится план по ее восстановлению, а председатель совета директоров Evraz Group Александр Абрамов — о том, что «Евраз» готов трудоустраивать всех обратившихся родственников шахтеров на предприятия группы в Новокузнецке и Кемеровской области. Губернатор Кузбасса Аман Тулеев заверил премьера, что дети погибших шахтеров будут находиться под особым вниманием региональных властей до совершеннолетия. Затем, правда, ситуацию несколько обострил глава следственного комитета при прокуратуре РФ Александр Бастрыкин, чьи следователи встречались с родственниками погибших. «По вашему поручению такая встреча состоялась. Она была очень полезной для следствия. В процессе достаточно долгой беседы нам было рассказано о многочисленных нарушениях, которые имели место на шахте, в том числе и в части обеспечения безопасности работающих. Эта информация нами зафиксирована, будет проверяться следственным путем», — доложил главный следователь страны. Тут-то премьер, не дожидаясь конца следственных действий, «взорвался» сам.

Техника взрыва

Напомним, два взрыва, прогремевшие в ночь с 8 на 9 мая на шахте «Распадская» в Кемеровской области, унесли жизни 60 человек (еще 24 человек считаются пропавшими без вести) и минимум на год дестабилизировали положение на рынке коксующегося угля для отечественных металлургов (шахта производила более 10% от общего количества таких углей в стране). Официальных итогов причин этих взрывов пока не обнародовано, но причиной первого из них все чаще называют традиционный для подобных трагедий метан. О том, почему он взорвался на «Распадской», которая считалась самой передовой шахтой в стране с точки зрения обеспечения безопасности, по сути, вчера и начал говорить Путин. «Затраты на охрану труда с 1998 по 2008 год в этой сфере выросли у нас за это время практически в девять раз. В девять раз! Я вчера знакомился со статистикой: если в 1998 году на эти цели было израсходовано всего 659 млн рублей в целом по отрасли, то в 2008 году — уже 6 млрд рублей. А что происходило с так называемым смертельным травматизмом? Что было с этим страшным показателем? В 1998 году таких случаев было 135, и далее по соответствующим годам: 96, 121, 93, 68, 91, 126, 90, 58 и в 2007 году — 217. Да, мы видим, что в некоторые периоды, в отдельные годы было заметное улучшение. Но в целом-то! В целом количество несчастных случаев со смертельным исходом почти не сократилось», — гневался премьер. И требовал от Минэнерго, Ростехнадзора, да и правоохранительных органов в ходе следствия дать исчерпывающие ответы на вопросы «Какие же расходы идут по разделу “Охрана труда”? Куда конкретно вкладываются эти деньги? В охрану какого и чьего труда? И достаточно ли этих средств для обеспечения безопасности с учетом роста добычи?».

На один из этих вопросов премьер сам же и ответил, вспомнив трагедию на шахте «Ульяновская», где в марте 2007 года погибли 110 человек. На взгляд премьера, администрация шахты сознательно игнорировала указания приборов, чтобы не прерывать добычу. «Напомню, в акте технического расследования аварии было прямо указано, что администрация шахты разработала специальную компьютерную программу загрубления данных приборов, предупреждающих об опасности. В акте указано 42 человека, которые этим занимались. А в результате расследования к уголовной ответственности привлечено только два второстепенных фигуранта — операторы какие-то», — заявил премьер. И заметил, что только в прошлом году Ростехнадзор четыре раза обращался в суд с иском о дисквалификации и отстранении от должности директора шахты «Распадская» Игоря Волкова — за многочисленные нарушения. «Реакция нулевая. Как известно, с 8-го на 9-е на шахте произошла ужасная трагедия, но гражданин Волков и сейчас работает и в зале здесь вместе с вами сидит», — раздраженно заметил премьер.

Он потребовал от Минэнерго и Ростехнадзора ужесточить стандарты технологического оборудования, обеспечивающего безопасность и охрану труда в шахтах, и использовать только такое, которое «нельзя, выражаясь местным сленгом, ни затупить, ни выключить, ни испортить». А чтобы Ростехнадзор более энергично выполнял свою работу, это ведомство будет передано из ведения Минприроды в прямое подчинение правительству РФ. Кроме того, инспекторы получат право временно, до суда, останавливать шахты, «если нормы загрязнения воздуха достигнут критических 2%», и отстранять от работы их должностных лиц «за грубые нарушения правил безопасности».

Новация эта революционная, поскольку решение о закрытии объекта будет приниматься непосредственно Ростехнадзором, а не судом, как это было раньше. Подобная практика будет наверняка распространена и на другие потенциально опасные объекты — электростанции всех типов, химические предприятия, гидротехничекие сооружения и т. д. Премьер, правда, обмолвился, что должны быть созданы «максимально антикоррупционные условия принятия таких решений». Например, что касается забора воздуха в шахтах на предмет определения доли метана, это могло бы производиться инспекторами Ростехнадзора вместе с представителями администрации и профсоюзной организации прямо на месте с последующим правом обращения в суд в установленном порядке, с правом оспаривания этих решений. Однако на практике шахтеры, как это ни цинично звучит, во многих случаях сами закрывают глаза на нарушение техники безопасности. И при новой системе контроля инспектор Ростехнадзора быстро станет «врагом №1» и для шахтеров, и для администрации шахты, и для ее профсоюза.

Погоня за премией

Говоря о «Распадской», премьер назвал вчера еще две причины, которые могли привести к трагедии. Первая — нарушения правил безопасности обращения с огнем, употребление алкоголя, наркотиков со стороны самих шахтеров. «И это случается, и вы знаете об этом. Вы меня извините за моветон, но если один-два-три человека кайфуют, а десятки жизней подвергаются смертельной опасности — разве это дело, разве это возможно!? Разве это можно допустить!?» — задавал он риторические вопросы региональным властям Кузбасса, чиновникам и владельцам шахты.

Вторая причина, которая могла привести к трагедии, более системна — это сложившаяся в угольной отрасли система оплаты труда. Примерно треть зарплаты шахтеров «Распадской» составлял оклад, остальное — премия за выполнение плана. «В настоящее время оклад шахтера — 30% общего размера заработной платы. Сегодня шахтеры, чтобы получить 30 тыс. рублей в месяц, вынуждены выполнять план любой ценой. Иначе будет не 30 тыс. рублей, а 10 тыс.», — рассказала про обстановку на «Распадской» лидер инициативной группы работников шахты Елена Першина. Три года назад сдельно-премиальный принцип оплаты труда уже назывался среди основных причин гибели 150 шахтеров на шахтах «Ульяновская» и «Юбилейная», принадлежавших компании «Южкузбассуголь». «Существующая на шахтах система оплаты труда поощряет нарушения. Зачастую рабочий, чтобы заработать достойную зарплату, вынужден идти на нарушение технологии, закрывая глаза на все нарушения», — еще тогда говорил первый заместитель губернатора Кемеровской области Валентин Мазикин.

Эта система, по мнению старшего научного сотрудника Института угля и углехимии СО РАН Василия Федорова, усугубляется несоответствием между возможностями высокопроизводительной горной техники и уровнем управления горными работами, который остался на уровне середины прошлого века. «Всем ясно, что ситуация под землей при работе на таких нагрузках меняется очень быстро. Всегда возникают нестандартные ситуации, которые требуют почти моментального решения, не дожидаясь наряда, когда до конца смены осталось, например, часа полтора. С бумажками забегаешься по выработкам, чтобы получить разрешение на то или иное действие. В итоге в половине случаев забой работает в неуправляемом режиме. Раз идут такие резкие колебания в нагрузке, то на высокий уровень производительности предприятие никогда не выйдет. Представьте себе: в одну смену не было добычи вообще, а в другую нарубили несколько тысяч тонн. А зарплата им идет за добытый уголь!»

Вчера Владимир Путин на селекторном совещании по «Распадской» решил часть этих противоречий. Он предложил работодателям совместно с профсоюзами внести в существующее федеральное отраслевое соглашение изменения, которые бы обеспечили рост условно постоянной части заработной платы до 70%. Правда, судя по всему, не по всем шахтам. «Прошу не забывать, что рентабельность на шахтах, где добывают энергетический уголь, значительно ниже, чем там, где добывается коксующийся. И если в сегодняшних условиях завысить требования, а сегодня, может быть, даже и завышенные требования в какой-то части можно выполнить, то с изменением конъюнктуры эти шахты, где добывается энергетический уголь, будут поставлены в очень тяжелое экономическое положение», — подчеркнул премьер.

В то же время ряд аналитиков высказались о том, что трагедий на угольных шахтах может стать значительно меньше, если в дополнение к принятым мерам угольные компании будут вынуждены платить за смерть или увечья шахтеров более высокую цену, чем сейчас. «Очень часто кажется, что власть может научить или приказать менеджменту, как надо работать. На самом деле менеджмент хитрит, делает вид, что исполняет предписания проверяющих, но работает так, как ему удобно и выгодно. Однако уверен, что никакой управленец не будет хитрить и станет обеспечивать безопасность, если жизнь работника будет дорогой — много миллионов рублей. Сейчас бизнесу выгодно иметь низкую цену на жизнь работника», — считает директор по развитию Сибирского сертификационного центра ООО «Кузбасс» Владислав Никитенко.