Скандальный вопрос журналиста немецкой газеты FAZ Михаэля Мартенса на пресс-конференции по итогам сербско-украинских переговоров, фактически содержащий призыв к убийству граждан России, ожидаемо вызвал волну возмущения как в России, так и в самой Германии. Возникли разные версии появления этой провокации — от укрепления позиций Зеленского на переговорах с Вучичем до очередного сигнала со стороны европейской «партии войны».
Контекст
Журналист FAZ Михаэль Мартенс на пресс-конференции в Сербии спросил у Владимира Зеленского, как Германия могла бы помочь его режиму «убивать больше русских». Газета FAZ в официальном комментарии по поводу ситуации попыталась сослаться на двусмысленность вопроса и заявить, что речь шла только о военных.
Посольство России в Германии назвало высказывание Мартенса «омерзительным» и заявило, что РФ рассмотрит возможность применить правовые меры против корреспондента FAZ.
От полноценных извинений за поведение своего сотрудника в FAZ предпочли уклониться, однако последовавшее после массированной критики заявление редакции газеты можно расценивать как признание того, что Мартенса и впрямь серьезно занесло на повороте.
Особый резонанс истории был вызван личностью журналиста. Немец, потомок высокопоставленного члена НСДАП (ультраправая фашистская партия, правила Германией с 1933 по 1945 г. под руководством Адольфа Гитлера. — «Эксперт»), рассуждающий об убийстве русских, произвел эффект дежавю по самым темным временам в истории Германии и Европы. Даже на фоне обрушения российско-германских отношений в последние годы подобное «возвращение к истокам» выглядело вызывающе.
Между тем в последние годы ЕС на самом деле балансирует на грани полноценного военного конфликта с Россией. После ухода американской администрации Байдена именно европейцы остаются основными сторонниками продолжения конфликта на Украине, обеспечивая Киев финансовой и военной помощью. Над воздушным пространством европейских государств пролетают направленные на цели в России украинские дроны, спецслужбы стран ЕС содействуют украинским партнерам в организации диверсий в тыловых российских районах.
На этом фоне сама постановка вопроса о наращивании потерь среди личного состава армии России не выглядит со стороны европейских представителей новаторской. В конце концов, никто среди руководства ЕС открыто не отказывался от концепции стратегического поражения Российской Федерации, которого предполагается достичь не только экономическими санкциями, но и военными ударами. Курс на секьюритизацию предполагает в том числе и проактивные действия с летальным исходом.
В то же время противоречивая реакция на провокацию немецкого журналиста показывает низкую готовность большинства европейских стран отказываться от ценностей постгероического общества. Нарочитая воинственность пока остается уделом определенной части политического мейнстрима и редко выходит за пределы специфического круга людей и организаций. Продолжающийся конфликт на Украине обеспечивает им широкое пространство для провокационных высказываний, но не безусловную поддержку. Европейский обыватель хочет вернуться в прекрасное вчера, и сделать это возможно вместе с Россией, но не за ее счет.
