Переговоры, начавшиеся в Абу-Даби и продолжившиеся в московском Кремле, показали желание ЕС играть более активную роль в мирном процессе и обсуждении архитектуры безопасности всей Европы. Сам этот процесс может продвинуться при масштабировании опыта гуманитарных миссий по примеру Алешек в Херсонской области. С таким предложением выступил президент Владимир Путин, и в ближайшее время станет ясно, как отреагируют украинцы. Также принципиальным остается территориальный вопрос.
В Кремле 12 ноября состоялись переговоры президента России Владимира Путина со спецпосланниками президента США Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером. Российский лидер предложил организовать гуманитарную миссию в Константиновке по опыту Алешек в Херсонской области и предупредил, что иностранные войска на Украине являются законной целью для российских военных.
Владимир Путин также коснулся темы так называемых «серых зон», которую поднимает украинская сторона, и надежности договоренностей. «Это всегда, как я говорил, будет яблоком раздора. Для нас есть только одна линия разграничения — линия государственной границы. Потому что тогда будет понятно: здесь мы, а здесь — вы», — пояснил президент. «Что касается длительности мира, его безупречности и надежности, нам бы тоже хотелось, чтобы это был вечный мир», — подчеркнул он.
Американская сторона видит со стороны Европы «огромное желание окончить этот конфликт» и потому уже начала обсуждать с европейцами архитектуру безопасности между Россией, Украиной и Европой, сообщил Джаред Кушнер. По его словам, она позволит не только закончить украинский кризис, но и не даст начаться новому. «Европа хотела бы не просто окончить этот конфликт, но она хотела бы убедиться в том, что после него настанет длительное время мира», — добавил Кушнер.
Уиткофф назвал предстоящий обмен пленными между Москвой и Киевом свидетельством прогресса в урегулировании и пообещал проинформировать Владимира Зеленского об итогах контактов с Владимиром Путиным.
Что показали переговоры в Кремле
Переход от обсуждения Россией и Украиной условий завершения конфликта к архитектуре безопасности всей Европы в целом можно считать дипломатической победой Москвы. Если в 2022–2023 гг. на Западе преобладал тезис об изоляции нашей страны и о том, что с ней можно обсуждать только условия прекращения огня, то теперь стало очевидно, что попытки изоляции провалились, а роль России гораздо значительнее.
Это важная перемена, поскольку первопричины конфликта не сводятся только к российско-украинским отношениям. Пока это готовы публично признать не все европейские лидеры. Например, председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен высказывается достаточно негативно. Но рано или поздно все они сядут за круглый стол и будут обсуждать с Россией, как обеспечить безопасность в Европе.
Другим результатом встречи в Кремле стало предложение масштабировать гуманитарную миссию по опыту Алешек в Херсонской области. Начав с проработки возможности организовать новую миссию в Константиновке, российский и украинский омбудсмены могут попробовать договориться и по другим регионам.
Третий важный момент заключается в том, что территориальный вопрос никуда с повестки переговоров не ушел. Он остается одним из главных и принципиальных вопросов, наряду с вопросом общеевропейской безопасности, под которым в Кремле понимают безопасность не только ЕС и Украины, но и России.
Как изменилась роль Евросоюза
Поскольку единой позиции среди лидеров стран ЕС нет, то и говорить о том, чего они хотят или не хотят, пока сложно. Часть стран договариваться о мире с Россией не намерена, требует новых санкций, а от российских энергоресурсов отказывается. Но разногласий среди европейцев все больше, тем более что США явно стремятся выступать скорее как нейтральный модератор, чем как безоговорочный союзник Украины.
По большей части Европейский союз остается союзником Украины и отстаивает интересы Киева. Формально позиции Франции, Германии и Брюсселя не поменялись, но они хотят получить место за столом переговоров, а это право им придется заслужить. Мы видим, как европейские лидеры звонят Владимиру Путину и пытаются обговорить те или иные аспекты, а прежде такой коммуникации не было. Я бы сказал, что отношение европейцев к России меняется с учетом реалий на земле, но через скрип зубов.
