Переговоры России с представителями США и Украины в Абу-Даби — это точно веха в текущем дипломатическом процессе. Российская и украинская делегации будут встречаться уже в третий раз, из них второй раз — при посредничестве США. С момента последней встречи конфигурация в мировой политике поменялась заметно. Это не гарантирует быстрого результата, но расширяет окно возможностей.
Переговоры между Россией, США и Украиной стартовали в столице ОАЭ Абу-Даби 10 ноября и в первый день продлились почти 4 часа. Планируется, что они будут двухдневными. Делегации России и Украины использовали для общения русский язык.
Российскую делегацию возглавляет помощник президента Владимир Мединский, украинскую — руководитель Службы внешней разведки Рустем Умеров. Также за столом переговоров на момент их начала находились посланники президента США Дональда Трампа Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, главком сил НАТО в Европе Алексус Гринкевич и глава МИД ОАЭ Абдалла бен Заид Аль Нахайян. Представителей стран Евросоюза, вопреки заявлениям официальных лиц Франции, на переговорах не было.
Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков рассказал, что переговоры будут посвящены гарантиям безопасности, но не стал прогнозировать шансы на продвижение в урегулировании и достижение конкретных договоренностей. Госсекретарь США Марко Рубио заявил, что переговоры прошли продуктивно, но отметил, что у сторон остается много работы.
В чем интерес США
Промежуточные выборы в Конгресс США стали вотумом недоверия американского избирателя лично президенту Дональду Трампу. С января Трамп и его команда фактически потеряют контроль над внутриполитическими процессами в стране, а международные инициативы будут заметно осложнены. Поэтому активизация американской стороны в международном треке понятна по поводу как российско-украинского конфликта, так и войны в Иране.
В случае с Украиной есть уже десяток невыполненных обещаний скорейшего прекращения конфликта, который якобы «не возник бы при Трампе». В случае с Ираном налицо стремление всеми возможными способами избежать признания военного и политического провала, который усугубил внутренние политические и экономические кризисы.
Если для Трампа завершение конфликта — это любой договор (даже такой, который до конца не отвечает интересам самих сторон), то Демократическая партия видит завершение только в пользу Украины, однозначно и бескомпромиссно. Поэтому стоит говорить не о «лучшем» и «худшем» варианте, а о развилке разных вариантов осложнений: непостоянства Трампа или радикальной позиции демократов.
Зачем хотел участвовать Евросоюз
Впервые в контексте переговоров о ситуации на Украине звучит признание необходимости переустройства европейской системы безопасности. Причем от самих европейцев. Пока что в форме своеобразного демарша Финляндии и Норвегии как соседей России, но складывается ощущение, что неизбежность этого признания — вопрос времени.
Если ранее Европа выступала с позиций нерушимости границ и баланса сил 1990-х гг., то сейчас становится ясно, что существующая модель не удовлетворяет интересам региональных и глобальных игроков, а у самого Евросоюза нет ресурса для ее поддержания.
Это одновременно и признание частичного провала политики санкций: изоляция России не удалась, ее экономика не рухнула. Хотя бравады о «нулевом» эффекте санкций тоже будут неверны: их эффект заметно отличается от того, что ожидалось их авторами.
Чего ждать по итогам переговоров
Переговоры точно не станут точкой одного событийного прорыва. Но в ходе них может появиться рамка документа, который будет устраивать так или иначе большинство вовлеченных акторов.
Ключевой вопрос — признание территориальных реалий и гарантии безопасности для России и Украины. Судя по крайне осторожным высказываниям со всех сторон, переговорные группы действительно настроены на серьезную проработку новой архитектуры.
Тем не менее есть и те, кто может противостоять этому: Великобритания и Канада, заключившие с Украиной соглашение о 100-летнем партнерстве, также заинтересованы в крайне конкретном, но нереалистичном завершении военного противостояния. В данной ситуации, если они действительно рассчитывают на продолжение этой линии, своим влиянием будут всячески затягивать выработку решений и их согласование.
В результате контекст и атмосфера вокруг переговоров оказываются менее пессимистичными, чем ранее, однако говорить о прорыве было бы преждевременно. Сейчас мы можем говорить об осторожной вероятности приближения к проекту соглашения и дальнейшей его встройке в мировой политический диалог. Что не гарантирует достижения даже одной из целей, но оставляет более широкое окно возможностей.
