Структурирование хаоса

Искандер Хисамов
13 декабря 2002, 00:00

Менее чем за восемь лет Индустриальный союз Донбасса из маленькой конторы превратился в крупнейшую управляющую компанию Украины, а теперь начинает новое превращение - в транснациональную корпорацию

Важным событием экономической жизни Украины стало сделанное в конце сентября официальное объявление о слиянии торговых сетей крупнейшей украинской группы "Индустриальный союз Донбасса" (ИСД) и швейцарской корпорации Duferco. Основу деятельности обеих компаний составляют производство и продажа стали. При этом ИСД производит большей частью полуфабрикаты, а заводы Duferco, находящиеся в США, Италии, Бельгии, ЮАР, Македонии, специализируются на выпуске готовой продукции.

ИСД реализует в год семь миллионов тонн собственной стальной продукции, столько же производит и Duferco на своих предприятиях. Кроме того, Duferco является и крупным международным трейдером - корпорация перепродает в год примерно столько же продукции, сколько реализует своей.

- С этой швейцарской фирмой мы работаем уже несколько лет, - сказал в беседе с корреспондентом "Эксперта" председатель совета директоров ИСД Сергей Тарута. - Duferco - авторитетный игрок на мировом рынке стали, имеет развитую торговую инфраструктуру, мощное юридическое сопровождение, пользуется доверием банков. Сотрудничество с ними поможет нам лучше решать также вопросы экспедирования, фрахта и в конечном счете решить стратегическую задачу консолидированного выхода на западные рынки и доступа к серьезным инвестициям, которые крайне необходимы для обновления металлургического комплекса Украины.

Производственные мощности партнеров хорошо дополняют друг друга. Объединение поможет им успешно действовать на очень конкурентном, рискованном и переменчивом мировом рынке стали. Таким образом, появляется новая транснациональная корпорация с годовой реализацией 14 млн тонн проката и железорудного сырья (для сравнения: сегодня вся Украина производит около 30 млн тонн).

Тем временем ИСД ведет интенсивные переговоры с польским правительством о покупке металлургического завода "Гута Честохова". Это современное предприятие, на котором пять лет назад была проведена глубокая модернизация, находится сейчас в глубоком финансовом кризисе и испытывает большие проблемы с поставками сырья, реализацией продукции. Донецкая компания представила развернутый план вывода завода из кризиса, предполагающий новые маркетинговые решения, жесткий контроль технологического процесса и сокращение издержек, выход на новые рынки, гарантированное обеспечение более дешевым сырьем и социальные гарантии работникам.

Кроме того, на прошлой неделе все венгерские новостные агентства сообщили о присутствии корпорации ИСД в числе соискателей в конкурсе на приобретение металлургического гиганта Dunaferr, находящегося на берегу Дуная в городе Дунауйварош. Среди других участников конкурса - российская "Северсталь", австрийская Voest Alpine, британская LNM Holding, а также венгерский консорциум Euroinvest.

Таким образом, ИСД стал первой украинской компанией, которая выступает крупным инвестором на европейском рынке. А в Узбекистане Индустриальный союз Донбасса уже стал самым влиятельным акционером компании "Узнефтегазстрой" - крупнейшей в Средней Азии организации, занимающейся сооружением трубопроводов и нефтеперерабатывающих заводов. В качестве лидера консорциума "Укриндустрия" донецкая компания выиграла тендеры и уже строит коксовые батареи в Индии, Иране и Венгрии. ИСД и ее дочерние структуры победили также в ряде тендеров на строительство газопроводов и поставок природного газа, в том числе по заявке Евросоюза.

Сейчас трудно поверить, что компания, которая существует менее восьми лет, причем стартовала с нуля первоначального капитала и государственной поддержки, стала одним из главных экономических субъектов Украины. Сегодня ИСД контролирует более сорока крупных предприятий в металлургической, добывающей, угольной, машиностроительной и пищевой отраслях, агросекторе, телекоммуникациях, развивает гостиничный и туристический бизнес. объем производства на мощностях, полностью или частично подконтрольных ИСД, составил в прошлом году 2,8 млрд долларов, в этом году перевалит за 3 млрд. Под управлением компании работают 120 тыс. человек, и зарплата у них на треть выше, чем в среднем по стране.

Железный расчет

История ИСД - это во многом история украинского бизнеса вообще. Началось все в 1995 году, когда состояние национальной экономики можно было описать одним словом - хаос. Гиперинфляция съедала все деньги, правительственные структуры то и дело реорганизовывались, на месте одного министерства появлялись три - столь же не способные управлять хозяйством. Начавшаяся ваучерная приватизация и всплеск криминальных переделов запутывали ситуацию еще больше. Украина уверенно повторяла все ошибки, которые несколько раньше совершала Россия.

Но если у России были газ, нефть, алюминий, никель и прочие дары природы, благодаря которым можно было начинать строительство новой рыночной экономики, то Украине пришлось искать другие стартовые ресурсы. Всем было очевидно, что таким ресурсом могла стать только сталь.

"В такой ситуации первый передел сырья - самый живучий и надежный, - рассказывает директор ИСД по корпоративным правам и инвестициям Александр Пилипенко. - Стояла задача наладить производство и упорядочить продажу металла. И Донбасс, где компактно размещены угледобыча, металлургия и тяжелое машиностроение, должен был сыграть роль локомотива. Как это было в период советской индустриализации, да и позже".

Но эти объективные предпосылки не значили ничего в отсутствие как денежных, так и административных ресурсов, а самое главное, в отсутствие экономического субъекта, который сумел бы связать производственную цепочку и получить на выходе живые деньги. Иными словами, нужна была команда менеджеров.

Она нашлась на мариупольском заводе "Азовсталь" - бывшей гордости советской металлургии. Там возник конфликт между генеральным директором и группой специалистов во главе с руководителем внешнеэкономической службы Сергеем Тарутой. Завод работал в убыток, не имел денег на обновление мощностей, недоплачивал зарплату работникам, а суперликвидная продукция - штрипс (металлический лист, из которого делают трубы) продавался посредникам (считай, бандитам) за копейки. Несколько месяцев Тарута и его товарищи пытались в чем-то убедить начальство, изменить порядок получения сырья и реализации продукции, но безрезультатно. Очевидно, тут имела место хорошо известная и россиянам схема "откатов", которой высший менеджмент был крепко привязан к криминалу.

В итоге Сергей Тарута и еще пятнадцать человек разом уволились с "Азовстали" и организовали свое частное внешнеторговое предприятие "Азовимпекс", которое решало вопросы экспедирования грузов, контрактации и так далее. А вскоре костяк группы пригласили в Донецк помочь в разработке схемы оплаты российского газа украинскими трубами. Среди других участников мозгового штурма были Донецкое региональное отделение Академии технологических наук и Академия экономических наук Украины, Донецкая торгово-промышленная палата и ЗАО "Визави". Так в декабре 1995 года материализовалась идея создания корпорации "Индустриальный союз Донбассса".

"Требовалось замкнуть всю цепочку металлургического передела в Донецком регионе - добычу угля, коксодобычу, изготовление штрипса на 'Азовстали', поставку его на Харцызский трубный завод, а затем готовые трубы отдать 'Газпрому' и таким образом решить фактически неразрешимую задачу - рассчитаться за природный газ с Россией", - объясняет Сергей Тарута.

По мнению дончан, в начале 90-х украинские предприятия проигрывали по всем направлениям. Они практически за бесценок - на 30-40 долларов за тонну дешевле, чем в среднем в мире - продавали металл на экспорт. Россия платила за транзит газа по территории Украины, как по собственной, а стоимость его для украинских предприятий была запредельной даже по меркам сегодняшнего дня.

К середине прошлого десятилетия стоимость российского газа для украинских промышленных производителей составляла 83 доллара за тысячу кубометров. Больше всех в этой ситуации проигрывала украинская металлургия, потому что газовая составляющая в ее продукции особенно велика.

Реальные расчеты за газ по таким баснословным ценам при поголовном бартере - для директоров заводов это было, по выражению Александра Пилипенко, что стеклянные бусы для индейцев. Долги были огромными, и все решали одну задачу: как, не погашая их, дальше получать газ. ИСД взял на себя эти проблемы. Шли от обратного, от трубы. Предприятия отдавали векселя, и эти векселя начинали двигаться вместо денег. Взамен им давали сырье, кокс, давали агломерат, окатыши, лом. Реальных денег требовалось не так много - только на зарплату и налоги, все остальное - безденежные расчеты. И вся промышленность Донбасса стала подниматься - даже в условиях гиперинфляции. В цепочку включились шахты, предприятия других областей, которые были составляющей горнометаллургического комплекса. Корпорация стала огромным расчетным центром, и наступил момент, когда ее роль перестала ограничиваться координацией.

У большинства предприятий оставались большие долги, требовались серьезные инвестиции, и для многих было даже облегчением передать контроль за собственностью управляющей компании. Тем более что самые способные и перспективные менеджеры втягивались в структуру ИСД. Корпорация стала крупным игроком на приватизационном поле. "Мы, пожалуй, одна из немногих компаний, приобретших свои предприятия у государства не за приватизационные сертификаты, а за денежные средства и при этом не замеченных ни в одном из крупных приватизационных скандалов, а их в стране было немало", - замечает Пилипенко. В результате компания получила большие пакеты многих заметных объектов. По цепочке "уголь-кокс-металл" был выстроен гигантский холдинг, который сегодня включает в себя металлургический комбинат и коксохимический завод в Алчевске, завод "Азовмаш", Днепропетровский трубный завод, Краматорский завод тяжелого станкостроения.

Появление крупного и компетентного собственника немедленно изменило ситуацию. Криминал, контролировавший завоз лома и вывоз продукции, исчез или вынужден был перестроиться в легальный нормальный бизнес. "Последние охранники с автоматами в заводоуправлениях на наших предприятиях исчезли году в двухтысячном, - рассказывают руководители корпорации. - Сейчас охраняем тоже бдительно, но только от мелких несунов. А начиналось все довольно серьезно. Вокруг предприятий можно было совершенно спокойно купить металл в два раза дешевле. Этот криминал очень быстро сращивался с руководителями среднего звена, которые знали, каким образом завезти нелегально сырье и как вывезти готовую продукцию. Мы прекрасно понимали всю эту жизнь и знали, как решаются вопросы. Сейчас они сняты, налажен сквозной учет, построены прозрачные отношения по всей управленческой вертикали".

Для Украины же главным итогом реализованной ИСД схемой стал полный переход на денежные отношения как с поставщиками топлива из России, так и внутри страны. Гривна стала стабильной валютой.

Донецкие и донецкие

Если в России крупные финансово-промышленные группы принято называть по именам главных владельцев, то на Украине ограничиваются указанием на местность - "донецкие", "днепропетровские", "киевские". Эти названия, которыми по привычке оперирует и местная пресса, идут еще от советских времен, когда соперничали региональные партийно-хозяйственные элиты. Они получили несколько другой - криминальный - оттенок в начале девяностых, наподобие наших "тамбовских" или "казанских". В политических кругах такие этнонимические прозвища - что-то вроде российских "питерских" или "семейных". На самом деле эти названия уже утратили почти все свои смыслы. Например, в Донецком регионе наряду с ИСД существуют столь же мощные управляющие компании - "Систем Кэпитал Менеджмент" (СКМ), которую возглавляет известный бизнесмен, президент донецкого футбольного клуба "Шахтер" Ринат Ахметов, и АРС. В то же время Индустриальный союз Донбасса активно расширяет бизнес и в Днепропетровской области, где участвует в управлении Днепропетровским трубным заводом и Днепровским меткомбинатом имени Дзержинского. Какого-либо давления со стороны местного чиновничества или бизнеса ИСД, по словам его топ-менеджеров, здесь не испытывает.

Правда же заключается в том, что сейчас наступил этап кристаллизации собственности. Крупные управляющие компании избавляются от ненужных, неэффективных активов, которые в свое время были "подобраны с земли", и усиливают главные направления. Слияние с Duferco, покупка металлургического завода в Польше, создание национальных и транснациональных консорциумов для реализации конкретных программ - это как раз и есть усиление главных направлений.

Уже в этом году ИСД с участием американских и немецких партнеров приступает к реализации уникального пилотного проекта по добыче природного газа из околоугольных пластов на Украине. В недрах Донбасса, по утверждениям украинских специалистов, находится больше углеводорода, чем на Ямале. Сейчас этот метан представляет самую страшную угрозу для шахтеров. До недавнего времени считалось, что добывать связанный газ невыгодно, но американцы уже реализовали технологию, при которой себестоимость такого газа может быть почти вдвое ниже цены реализации на западном рынке.

Как добывается такой метан? Пробуривается скважина, в глубине ее производится гидроразрыв. В результате образуются трещины, через которые метан идет наверх, 10-15 тысяч кубометров в сутки. Остается только завести его в трубу, и он будет идти самотеком пятнадцать и даже более лет. Таких скважин нужно много - тысячи, соответственно нужны большие первоначальные инвестиции. Американцы, немцы уже готовы вкладывать деньги и технологии. Евросоюз расценивает этот проект как очень важный и с экологической точки зрения. В случае успеха он будет реализован и в других старых угольных бассейнах Европы. И, может быть, самый главный результат будет заключаться в том, что в украинских шахтах станет безопаснее работать. Этот проект будет, очевидно, самым крупным в истории национальной экономики.

Став лидером украинского бизнеса, Индустриальный союз Донбасса тем не менее не может считаться ни классической финансово-промышленной группой, ни олигархическим кланом, как это почти автоматически происходит в России. Для того чтобы быть полноценной ФПГ, компании недостает финансовой составляющей. Удельный вес заемных банковских средств в обороте ИСД до 2003 года составлял всего семь процентов. Банковская система Украины отстала от нужд бизнеса еще больше, чем российская. Предлагаемые ею условия кредитования - в одни руки 20-25 млн долларов от первой десятки банков, но и они не дают клиентам возможности получать длинные деньги, пока кредит предоставляется максимум на два года. Компания финансирует свои предприятия из собственных доходов, предоплаты, товарных кредитов.

Но для развития и реконструкции ей этого совершенно недостаточно, ведь пакет заявленных и утвержденных инвестиционных проектов ИСД уже превышает полмиллиарда долларов. Единственный в таких условиях путь - обращаться к западным банкам и партнерам. Что, кроме всего прочего, предполагает предоставление полной отчетности о деятельности корпорации, ее прозрачность для взыскательных европейских финансистов и аудиторов, соответствие международным стандартам и правилам. И свете этого сам факт начавшегося слияния ИСД со швейцарской корпорацией Duferco, участие в совместных проектах с международными американскими, немецкими и прочими корпорациями, сотрудничество с несколькими крупными западными банками означают, что ИСД уже близок к международным стандартам легальности и прозрачности бизнеса.

Будущее компании и страны

- Активы ИСД - это не только металлургия, машиностроение и шахты, но и энергетика, телекоммуникации, гостиничный бизнес, даже сельское хозяйство. Не слишком ли много?

- В принципе у нас ярко выражена специализация, - отвечает на этот вопрос председатель совета директоров ИСД Сергей Тарута. - Это металлургия, все остальное производное. Мы сами металлурги, выросли в городах и семьях металлургов, жизнь вся связана с этим. Но чтобы металлургия развивалась стабильно, нам необходимо создать устойчивую систему. Поэтому мы этим занимаемся как производным - машиностроением, углем и огнеупорными предприятиями, земледелием - как раз для того, чтобы заводы могли стабильно получать необходимые ресурсы для производства.

Ну а кроме того, часть прибыли мы диверсифицируем в другие бизнесы, потому что просто видим перспективные направления.

- Каковы ваши взаимоотношения с государством, которое все же субсидирует угольную отрасль, отчасти металлургию? Тут, стало быть, без крепкого лоббирования не обойтись?

- Нет, металлургию государство сейчас уже не субсидирует, да и раньше это была мизерная поддержка, которая с лихвой компенсировалась неправильным взиманием НДС. То есть вся прибыль зависала на невозврате государством налога на добавленную стоимость. В угольной промышленности дотации дают только на убыточные шахты. Мы покупаем уголь по рыночной цене, и нам государство не помогает. Да и не нужно нам помогать. Но об одной важной вещи надо сказать: государство прислушалось и пресекло варварский вывоз металлолома за границу. Впрочем, как только это произошло, Евросоюз ответил ограничением нашего экспорта стали на свои рынки. Как бы там ни было, но за защиту металлолома государству спасибо, это важнейший вопрос. Ведь те же европейцы на нашем ломе производили дешевую сталь и конкурировали с украинскими и российским производителями.

Что касается лоббирования, то тут я завидую российским коллегам. У них есть мощный лоббистский орган - РСПП, через который до правительства мобильно и внятно доводятся проблемы производителей. У нас отраслевые лобби существуют, но они хуже структурированы, несистемны и, соответственно, не так эффективны.

Кстати, с российским металлургами у нас очень хорошие отношения, хотя мы, безусловно, конкуренты. Одна деталь меня забавляет: российские представители всегда жалуются на внешний мир, который ограничивает реализацию металла. С другой стороны, они обвиняют Украину в том, что она якобы бесконтрольно завозит металл в Россию. Они требуют у Запада снять ограничения и одновременно требуют ввести их в России для украинского металла.

- Ваша корпорация играет значительную роль в экономике Украины. Есть ли у вас собственное представление о том, как должна развиваться страна, какой она должна быть, скажем, лет через десять?

- Во-первых, я вижу очень большие перспективы в том, чем мы сейчас занимаемся. Перспективы для всей страны. И мы будем развивать металлургию, мы будем интегрироваться в мировой рынок. Мы хотим, чтобы государство имело высокий кредитный рейтинг, уровень доверия инвесторов. В структуре промышленности нашей страны металлургия обречена остаться решающим фактором роста. За ней должны синхронно, но с большим темпом роста, подтянуться машиностроение, тяжелая промышленность. Например, наш НКМЗ (Новокраматорский машиностроительный завод) сегодня готов конкурировать с ведущими производителями в этой отрасли, а заметных во всем мире всего четыре. Но скудость финансовых возможностей отечественных банков сегодня серьезно тормозит его развитие.

В сфере сельского хозяйства я тоже вижу колоссальную перспективу, и мы будем инвестировать сюда значительные средства. Ставим перед собой задачу заниматься глубокой переработкой, как на экспорт, так и на внутренний рынок. Что касается гостиничного бизнеса и туризма, то здесь следует ожидать просто инвестиционного бума.

Я не особо верю, что на Украине можно что-то делать новое в короткий срок в высоких технологиях. Да, есть авиастроение, есть космическая отрасль. Государственный уровень поддержки этих сфер традиционно очень высок, и это справедливо. Что же касается автомобилестроения, других движущих отраслей - тут надо просто создавать преференционные условия для перехода на сборку крупных узлов через кооперацию. Таким образом мы задействуем и квалифицированный рабочий потенциал. А экспортировать нам есть что. Вопреки сложившемуся стереотипу, я считаю Украину богатой страной, надо только правильно распоряжаться ее богатствами.