Принц датский

Культура
Москва, 11.06.2001
«Эксперт» №22 (282)
Первый зарубежный балет Алексея Ратманского показал Москве, что родился мастер европейского уровня

Вопреки всем театральным канонам виновник события - хореограф Алексей Ратманский - на поклоны после своей премьеры не вышел. Публика партера аплодировала вяло, лишь молодежь с галерки поддерживала артистов хлопками в ладоши.

Провал или...

Балетоманы, занявшие дорогие места в партере Театра оперетты, явно были раздосадованы. Они-то рассчитывали увидеть в новом балете Ратманского те самые танцевальные прелести маньеризма, которыми хореограф пленил Москву пять лет назад. А тут - жесткий силовой танец на пуантах в кричащих костюмах, расписанных a la Кандинский, на практически пустой сцене. От Ратманского этого совсем не ожидали. В получасовом спектакле "Сон Турандот" на музыку Пауля Хиндемита не оказалось ни грамма лирики. Четырнадцать исполнителей - артистов Датского королевского балета - двигались как заведенные марионетки: острые локти, внезапные приседания на корточки после классических полупальцев, резкие повороты головы и выверенные до секунды взгляды - и все это сковано железной логикой строгих контрапунктов, согласно которой движется пластический ансамбль. Былой юмор танцевальных па Ратманского превратился в гротеск. На смену изящной легкости классики в его хореографию пришли сила и энергия модерна.

Стоит смириться с тем, что Ратманский перестал развлекать публику приторной классикой, - зато научился на Западе, где живет и работает последние пять лет, кроить из русского академического и современного европейского танца свой собственный, ни на кого не похожий. Стоит свыкнуться с тем, что после датской премьеры балета (17 мая сего года) Ратманский уже не "перспективный российский хореограф", а элемент европейской танцевальной культуры.

Полвека без балетмейстеров

Во второй половине XX века о российской хореографии как о современном явлении в мире перестали задумываться всерьез. Широко были известны разве что Нуриев и Барышников, танцевавшие и ставившие неоклассику в Париже и Нью-Йорке.

Когда после падения железного занавеса конфронтация между Россией и миром канула в лету, отпала надобность скрываться от КГБ и требовать политического убежища за рубежом. Время политической конъюнктуры, благодаря которой бежавшие из СССР танцовщики Барышников и Нуриев завоевали огромную популярность, прошло.

Русских артистов, кинорежиссеров и, конечно же, хореографов теперь оценивают по способностям - наравне с их коллегами из других стран. Но все же шансов оказаться востребованными на балетном рынке у европейцев и американцев - выходцев из таких кузниц талантов, как Амстердам, Лондон или Париж, - оказалось гораздо больше, чем у хореографов из консервативной России, ведь за последние полвека здесь работал лишь один признанный в мире балетмейстер - Юрий Григорович.

Что же до сегодняшней ситуации в самой России, то здесь тоже произошли большие изменения в танцевальной конъюнктуре. Недавний фестиваль "Золотая маска" дал понять, что интересы ценителей хореографии постепенно смещаются из области балета в область современного экспериментального танца. В России творцам та

У партнеров

    «Эксперт»
    №22 (282) 11 июня 2001
    Бюджетная политика
    Содержание:
    Разное
    Обзор почты
    Международный бизнес
    Наука и технологии
    Реклама