Второй против первого

Необычная политическая активность премьера Касьянова в последние полгода есть следствие обострения внутриполитической обстановки. Оно, в свою очередь, объясняется двумя причинами - предстоящими выборами и недвусмысленно прозападной позицией президента

Примерно с весны глава кабинета Михаил Касьянов начал удивлять публику. Он стал совершать поступки, явно выходящие за рамки его устоявшегося имиджа "технического премьера", что дало аналитикам повод тут же заговорить о самостоятельной игре, которую якобы повел премьер, и, естественно, о его президентских амбициях. Первым в ряду ярких поступков главы кабинета стало понижение в должности Ильи Клебанова с поста вице-премьера, курирующего сферу ВТС, до министра промышленности, науки и технологий. Собственно, это могло удивить только людей непосвященных, так как именно Клебанов в свое время инициировал удаление из правительства двух столпов ельцинского клана - министров Евгения Адамова и Николая Аксененко (как вице-премьер он курировал Минатом и МПС) и рано или поздно это должно было ему аукнуться, тем более что профессионально он и сам был не без греха. Беспрецедентной оказалась форма отставки - она была произведена по представлению главы кабинета, тогда как до сих пор судьба правительственных чиновников такого уровня зависела исключительно от главы государства. К тому же речь шла об одном из самых влиятельных членов считающейся пропрезидентской элитной группировки.

Другим подвигом Касьянова, обратившим на себя внимание, стала его недвусмысленная позиция в истории со "Славнефтью", где, как известно, недавно сменилось руководство. В борьбе за кресло президента компании верх одержал ставленник "старокремлевского" клана Юрий Суханов, чью победу обеспечил именно премьер, предписавший госпредставителям голосовать на собрании акционеров соответственно. При этом Касьянова не смутило ни то, что на новоизбранного президента заведено уголовное дело, ни то, что и само собрание акционеров обладало сомнительной легитимностью, поскольку решением суда объявлено незаконным. Депутат Госдумы Юрий Никифоренко дал этой ситуации такой простодушный комментарий: "Нас крайне удивляет, что Михаил Касьянов безоглядно утвердил Суханова. Суханов - человек Романа Абрамовича, а тот тесно связан с кремлевской группировкой. Выходит, Касьянов выполняет кадровые пожелания олигархов?" Надо ли говорить, что главным соперником Суханова был ставленник питерской группировки, так что и здесь Касьянов снова в каком-то смысле оппонировал президенту.

Но если суть двух приведенных эпизодов была очевидна лишь посвященным из числа политической элиты да вездесущим аналитикам, то в середине мая премьер уже полемизировал с президентом во всеуслышание. На неоднократные призывы главы государства выработать наконец стратегию, которая позволила бы экономике совершить прорыв, Касьянов, выступая с думской трибуны, ответил как отрезал: никаких прорывов не будет! И пояснил, что требуемые Путиным 6-8% роста возможны, но не через два месяца, а в результате долгих структурных реформ. А прорывы, добавил он назидательно, всегда грозят ошибками. Речь премьера была оценена как программная и имела большой резонанс, наблюдатели даже назвали ее "альтернативным ежегодным посланием парламенту".

Спрашивается: откуда вдруг такой кураж у опытного и аккуратного "переговорщика" Касьянова? Может, и правда, что главное кресло в доме правительства автоматически превращает самого скромного и неамбициозного чиновника в страстного соискателя высшего поста в государстве?

Портрет в интерьере

Слухи о том, что президент вот-вот уволит Касьянова, приобрели хронический характер. Год назад, как утверждают, соответствующий указ уже был готов и ждал подписи президента - новым премьером должен был стать нынешний министр обороны Сергей Иванов. Однако не случилось.

Аналогичный указ ждал своего часа и нынешней весной, решения ожидали после встречи Путина с Бушем. В числе кандидатов на смену Касьянову на этот раз фигурировали несколько человек из числа вице-премьеров и губернаторов. Однако премьер продолжает сидеть в своем кресле, и его позиции достаточно прочны - по рейтингу доверия он пропускает вперед только самого Путина, а по влиянию уступает еще и главе президентской администрации Александру Волошину. О его уверенности в себе свидетельствует и такой факт, как недавний выбор в помощники Михаила Делягина, известного своими "кейнсианскими" взглядами и жестким оппонированием либеральному блоку в кабинете, ориентированному на президента.

Весенняя поездка в США, где наш премьер был принят американским президентом и, как утверждают, очень ему понравился, весьма поспособствовала укреплению касьяновского плацдарма. В ежегодном докладе МВФ экономика России оценивалась в самых лестных для нас терминах за все последние десять лет, что тоже работает по крайней мере на положительный имидж кабинета. Выступая в Думе, премьер выразил убеждение, что эти успехи суть результат правительственного курса последнего времени. Правда, критики Касьянова его точку зрения не разделяют. На их взгляд, ему просто повезло: он снял сливки с того молока, которое надоили до него Кириенко, своей девальвацией, и Примаков, своим бездействием. Заметив на опыте своего предшественника, что бездействие в области экономической политике работает, Касьянов и сам выбрал такую же стратегию, причем делает это (вернее, не делает) даже более умело: по длительности пребывания в правительстве нынешнего главу кабинета опережает только такой зубр, как Черномырдин.

Осторожный и не любящий резких движений Касьянов за два года премьерства показал себя ловким аппаратчиком, умело разруливающим жесткие межклановые разборки в кабинете, где начиная с него самого и до самого скромного замминистра нет ни одного человека, не встроенного в чью-либо "схему". Как изящно охарактеризовал Византию на Краснопресненской набережной Глеб Павловский, "правительство является своего рода маленьким парламентом, в котором есть куча фракций, а господин Касьянов - спикер. Он очень хороший спикер, считающий своим достижением компромиссы".

Поступающие извне и неудобные для себя инициативы "спикер" Касьянов тихо и неприметно спускает на тормозах - так случилось, например, с программой Грефа образца 2000 года. А с Единым тарифным органом, реально угрожавшим его власти, он поступил еще остроумнее, посадив во главе него не обладающего влиянием чиновника, достигшего вдобавок пенсионного возраста.

При этом устойчивость главы правительства вовсе не означает неприкосновенности для членов самого правительства: ротация кадров идет непрерывно. Сам премьер называет это "тонкой настройкой" кабинета. Касьянов не дожидается, чтобы "перезрелость" некоторых фигур начала бросаться в глаза всем, и меняет их сам. Специалисты считают, что такой предупреждающий маневр помогает премьеру сохранять сложную и запутанную структуру правительства, затрудняющую любой контроль, и оттягивать нежелательную его перестройку, которая неизбежно сузит возможности для маневра.

Все это так. И все же есть основания полагать, что не прочная позиция премьера в обжитом кабинете, не множество открывшихся, полезных для политика талантов и не внезапно прорезавшиеся амбиции толкают Касьянова на фактическую конфронтацию с президентом. Ближе к истине будет сказать, что он просто оказался на передовой политической борьбы, заметно ужесточившейся в последнее время.

"Питерцы" отступают

Михаил Касьянов как единственная публичная и номинально самая высокопоставленная фигура "старокремлевской" группировки просто обречен находиться в эпицентре разборок между различными центрами силы и озвучивать позицию собственного. Даже если ему лично это ни к чему: наша политическая традиция предписывает премьерам быть скромнее. Как только глава кабинета начинает становиться (или казаться) слишком самостоятельной фигурой, он рискует своей карьерой.

Примерно с зимы диспозиция на театре межклановой войны стала заметно меняться. Если первые полтора года путинского правления прошли под знаком фронтального наступления "питерцев", сильно потеснивших старые элиты, то в последнее время их атака начала буксовать. Знаковым эпизодом наблюдатели считают уже упомянутую историю со "Славнефтью", которую депутат Госдумы Алексей Митрофанов назвал "ключевой политической интригой последнего времени" и подчеркнул, что "мы впервые увидели открытый конфликт премьера и людей так называемой семьи с одной стороны и новой околопрезидентской группы - с другой". Да, по резонансу и уровню противостояния это, безусловно, ключевой эпизод. Есть основания полагать, что на стадии изъятия из руководства компанией "ингушской составляющей" в нем участвовал сам президент, а на последнем этапе "старокремлевцы" мобилизовали свои тяжелые фигуры: помимо Касьянова в игру включился Волошин, как утверждают очевидцы, лично явившийся на собрание акционеров, чтобы обеспечить избрание Суханова.

На фоне тянущейся уже несколько месяцев возни вокруг "Славнефти" происходит и много другого, не менее интересного. В конце мая сделана, например, попытка урезать полномочия руководителя "Аэрофлота" и зятя бывшего президента Валерия Окулова. Тому, что дело дошло до прямых родственников Бориса Ельцина, удивляться не приходится, ведь он и сам отнюдь не отсиживается в окопе. Лидер СПС Борис Немцов рассказывал на Российском экономическом форуме в Лондоне, что предлагал Борису Ельцину возглавить общественный совет на ТВ-6 и получил его согласие. Но Кремль эта кандидатура не устроила - он предпочел Евгения Примакова.

Личное участие бывшего президента в схватке не позволяет ему рассчитывать на снисхождение, в чем он и убедился, посмотрев на НТВ сюжет о только что вышедших в свет мемуарах Строуба Тэлботта, помощника госсекретаря при президенте Клинтоне. Из книги были прицельно выбраны самые неприятные для первого российского президента фрагменты, описывающие его известную всем пагубную слабость, со вкусом процитированы и увенчаны комментарием бывшего президентского охранника Александра Коржакова, добавившего к сказанному свою пару ласковых слов. Как утверждает пресса, после просмотра передачи Ельцину стало плохо.

Психическая атака четвертого канала легла в один ряд с недавним заявлением председателя Счетной палаты Сергея Степашина - человека, безусловно, преданного Путину. Он дал понять, что СП располагает информацией о том, куда же все-таки подевался последний перед дефолтом кредит МВФ объемом около 5 млрд долларов. Тот, кто этим интересуется, помнит, что пресса впрямую обвиняла в исчезновении денег, например, Татьяну Дьяченко и Валентина Юмашева. Иными словами, воюющие стороны выкатывают свои самые убойные аргументы. Последний эпизод этого этапа военных действий случился на прошлой неделе: премьер продавил наконец смену президента Внешторгбанка Юрия Пономарева на ставленника "старокремлевцев" Андрея Костина.

В период путинского президентства мы уже второй раз наблюдаем такое кипение страстей. В прошлый раз их спровоцировала ситуация с ТВ-6. У нынешнего "весеннего обострения" причина естественная - приближающиеся выборы.

Электоральный покер

Накануне выборов перед каждой группой влияния встает задача как минимум сохранить свой нынешний плацдарм, а по возможности и укрепить его. И эта цель оправдывает практически любые средства. Главная трудность здесь состоит в том, чтобы не промахнуться в выборе фаворита и предложить ему свою помощь так, чтобы он не смог отказаться. Что и было успешно реализовано в 2000 году. На этот раз ситуация одновременно и сложнее, и проще: фаворит известен заранее, зато желающих предложить ему свою помощь слишком много. И нынешняя драка есть результат жесткого соперничества между группировками за право подставить Путину свое плечо.

Ряд аналитиков, правда, считает, что явной победы в борьбе за президента не одержит никто. Скорее всего, будет или создано несколько избирательных штабов, действующих параллельно, или удастся сколотить общий пул, как это было в 2000 году. Но преобладать в нем сможет тот, у кого больше ресурс, - пока это старые, более опытные и богатые элитные группировки.

Впрочем, возникает вопрос: насколько нужна президенту подобная поддержка? Ведь очевидно, что путы, надетые на него "старокремлевцами", Путина тяготят. И вряд ли груз обязательств перед "питерцами", случись они на этом месте, переносился бы им легче. Есть ощущение, что "одинокий Путин", как называет его зарубежная пресса, ищет альтернативные возможности овладения ситуацией и на этом пути совершает не свойственные ему резкие движения.

Самое резкое из последних - геополитический вираж после 11 сентября, когда президент сменил левоевразийские симпатии, свойственные ему в начальный период президентства (вспомните хотя бы его символические поездки на Кубу и в Северную Корею и историю с гимном), на отчетливо прозападную ориентацию. Причем сделал это без оглядки на элиту. Известно, что перед тем, как бросить жребий, Путин советовался с руководством парламента, и из восемнадцати человек, присутствовавших на встрече, его поддержали лишь двое. Но президента это не остановило.

Почему в данный момент и в данном вопросе Путин поступил столь резко? Объяснений скорее всего несколько. Первое из них - проблемы безопасности России, но они не являются предметом сегодняшнего рассмотрения. С точки зрения внутреннего политического расклада активный выход Путина на Запад может стать для него самым сильным ресурсом во внутриполитической игре.

Полтора года пребывания у власти убедили Путина, что придать стране импульс устойчивого развития можно, лишь поломав традиционно клановую структуру национальной элиты и сопутствующий ей экономический фаворитизм. Сначала он избавился от маргинальных олигархов - Березовского и Гусинского. Против этого не возражал никто, кроме самих контригроков. Потом президент попытался противопоставить одной элите другую, но попытка, как мы видим, не привела к результату. "Питерцы" оказались слишком слабы и провинциальны и для того, чтобы противостоять старой элите, и для того, чтобы действовать во благо страны, а не в свое личное благо. Крайне важно то, что они не сумели вовремя сообразить: включись они в игру "за страну", тогда и сила бы у них появилась, и провинциальность исчезла. Но что не дано, то не дано.

Все прочие претенденты на элитарность (имеются в виду прежде всего общественные бизнес-организации) позволяли себе лишь стоять навытяжку, ожидая указаний первого лица. В результате, подводя итоги двухлетия, президент и небольшая группа верных ему соратников (а такие есть) вынуждены констатировать, что, как и в самом начале, они оказались фактически один на один со "старокремлевцами". И вот в этой ситуации, не найдя широкой опоры внутри страны, Путин пытается мобилизовать внешнеполитический ресурс, вталкивая страну в западный цивилизационный контекст.

Этот вираж подобен тому, как зачастую действуют активные отечественные предприниматели - приобретая западные технологии, выходя на западные рынки, нанимая западных "спецов". При условии, что глава компании не воспринимает западные модели ведения бизнеса как абсолютную истину, не упускает ситуацию из-под своего пристального контроля и использует новые вызовы лишь как повод вырастить новые квалифицированные кадры, такие опыты, как правило, приводят к резкому росту эффективности. К слову сказать, вполне далекие от кремлевских интриг предприниматели исключительно позитивно трактуют движение президента на Запад, видя в этом явную возможность и для себя не отбивать у старых элит куски уже разобранной советской собственности, а создавать новую в комфортных и совместимых с западными правовых и инфраструктурных условиях.

Однако что же сами старые элиты? Они "за" или "против"? Объективно ни экономических, ни внешнеполитических предпосылок сопротивляться этой интеграции у старых элит нет - они уже несколько лет как скупают западную собственность, готовятся к сделкам с западными компаниями, выводят свои бумаги на западные биржи. Но наиболее политически активная группа старых элит - "старокремлевцы" - похоже, чисто инстинктивно и именно из-за внутриполитических соображений противится резкому возмущению окружающего их пространства, поскольку нынешний статус-кво их более чем устраивает: помимо мощной экономической базы группировка располагает двумя ключевыми постами в государстве - главы правительства и руководителя кремлевской администрации.

Горький президентский хлеб

Встав на тернистый путь русского "западничества", президент сильно рискует: борьба элит "за" Путина может перерасти в борьбу "против". Ряды его непримиримых оппонентов, до сих пор немногочисленных и маловлиятельных, теперь могут пополниться. Что, собственно, уже и происходит. Знаменем нового блока, который аналитики обозначают как "партию консервации и низкого роста", призван стать именно Касьянов: его заочная полемика с президентом о процентах роста - уже из этого ряда. С чем согласен Глеб Павловский, которого поразила откровенность премьера. "Выступая в Думе, - говорит он, - Касьянов сделал характерный отклоняющий жест рукой, смысл которого я понял так: 'Слушайте меня, а не президента'. Премьер решил испытать не только терпение Путина, но и пределы собственного маневра", - утверждает политтехнолог, расценивая позицию Касьянова как "стратегический оппортунизм".

Но в грех оппортунизма премьер впал вовсе не по врожденной злонамеренности, а просто потому, что волею судеб оказался на публике.