Профилактика энергомора

Завершение реформы РАО ЕЭС ставит во главу угла проблему энергосбережения. Обсуждаемый Думой законопроект «Об энергосбережении» пока не создает ни стимулов для потребителей, ни правил игры в этой области

Затраты потребителей на тепловую и электрическую энергию возрастут с той же неизбежностью, с какой наступает зима после осени (подробнее о прогнозах цен на электроэнергию в России см. "Счетчик крутится слишком быстро"). Есть один известный рецепт борьбы с этой болезнью — строительство новых генерирующих станций. Однако обострение ситуации в энергетической сфере, спровоцированное разразившимся финансовым кризисом, проблемы с выполнением инвестиционных программ ОГК и ТГК, судя по всему, задержат ввод новых мощностей на неопределенное время (см. "Работа над издержками").

В этих условиях все более актуальным становится альтернативный подход к лечению болезни — энергосбережение. Высокие цены на энергетические ресурсы уже само по себе серьезнейшее основание минимизировать потребление и потери. Но есть принципиальная разница между лечебным голоданием и голодным пайком. А для того чтобы российский потребитель прошел именно оздоровительный курс, потребуется сделать немало, особенно государству. И это вовсе не отсылка к советскому прошлому, а мировая практика. Даже в самых передовых рыночных странах государство всегда было движущей силой энергосбережения в массы. Очень важно, чтобы и мы не отстали от мирового тренда.

Можно только порадоваться инициативе законодателей, оперативно отреагировавших на вызовы времени и 16 октября 2008 года внесших в Государственную думу проект федерального закона «Об энергосбережении и повышении энергетической эффективности». Сейчас закон уже принят в первом чтении. Но совсем не факт, что это лекарство изготовлено по правильной рецептуре.

Последствия любви к кипятильнику

Прежде чем обсуждать новый законопроект, давайте поймем масштаб бедствия в энергосбережении.

Возьмем примеры суточных графиков потребления мощности по данным Объединенной энергосистемы Центра (ОЭС Центра) за два конкретных дня — 2 января 2008 года, когда температура наружного воздуха в среднем составляла –6,5º C, и 6 января 2008 года, когда она понизилась до –14,4º C. На протяжении всех суток электрическая нагрузка была увеличена в среднем на 3,1 млн кВт для каждого часа (см. график) Необходимо отметить, что 2 и 6 января были нерабочими днями. Потребителями электроэнергии были только предприятия с непрерывным циклом и коммунальный сектор. Население было вынужденно включать электрообогревательные приборы, так как установленные в квартирах радиаторы не обеспечивали комфортной температуры в помещениях. Причины снижения температуры в помещениях самые разные: «недотоп» зданий теплоснабжающими организациями, низкая теплоотдача батарей, высокая теплопроводность ограждающих конструкций, гидравлическая разбалансированность систем отопления. Свою лепту вносят многочисленные летние торговые павильоны, будки и киоски, обогреваемые исключительно электрическим способом.

Можно, конечно, снести торговые павильоны и запретить продажу бытовых электрообогревателей, тем самым стимулируя рост продаж пуховых одеял и валенок. Однако на самом деле решение задачи снижения потребления электроэнергии во время похолоданий требует системного подхода. Население должно утеплить окна, коммунальные службы — ликвидировать утечки тепла через стены и панельные швы, энергетики — обеспечить подачу теплоносителя требуемых параметров и содержание теплотрассы в исправном состоянии с надлежащей теплоизоляцией труб. Несоблюдение этих и других элементарных правил приводит к неоправданной загрузке лишних 3 ГВт мощностей. Вот какова цена вопроса по ОЭС Центра. По сути дела, этот излишек потребленной энергии эквивалентен загрузке мощностей одной средней по размеру тепловой электростанции.

А ведь эту энергию можно было бы сэкономить, не загружая действующих энергомощностей и не строя новых, не ухудшая экологию окружающей среды.

Вообще, рост электропотребления в холодное время года может свести на нет любую программу строительства новой генерации. Еще хуже, что пиковые загрузки снижают надежность электроснабжения потребителей. Возникает высокий риск аварий. Риски особенно велики, когда погодные условия выходят за границы расчетных климатических показателей для данного региона. Неизбежно идет перегрузка электрических сетей, снижение резерва генерирующих мощностей, и, как следствие, это приводит к отключению потребителей, в первую очередь промышленности и торговли. Подобная ситуация имела место 20 января 2006 года в Московской энергосистеме, когда держалась температура –27º C. Понижение температуры произошло в рабочие дни, и энергетики были вынуждены ограничить потребление электрической энергии на 620 МВт*ч.

На графике хорошо видны суточные колебания в потреблении электроэнергии (в рабочие дни — среднем в 1,7 раза), что тоже создает дополнительную нагрузку на сеть. Тем временем в Европе активно пытаются выравнивать нагрузку. Используют двух- и трехставочные тарифы, гидроаккумулирующие станции, изменение графика работы предприятий и учреждений. Те, кто посещал страны Евросоюза, возможно, обратили внимание, что многие учреждения там начинают работать раньше, чем у нас. В итоге разница начала работы коммерческих фирм и некоммерческих организаций достигает двух часов. Это позволяет размыть час пик не только в потреблении электроэнергии, но и на транспорте.

В общем, энергосбережение выглядит делом правильным и выгодным. А новый закон об энергосбережении — крайне актуальным и востребованным.

Недозаинтересованные

Новый закон для современной России действительно революционен. Однако он не стал бы таким во времена СССР, где нормирование потребления энергии было главным методом стимулирования энергосбережения со стороны Госплана. Но в те давние времена прямым собственником всех основных фондов и средств производства было государство. Госорганы непосредственно принимали решения о выборе технологических процессов, обеспечивающих выпуск необходимых народному хозяйству продуктов с соответствующей энергоемкостью, и не считались ни с тратами, ни с коммерческой выгодой энергосберегающих инициатив. Иное дело сейчас. Бизнес, внедряющий энергосберегающие технологии, просто обязан подумать о последствиях и рисках такого шага для себя. Другими словами, должен быть стимул потратить деньги и время здесь и сейчас, чтобы получить выгоду в будущем. Поэтому законодательство должно быть направлено на создание условий, поощряющих внедрение энергосберегающих технологических процессов и оборудования, но никак не устанавливающих, к примеру, «нормативы расхода электрической энергии в киловатт-часах на миллион уточин при производстве тканей».

Давайте смотреть, есть ли в новом законопроекте правильные побудительные мотивы.

Возьмем отрасль, имеющую масштабный и реальный потенциал применения энергоэффективных технологий — производство цемента. Известно, что существуют мокрый и сухой способы его производства. Известно также, что сухой способ дороже, но энергоэффективнее мокрого. В результате планирования и нормирования «от Госплана» около 85% приходится на мокрый способ производства. Согласно Справочнику по энергопотреблению в промышленности 1969 года выпуска, установлены следующие нормы электроэффективности. Удельный расход электроэнергии на производство одной тонны цемента должен составлять мокрым способом — 130 кВт*ч, сухим способом — 85 кВт*ч, однако единственный в СССР завод, использовавший такую технологию производства цемента, потреблял 143 кВт*ч.

По данным за 9 месяцев 2008 года удельный расход электроэнергии на производство тонны цемента составлял (усредненные данные по четырем заводам) мокрым способом — 141,45 кВт*ч, сухим способом — 161,2 кВт*ч.

Возникают закономерные вопросы. Будут ли нормироваться технологии производства цемента обоими способами или только одним? Какую плату предполагается взимать за использование менее энергоемкого, но более электроемкого сухого способа? Будет ли эта плата стимулировать перевод отрасли на сухой способ и как она отразится на исполнении государственных программ жилищного строительства? Законопроект не дает ни прямых ответов на эти вопросы, ни даже намеков на их разрешение.

Похожая ситуация складывается в области пассажирских авиаперевозок. Как закон путем нормирования будет стимулировать замену энергоемких Ту-154 на экономичные авиалайнеры?

Или вот пример неразрешимой проблемы, возникновение которой неминуемо. Есть автозавод, имеющий в своем составе четыре цеха. Необходимо установить нормативы энергоэффективности для помещений и устройств, применяемых в технологических процессах в различных цехах этого завода. Гальванический и окрасочный цеха имеют высокое тепловыделение и высокую кратность воздухообмена. Сборочный характеризуется низким тепловыделением и высокой интенсивностью труда, требует более низкой температуры воздуха — 16–17º C. В сварочном цехе высокий воздухообмен при высокой интенсивности труда и среднем тепловыделении. Вопрос: кому и сколько будет платить собственник завода (скажем, АЗЛК) и арендатор помещений (скажем, «Рено»), как и кого это будет стимулировать к переходу на энергосберегающие технологии?

Законопроект декларирует широкую поддержку в виде бюджетных субсидий инвестиционным проектам по энергосбережению, использованию вторичных и возобновляемых источников энергии. Но если стимулы носят декларативный характер, то платежи за невыполнение норм имеют вполне конкретные очертания.

Лиха беда начало

Новация номер один. Вводятся понятия нормативной и фактической энергоемкости для технологических процессов, помещений и устройств. Уполномоченный орган государственной власти определит, какие категории технологических процессов, помещений и устройств подлежат нормированию. Этот же орган определит порядок расчета коэффициентов энергоэффективности для устройств и помещений.

На практике это означает, что некая госинстанция получит право запрещать эксплуатацию помещений, в том числе жилых. Основанием для этого будет недотягивание коэффициента энергоэффективности помещения до некоего уровня, установленного уполномоченным органом. Рассчитывать этот коэффициент для конкретного помещения будет его пользователь. Конечно, в массовом порядке ни один чиновник не рискнет выселять людей из квартир, не соответствующих нормам энергоэффективности. Поэтому в законе предусмотрена особая лазейка: для пользователей квартир с дырявыми окнами будет установлена плата. Размер ее будет регулироваться все тем же уполномоченным органом в зависимости от коэффициента энергоэффективности, фактического потребления энергии и (siс!) «осуществляемых мероприятий по энергосбережению».

После сказанного можно лишь развести руками: взяткоемкость нового законопроекта будет фантастической. И вместо того чтобы по-доброму понуждать потребителей электроэнергии к экономии, он будет лишь вызывать у них дополнительную головную боль и отторжение сути энергосбережения.

Новация номер два. Любопытно, что ответственность за выполнение норм энергоемкости помещения несет не собственник, а пользователь помещения, в терминах закона определяемый как лицо, которое обладает правом на использование помещения в экономической деятельности. То есть арендатор помещения несет всю полноту ответственности за энергоэффективность арендуемого помещения. Данное положение закона противоречит всей международной практике мотивации к энергосбережению. Обязанность арендатора, например, складского помещения нести ответственность за тепловые потери, рассчитывать коэффициент энергоэффективности и представлять отчетность в уполномоченный орган выглядит по меньшей мере странно. Сошлемся на принятую ЕС в 2002 году директиву по энергетической характеристике зданий, согласно которой сертификат энергетической эффективности обязателен для строительной организации или собственника при строительстве нового здания, продаже или сдаче его в аренду. Но никак не для арендатора.

Новация номер три. По новому законопроекту к обороту в Российской Федерации допускаются только устройства с известной и указанной в энергетической декларации энергоемкостью.

Коэффициент энергоэффективности определяется для устройств, энергоемкость которых превышает 3000 Вт, а их назначением является технологический процесс, подлежащий обязательному энергетическому нормированию.

Владелец или арендатор, имеющий несчастье пользоваться устройством, не соответствующим высоким требованиям уполномоченного органа, также обязан вносить плату, взимаемую на принципах, аналогичных плате за пользование энергонеэффективными помещениями. Тут проблема не в том, что владельцы энергоприборов будут фактически платить особый налог. Вопрос в том, какие именно приборы пройдут «сертификацию». К сожалению, в российской практике нередки случаи, когда оборудование и технологии, произведенные западными компаниями и по большей части априори более эффективные, не получают должной сертификационной поддержки. В итоге может случиться, что налог на пользование неправильными приборами будут платить владельцы эффективного западноевропейского оборудования и не будут платить покупатели российского «правильного», но менее эффективного оборудования.

Новый закон по энергосбережению необходим, крайне необходим. Но такой формальный, к тому же буквально насыщенный коррупционными нормами подход вряд ли принесет много пользы. Ведь он не стимулирует бережного отношения к ресурсам, а скорее вводит карточную систему распределения по принципу блокадного города. Будут определены категории потребителей — рабочие, иждивенцы, ответственные сотрудники, — и для каждой категории установят пайки, то есть нормы энергопотребления. Это ли нам нужно?

Как надо делать правильно

Самая сложная задача в энергосбережении — обеспечить взаимную заинтересованность всех участников производства, транспорта и потребления энергии и топлива. Международная практика показывает, что в этом направлении и сосредоточиваются основные усилия. Широко используются методы, когда генерирующие или сетевые компании внедряют у потребителя крупные энергосберегающие проекты, а высвобождаемую электрическую мощность используют для подключения новых абонентов. Так, генерирующая компания города Детройта (США) в 90-х годах прошлого века на автомобильных заводах компании «Крайслер» полностью заменила ртутные лампы на натриевые, которые потребляют на 20% меньше электрической энергии при тех же требованиях к освещенности производственных цехов. Заменила бесплатно. Такое нелогичное с точки зрения бизнеса поведение генерирующей компании на самом деле стимулируется действующим законодательством. Понесенные траты в размере примерно 700 тыс. долларов генерирующая компания вернула сторицей. Во-первых, она их зачла в качестве платежей за загрязнение окружающей среды. Во-вторых, получила возможность на высвободившиеся мощности подключить новых потребителей, естественно, за отдельные деньги.

Американское законодательство в области энергосбережения вообще представляет несомненный интерес. Скажем, их базовый закон «Об энергетической политике» занимает 654 страницы и детально расписывает не штрафы, а взаимоотношения всех заинтересованных в этом процессе лиц.

 pic_text1 Фото: SXC
Фото: SXC

Есть традиции энергетической рачительности и у наших европейских соседей. Приведем один пример европейского централизованного теплоснабжения. Теплоснабжающая организация обязана подавать воду постоянной температуры, а потребитель сам регулирует отбор количества тепла на свои нужды через теплообменники с помощью автоматической регулирующей арматуры. Таким образом, собственник дома сам регулирует свое потребление тепла и получает прямую выгоду от мер по его экономии. Теплоснабжающая организация лишь следит за температурой теплоносителя и поддерживает его на постоянном уровне. У нас же практика несколько иная. В отечественной системе температура теплоносителя, подаваемого в здание, регулируется теплоснабжающей организацией (ТЭЦ или котельной) и зависит от температуры наружного воздуха. При температуре наружного воздуха –10º С теплоноситель подается с температурой +110º С, а при –20º С — +135º С (для московских ТЭЦ). Однако при резком повышении температуры наружного воздуха ТЭЦ физически не успевают понизить температуру теплоносителя, в связи с чем происходит «перетоп» зданий, люди открывают форточки, остужая свои квартиры и, соответственно, теплоноситель до более низких нормативных значений. При этом к одному теплопроводу подключены абсолютно разные потребители: производственные помещения, больницы, хрущевские пятиэтажки и современные здания, построенные с применением энергосберегающих технологий. «Холодные» здания потребляют повышенное количество тепла при низких температурах, что вынуждает ТЭЦ увеличивать выработку теплоэнергии, избыточной для «теплых» зданий или зданий, в которых допустимы более низкие температуры по условиям эксплуатации. Индивидуальные тепловые пункты для каждого дома и регуляторы на батареях позволяют частично решить проблему управления потреблением тепла. Однако наличие разных потребителей на одном теплопроводе не позволяет обеспечить оптимальный режим теплоснабжения с минимальными затратами (см. «Как сберечь энергию»).

В общем, мы хотим сказать, что нынешнего законопроекта об энергосбережении, даже и освобожденного от перлов и «кормушек», совершенно недостаточно, чтобы запустить столь необходимый нам процесс экономии электроэнергии. Потребитель — замыкающее звено в длинной цепочке добычи топлива, производства и транспортировки электрической и тепловой энергии. Мотивировать одного только потребителя экономить энергию есть то же самое, что пытаться организовать эффективное взаимодействия лебедя, рака и щуки исключительно путем дрессировки рака. Энергосбережение — это улица с двусторонним движением. Законодательство должно мотивировать всех участников процесса производства, транспортировки и потребления энергоресурсов. Можно ли мотивировать производителя энергии, чтобы тот продавал меньше своего товара потребителю? Можно, но только в том случае, если государство грамотно исполняет свои функции дирижера экономических отношений. А дирижерской палочки, то есть столь же емкого закона об энергосбережении, какой действует в США, у нас пока нет даже в проекте.

Спецпотребители — спецподход

Особое место в энергосбережении занимают бюджетные потребители энергии. Мотивировать экономить общее, то есть чужое, — нетривиальная задача. В проекте закона об энергосбережении предлагается разработать планы по энергосбережению и повышению энергетической эффективности в отношении устройств и помещений, пользователями которых выступают бюджетные организации. А основной способ выполнить утвержденный план — «заключение бюджетными организациями контрактов на выполнение услуг по энергосбережению и повышению энергетической эффективности». В проекте закона ничего не говорится о мотивации к энергосбережению ответственных лиц. Более того, в проекте закона даже нет упоминания об оценке результатов выполнения энергосервисных контрактов и фактических результатах сбережения энергоресурсов.

Каков международный опыт в данной сфере? Стандарт ASHRAE (Американская ассоциация инженеров отопления, вентиляции и кондиционирования воздуха, саморегулируемая организация) устанавливает нормативы энергопотребления зданий. Требования американского закона об энергетической политике от 2005 года обязывают проектировать федеральные здания с энергопотреблением на 30% меньше уровня, установленного стандартом (см. «Пища для размышлений»). В США лица, ответственные за эксплуатацию зданий, в законодательном порядке ежегодно отчитываются за фактические расходы энергоносителей. При этом они несут административно-техническую ответственность за несоблюдение норм.