Отравленная добыча

На улице Правды
Москва, 24.08.2009
«Эксперт» №32 (669)

У Договора о ненападении между СССР и Германией от 23 августа 1939 г. и тем более у секретных протоколов к нему, разграничивающих сферы влияния в Восточной Европе, история оказалась двухчастной. Первые пятьдесят лет с момента подписания СССР упорно отрицал наличие протоколов. Последние же двадцать лет прошли под знаком признания — сколько можно отрицать.

В результате чего секретные протоколы к пакту из разряда тайн и загадок XX века пошли по разряду ничуть не загадочной империалистической политики. «Мак, вступив в Баварию, твердо знал, что и Наполеон идет прямо в Баварию. Нейтралитет второстепенных держав ни до, ни во время, ни после Наполеона никогда и не существовал иначе, как на бумаге. Курфюрст Баварский колебался и был в непрерывном страхе», — это написано не про 1939-й, а про 1805 г., но много ли разницы. Плачевная судьба буферных государств может быть оплакана, но ничем таким неслыханным она не является. Тот, кто желает найти в истории Второй мировой войны случаи неслыханные, может найти их много (и немало — на территории judenfrei Прибалтики), но соглашения, перекраивающие границы лимитрофов, не содержат в себе ничего почтенного, не содержат и ничего неслыханного.

Уникальность протоколов совершенно в другом. Сами по себе они лишь были инструментом перекройки границ в предполье, а к 1945 г. все границы неузнаваемо сместились. Однако Сталину удалось обустроить и аншлюс Прибалтики, и присоединение Галиции с Буковиной и Закарпатьем к УССР так, что с формальной точки зрения не подкопаешься. Ни публичные, ни тем более секретные соглашения с Третьим рейхом в ходе оформления никак не использовались. Только воля соответствующих народов, явленная на выборах, а равно воля держав-победительниц (Ялта—Потсдам) и воля держав, признавших — после 1945 г. как было не признать — отторжение их бывших земель.

Другая уникальность была в том, что это первый и последний в истории СССР (период 1917–1922 гг. с распадением и частичным восстановлением империи — явно особый) случай присоединения территорий с населением. Уже Карельский перешеек, В. Пруссия, Курилы присоединялись без населения. Те же, кто был с населением — вся Восточная Европа, — сохраняли формальный суверенитет. Т. наз. страны народной демократии. В 1945 г. мысль увеличивать число советских республик — в идеале «до последнего моря» — была решительно отставлена. Сателлитам начали оставлять формальные атрибуты независимости. Страны Прибалтики, однако, в число сателлитов не попали, да и Галицию польскому сателлиту не вернули, предпочтя удовольствовать его Силезией и Померанией.

Неизвестно, почему вместо добавления в СССР еще шести республик после 1945 г. подвластным странам решили сохранить формальную независимость. Одно объяснение — так было удобнее договариваться с союзниками, да и в видах дальнейшей экспансии было сочтено, что жителям будущей коммунистической Франции будет приятнее, когда их суверенная страна будет называться ФНР, нежели в случае, если ее преобразуют в ФССР — двадцать какую-то из общ

У партнеров

    «Эксперт»
    №32 (669) 24 августа 2009
    N32 (669) 24 августа
    Содержание:
    Технократическое самоубийство

    Катастрофа на Саяно-Шушенской ГЭС со всей очевидностью показала, что когда-то лучшая в мире советская энергетическая система себя исчерпала, а техническая политика постсоветского руководства отрасли оказалась несостоятельной

    На улице Правды
    Реклама