Парижское око

Культура
Москва, 13.08.2012
«Эксперт» №32 (814)

Фото: Collection: Estate Brassaï

О Брассае принято говорить в высоком стиле — легендарный, выдающийся, великолепный. У его искусства нет противников, одни почитатели. А каждая выставка — в Париже, Нью-Йорке или Москве — гарантирует музею высокую посещаемость. Но попросите кого-нибудь из поклонников сформулировать, в чем его секрет, и получите эмоции вместо анализа. Композиция, оригинальный сюжет, новый взгляд, свет, ракурс? Отнюдь. Снимки Брассая бессмысленно разбирать на составляющие. Определение самого художника: «Существует много фотографий полных жизни, но непонятных и быстро забывающихся. Им не хватает силы, а это самое важное».

В любви к Брассаю главный отечественный фотогуру Ольга Свиблова не исключение. В 2006 году она показывала его в рамках программы Московской фотобиеннале. Но то был небольшой экскурс в его творчество. Нынешнюю же выставку, собранную тем же куратором, Аньес де Гувьон Сен-Сир (она много лет работает с архивом Брассая), можно считать полноценной ретроспективой: кроме хрестоматийных фотографических серий, МАММ показывает рисунки, скульптурные работы и уникальный гобелен художника.

Первый же альбом, опубликованный в 1932 году — «Ночной Париж», — сделал Брассая знаменитым. Пожалуй, его стоило бы вписать в известный клан художников так называемой Парижской школы — иммигрантов, в начале прошлого века наводнивших французскую столицу в поисках художественной свободы, вдохновения, единомышленников и признания. Впрочем, Брассай присоединился к ним уже на излете течения (расцвет Парижской школы приходится на первые полтора десятилетия XX века). В записках Брассая есть пассаж о том, что творческий человек рождается дважды: сперва физически и второй раз, когда находит свое призвание. Его не менее прославленный соотечественник фотограф Роберт Капа говорил о себе, что родился в Париже в возрасте 22 лет. Брассай (а тогда еще Дьюла Халас) приехал в Париж в 1924 году, ему тогда было 25 (первое посещение четырехлетним ребенком не в счет). О венгерском происхождении дальше будет напоминать только новое имя. Брассай — парень из трансильванского города Брассо. К тому моменту у него за спиной были уроки живописи в академиях Будапешта и Берлина, да и в Париж он приехал учиться, но быстро об этом забыл. Он пишет родителям, что ощущает полную гармонию с городом и «изучает, как Париж живет и движется и как люди движутся в нем». Чтобы как-то заработать на жизнь, Брассай занимается журналистикой — делает репортажи для французских, немецких и венгерских газет. Редакторы просят проиллюстрировать материал. Поначалу он обращается к знакомым фотографам, но потом сам берет в руки камеру. Генри Миллер (американский писатель и художник, в конце 1920-х годов тоже оказавшийся в Париже, они были дружны и часто вместе бродили по городу) прозвал Брассая Парижским Оком. Площадь Согласия с потертыми скульптурами фонтана, Эйфелева башня в огнях, афишные тумбы, мосты, булыжная мостовая, пути вокзала Сен-Лазар, горгульи Нотр-Дама, стулья Люксембургского сада, расставленные небрежно, но всегда живоп

У партнеров

    «Эксперт»
    №32 (814) 13 августа 2012
    Олимпиада
    Содержание:
    Попасть под медальную струю

    Нынешняя Олимпиада подтвердила достаточно высокий спортивный статус России. Однако в дальнейшем для уверенных спортивных успехов нам придется отказаться от советской модели наступления по всему фронту дисциплин

    Экономика и финансы
    Потребление
    На улице Правды
    Реклама