Эрдогану пора уходить

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
10 июня 2013, 00:00

Наиболее пассионарные слои населения Турции выступили против Реджепа Эрдогана. Для них он уже не реформатор, а автократ и фундаменталист

Фото: AP
Турки не хотят превращения своей страны в исламскую республику

Турцию сотрясают массовые акции протеста. Во многих городах страны десятки тысяч людей выходят на площади, устраивают массовые акции неповиновения, вступают в столкновения с силами полиции. Их главное требование — отставка нынешнего премьер-министра страны Реджепа Эрдогана. Еще недавно считавшийся самым харизматичным турецким лидером со времен Ататюрка, демократизатором Турции и вдохновителем ее экономического роста Эрдоган ныне, по словам демонстрантов, потерял доверие народа.

Премьер-министр фактически попал в традиционную для лидеров-реформаторов ловушку. Череда успехов (рост экономики и влияния Турции в регионе, победа над всеми политическими противниками — кемалистами, военными, националистами) сделали Реджепа Эрдогана чересчур самоуверенным. Его политика перестала быть взвешенной и продуманной — премьер-министр начал идти к реализации своих идей напролом, без учета общественного мнения и даже мнения своих союзников. Результатом подобного ослепления стали многочисленные политические ошибки и перекосы, а сам Эрдоган превратился в оторвавшегося от реальности политического авантюриста.

Восстание шестисот деревьев

Нынешние многотысячные протесты начались с акции пяти десятков экологов в стамбульском парке Гези. Они вышли на демонстрацию после того, как 28 мая власти приняли решение вырубить парк (фактически единственный зеленый участок в этом районе города) и возвести на его месте очередной торговый центр. Экологи вместе с депутатом от BDP Сырры Ондером заняли парк и попытались воспрепятствовать работе бульдозеров, однако полиция разогнала их с помощью слезоточивого газа. На следующий день они пришли снова, и на этот раз число VIP-участников увеличилось — к ним присоединились вице-президент Народной республиканской партии Гюрсель Текин и ряд представителей шоу-бизнеса. Однако 31 мая полиция провела массовый и весьма жестокий штурм лагеря митингующих — около сотни человек, включая Ондера, получили ранения, 63 человека были арестованы, а вещи и палатки демонстрантов были выкинуты из парка.

Кадры жестокого разгона митинга обошли всю страну, и следующее утро Турция встретила многотысячными акциями протеста во многих городах страны. Самые масштабные демонстрации проходили в Стамбуле и Анкаре. В бывшей столице Османской империи люди собирались на площади Таксим, которая, по аналогии с египетским Тахриром, и стала символом нынешних событий. Разгонять их с этой площади власти не решились во избежание неприятных исторических аналогий (в 1977 году при разгоне первомайской демонстрации там убили от 30 до 40 человек), поэтому после нескольких столкновений просто оставили ее демонстрантам.

По всей видимости, власти рассчитывали, что акции скоро прекратятся. Долгосрочные общенациональные акции протеста в поддержку стамбульского парка считались маловероятными, СМИ протестам внимание не уделяли. Когда начались столкновения на площади Таксим, местные каналы показывали кулинарное шоу, передачи о липосакции и о пингвинах (понять их можно — по количеству посадок журналистов Турция занимает одно из первых мест в мире, а те, кто на свободе, работают под угрозой серьезных штрафов). Поэтому сам Эрдоган ни на какие уступки идти не собирался. «Мы — власть, которая до сегодняшнего дня посадила три миллиарда деревьев. Мы — власть, которая создала 160 национальных парков. Может ли эта власть быть врагом природы, деревьев?» — заявил Эрдоган. Он назвал демонстрантов «кучкой мародеров» и укатил в четырехдневное турне по странам Северной Африки.

Однако протесты не только не прекратились — они усилились. К ним, в частности, присоединились профсоюзы, политические активисты и представители различных кругов страны (Конфедерация профсоюзов публичного сектора, профсоюз турецких докторов, профсоюз архитектурных и инженерных палат, а также ряд других). Фактически демонстрации объединили всех — курдов и турок, секуляристов и исламистов. Очевидцы рассказывают, как непримиримые враги — фанаты «Бешикташа», «Фенербахче» и «Галатасарая» — вместе ходят на выступления, помогают друг другу в противостоянии полиции. Они даже объединились в «Стамбул Юнайтед». Кроме того, эксперты отмечают крайне высокий уровень самоорганизации протестов, в основном через социальные сети. Самым популярным средством общения между демонстрациями в различных городах стал твиттер. Попытки властей ограничивать сотовые сети не приводят к результату — владельцы ресторанов и кафе в районах проведения митингов снимают пароли со своих Wi-Fi-сетей. Идет организация и в офлайне — у протестующих есть памятки с сотовыми телефонами докторов и юристов, которые бесплатно готовы прийти на помощь в случае столкновений с полицией.

Понятно, что столь широкий размах демонстрации получили не из-за стамбульского парка. Разгон экологов в Гези, скорее, стал последней каплей.

Государство — это не ты

Несмотря на ряд прошлых и нынешних заслуг, практически у всех слоев населения страны есть серьезные претензии к премьер-министру. К его авторитаризму, фанатизму и нежеланию слушать.

Прежде всего значительная часть молодежи выступила против желания Эрдогана сохранить власть с помощью конституционных изменений. По закону нынешний срок премьер-министра, истекающий в 2014 году, станет для него последним. Однако Эрдоган инициировал проект принятия новой конституции, которая превращает страну из парламентской республики в президентскую. И в списке лиц, которым будет запрещено баллотироваться на пост президента (в частности, нынешнему президенту Абдулле Гюлю и ряду бывших лидеров страны), фамилия Эрдогана не значится.

Для принятия этого закона Эрдогану не хватало голосов в парламенте, и именно поэтому он, по мнению оппозиции, и пошел на примирение с курдами. По словам политолога из Турции Эльвина Бунтюрка, население может только догадываться, что именно помимо легализации обещал Эрдоган курдам в обмен на их голоса в парламенте. Тут можно ориентироваться лишь на предложения и требования, которые курды выдвигают к новой конституции. Курдская партия BDP уже требует введения постов «региональных президентов», изъятия словосочетания «турецкая нация» из проекта новой конституции, а также придания курдскому языку официального статуса. Кроме того, курды намерены дать официальное курдское название 12 провинциям страны, которые они считают своими. Эрдоган и его сторонники называют этот процесс федерализацией Турции, его противники — предательством идей Ататюрка и началом развала страны.

Премьер отказывается признавать свои ошибки 067_expert_23.jpg Фото: ИТАР-ТАСС
Премьер отказывается признавать свои ошибки
Фото: ИТАР-ТАСС

Возможно, реальная федерализация и обеспечила бы Эрдогану поддержку большинства меньшинств, однако, взяв курс на этническую федерализацию, премьер демонстративно игнорирует права меньшинств религиозных, в частности шиитов и алавитов (как минимум 8% населения страны). Так, недавно состоялась закладка нового моста через Босфор, который Эрдоган решил назвать в честь султана Селима I, прославившегося массовой резней шиитского населения. Подобный шаг вызвал громкий скандал среди турецких алавитов.

Против Эрдогана выступили не только алавиты, но и его собственные единоверцы. В частности, исламизированный городской средний класс — меньшая, но ключевая часть электората ПСР. Эта прослойка верующих, но при этом образованных и деловых людей поддерживала начальные исламские реформы Эрдогана (например, разрешение на ношение хиджабов), потому что рассматривала их как меры по либерализации страны. Однако нынешние шаги премьера по внедрению исламских норм уже воспринимаются ими как движение не к либеральному обществу, а к исламской республике — и тут умеренные исламисты фактически поддержали своих секулярных сограждан. Среди этих шагов обязательное изучение Корана в школах, запрет стюардессам Turkish Airlines (эта авиакомпания на 49% принадлежит государству) использовать яркую губную помаду, статья, по которой за оскорбление ислама можно сесть в тюрьму на полтора года. Последним шагом стал новый антиалкогольный закон, запрещающий не только рекламу алкоголя, но и любую демонстрацию на телевидении сюжетов, связанных с алкоголем, либо поощрение его употребления. Закон касался небольшой части населения (по некоторым данным, в Турции 83% жителей вообще не пьют и лишь 1% выпивает каждый день), — однако он имел символическое значение. Именно поэтому сейчас демонстранты публично распивают пиво и другие алкогольные напитки на улицах.

Наконец, значительная часть населения (прежде всего, конечно, кемалисты) выступает резко против неоосманских претензий премьер-министра. Для Эрдогана этот вектор развития не может подвергаться сомнению и пересмотру. Премьер настолько привержен ему, что публично пригрозил судом создателям сериала «Великолепный век» (его смотрят 150 млн человек) за то, что они, по словам Эрдогана, клевещут на турецкого султана Сулеймана Великолепного. Между тем для значительной части населения еще со времен Ататюрка Османская империя ассоциируется с деспотизмом и отсталостью, и такого будущего они не хотят. Их также смущают те жертвы, на которые идет Турция для возрождения османского проекта. Среди них разрыв экономических отношений с Дамаском и обострение отношений с Тегераном, прием сотен тысяч беженцев из Сирии, а также риск терактов со стороны сирийских боевиков (некоторое время назад спецслужбы страны взяли дюжину из них с зарином: по некоторым данным, боевики собирались устроить теракт и свалить его на сирийские спецслужбы).

Не свергнуть, но попинать

Эрдоган подобные претензии не принимает. По его словам, протесты не следствие широкого недовольства населения, они были организованы из-за рубежа. И речь идет не только о сирийских и иранских спецслужбах. В начале июня турецкие власти отчитались об аресте в Стамбуле 11 иностранных провокаторов, среди которых граждане США, Ирана, Франции, Великобритании, Индии, Греции и Германии.

Между тем около 90% всех относящихся к протестам твитов с указанным местом отправления были из Турции, из них половина — из Стамбула. Для сравнения: во время революции на Тахрире «египетских» твитов было лишь 30%, все остальное писалось из-за границы. При этом турецкие протестующие не искали международного внимания — 88% всех твитов о беспорядках были на турецком языке.

Однако это не значит, что иностранные государства не будут использовать трудности премьер-министра для решения своих тактических задач. В частности, США, недовольные чересчур независимой внешней политикой Эрдогана, публично поддержали демонстрантов. «Мы верим, что долгосрочная стабильность, безопасность и процветание Турции могут быть гарантированы лишь через защиту базовых свобод. Этим, по-видимому, и занимаются (протестующие. — Эксперт”). В здоровой демократии эти свободы играют очень важную роль», — напоминает Эрдогану официальный представитель Госдепартамента США Джен Псаки. Евросоюз же нашел еще один аргумент в пользу того, что Турции еще рано вступать в ЕС. «Как вы знаете, свобода собраний относится к фундаментальным правам человека, а также является частью политического блока Копенгагенских критериев (необходимые условия для вступления страны в Евросоюз. — Эксперт”). Поэтому, а также во избежание дальнейшей эскалации насилия, я надеюсь, что вы проведете независимое и беспристрастное расследование и убедитесь, что (при применении силы. — Эксперт”) были учтены принципы необходимости и пропорциональности», — говорится в письме к Эрдогану, написанном сопредседателем совместной европейско-турецкой парламентской комиссии Элен Флотр. Сирийцам для реакции и повода особого не нужно было — Дамаск всегда рад ответить Анкаре на ее участие в международной травле Башара Асада. «Турецкий народ не заслуживает подобного насилия. Если Эрдоган не в состоянии решить вопрос мирными методами, пусть уходит, — заявил министр информации Сирии Омран Зоаби. — Его попытка подавить протест силовыми способами показывает, насколько он оторвался от реальности».

На фоне всей этой критики турецких властей особняком стоит позиция Ирана. Тегеран воздержался от нападок на Эрдогана и заявил, что происходящее иранцев не касается.

Революции не будет

Пока ситуация в Турции развивается не в пользу действующих властей. Демонстрации не утихают, доверие к правительству остается крайне низким. Учитывая, что демонстранты используют в основном электронные средства общения между собой, слухи рождаются самые разные и для властей отнюдь не приятные. Так, писали, что министр здравоохранения страны Мехмед Муэдзиноглу отказал протестующим в «скорых» на основании того, что они выступают против правительства, что полиция применяет против демонстрантов химическое оружие (зарекомендовавший себя Agent Orange). Хоть эти слухи и ложные, но прозвище Химический Тайип (по аналогии с Химическим Али в Ираке) Эрдоган уже получил. В целом газета Today’s Zaman насчитала более 5 млн ложных твитов, которые отнюдь не способствуют снижению напряжения.

В свою очередь премьер отказывается идти на уступки. Полиция продолжает разгонять демонстрантов, а также пытается нарушить их взаимодействие между собой (в стране уже арестовано шесть десятков блогеров). В случае продолжения беспорядков Эрдоган обещает мобилизовать своих сторонников. «Не пытайтесь соревноваться с нами. Если вы выведете на улицы сотню тысяч человек, я выведу миллион», — говорит премьер. Имеется в виду деревенский электорат Эрдогана, позитивно воспринимающий и его фундаментальный исламизм, и неоосманизм. Если премьер сдержит слово, то страну ожидает гражданский конфликт, а армия, которая всегда играла роль гаранта внутренней стабильности и которую Эрдоган фактически репрессирует (большая часть адмиралов и значительная часть генералитета сидит в тюрьмах или под домашним арестом), получит шанс на реванш.

Между тем вероятность такого сценария все же невелика. Главная причина в том, что население не выступает против Партии справедливости и развития как таковой. Люди понимают, что реальных альтернатив ПСР сейчас нет — ей на смену могут прийти или националисты или кемалисты, которые сразу же начнут закручивать гайки в вопросах религии и гражданских свобод. Население просто хочет, чтобы ПСР вернулась к той политике, которую проводила в первый период своего нахождения у власти. И избавилась от Эрдогана.

Эти желания совпадают с позицией ряда высокопоставленных членов ПСР, которых не устраивает диктат Эрдогана, — сейчас от него открыто дистанцируются. Среди них лидеры различных тарикатов (на время конфликта с армией и кемалистами они объединились вокруг Эрдогана, а сейчас хотят большей самостоятельности), а также президент Абдулла Гюль. Именно поэтому Гюль, в частности, пошел сейчас против линии премьер-министра и раскритиковал применение силы. «Нам всем надо вести себя как взрослые люди, и тогда ситуацию на площади Таксим можно будет успокоить», — говорит Абдулла Гюль. По его словам, в демократическом обществе надо выслушивать все точки зрения и не разгонять протесты.

Однако премьер слишком амбициозен, чтобы отойти в сторонку: Эрдоган считает, что партия — это он. «Имеет право, поскольку почти из 50 процентов голосов, которые ПСР получила на прошлых выборах, около половины было отдано персонально за Эрдогана», — говорит Эльвин Бунтюрк. Поэтому любая критика в его адрес или относительно его инициатив воспринимается Эрдоганом в штыки. Если сейчас премьер-министр продолжит занимать жесткую позицию и откажется уходить в отставку, то революции, скорее всего, не будет (согласно опросу стамбульского университета Бигли, 80% демонстрантов выступают против идеи военного переворота), однако партию ждут неприятные последствия. В 2014 году в стране состоятся муниципальные выборы, и если оппозиция сможет выставить единого кандидата, то впервые за много лет Стамбул может возглавить противник Эрдогана. А в Турции есть поговорка: «Кто выигрывает Стамбул, тот выигрывает и следующие выборы».