Расцвет прекрасной эпохи

Вячеслав Суриков
редактор отдела культура журнала «Эксперт»
12 октября 2015, 00:00

Вирабов Игорь. Андрей Вознесенский / Жизнь замечательных людей. — М.: Молодая гвардия, 2015. — 703 с. Тираж 5000 экз.

Есть два метода написания писательских биографий — один из них предполагает по преимуществу авторский текст с редкими вкраплениями цитат из художественных произведений главного героя и каких-то его ключевых высказываний. Образцовыми в этом отношении являются книги Дмитрия Быкова, посвященные Борису Пастернаку и Булату Окуджаве. Быкову есть что сказать и об авторах, и том времени, в котором они жили. Ему легко даются переходы от одного тезиса к другому, он пишет безукоризненным стилем и предельно эрудирован. Второй метод ассоциируется с ректором литературного института Алексеем Варламовым, у которого в серии ЖЗЛ выходит одна биографии за другой. Он строит свое повествование на обширных цитатах из мемуарной литературы. При этом нельзя сказать, какой из двух методов предпочтительнее. Ориентироваться в источниках и монтировать одну цитату с другой, снабжать их уместными комментариями — тоже своего рода искусство.

Поначалу Игорь Вирабов предпочитает своими словами передавать ощущение от личности и от эпохи. Но хватает его ненадолго. Уже в первой половине книги мы встречаем текст в виде интервью, которое никого не удивило бы на страницах «Российской газеты», где Вирабов работает редактором отдела культуры, но для ЖЗЛ это по меньшей мере смело. Далее он не может удержаться от того, чтобы не привести полностью стенограмму встречи Хрущева с интеллигенцией, на котором генсек устроил поэту разнос. Еще совсем недавно подобного рода документы выносили в приложение к основному тексту. Скорее всего, правильно делали. Игривые зачины для глав с рифмами или аллюзиями на классические цитаты («Всякая случайность неслучайна по-своему») делают текст легковесным и скорее раздражают, чем забавляют. Автор перескакивает с одного события на другое, потом к нему возвращается, чем дезориентирует читательское внимание. Но, что важно, все это не мешает личность поэта проступать сквозь текст. Правда, это скорее свойство личности, нежели текста.