Стратегия с опорой на свои силы

Петр Скоробогатый
заместитель главного редактора, редактор отдела политика журнала «Эксперт»
12 июля 2021, 00:00

В новой Стратегии национальной безопасности стало меньше иллюзий и больше внимания к российскому народу

КИРИЛЛ КУХМАРЬ/ТАСС
Тренировка с боевыми расчетами ЗРК С-400 «Триумф» и ЗРПК «Панцирь-С1» в Новосибирской области

Россия начала жить в соответствии с обновленной Стратегией национальной безопасности. Этот основополагающий документ о стратегическом планировании разрабатывался последний год, одобрен Советом безопасности и подписан Владимиром Путиным. По закону он обновляется раз в шесть лет и определяет национальные интересы и стратегические приоритеты России во внутренней и внешней политике.

Документ специфический, сложен для прочтения и понимания и, как кажется неподготовленному читателю, содержит слишком общие формулировки, которыми часто пестрят заявления представителей власти. Кроме того, в последнее время интерес к внутренней политике у общественности достиг критически низкого уровня. И потому новую Стратегию незаслуженно обошли вниманием и журналисты, и представители экспертного сообщества. Между тем это не только базовые установки для проведения важнейших управленческих решений, но и прекрасное отражение мировоззренческих перемен российской элиты, а также мануал и вокабулярий для бюрократии на ближайшие годы.

Для лучшего понимания основ Стратегии ее положения стоит изучать в динамике. Напомним, первая Стратегия нацбезопасности была опубликована в 2009 году при президенте Дмитрии Медведеве — решение о ее подготовке принималось после войны в Южной Осетии, которая сильно перевернула представление российской власти о взаимодействии с коллективным Западом. Стратегии пришли на смену другим концептуальным документам: Концепциям национальной безопасности от 1997 и 2000 годов.

Разница была существенна. В Концепциях лишь формулировались основные параметры работы государства для обеспечения нацбезопасности и выявления угроз. Стратегии — значительно более конкретные документы. В них речь идет о приоритетах государства, целях внутренней и внешней политики, анализируется место и роль России в мире, уделяется внимание социально-политическим задачам как фундаменту стабильности.

Для наблюдателей не так актуально гадать, что стоит за теми или иными, в общем-то, действительно общими формулировками, — важнее оценивать наполнение, новации и расставленные приоритеты во всех трех документах последних двенадцати лет. А всего мы выпустили три Стратегии: в 2009-м, в 2015-м, после начала новой холодной войны, и вот сейчас, в 2021 году.

Динамика внешнеполитических иллюзий

Стратегия 2009 года принадлежала стране, которая успешно справилась с чередой катастрофических вызовов внутренней безопасности (распад, терроризм, банкротство) и надеялась войти в новый многополярный мир в ранге знаковой экономико-политической державы, которая сильна не только ядерным наследством Советского Союза. Несмотря на Мюнхенскую речь и грузинскую агрессию, в тексте сохранялась надежда на равноправные отношения и с США, и с Европой.

Впрочем, уже тогда было зафиксировано, что «формируется тенденция к поиску решения имеющихся проблем и урегулированию кризисных ситуаций на региональной основе без участия нерегиональных сил». А среди вызовов — «вероятные рецидивы односторонних силовых подходов в международных отношениях и противоречия между основными участниками мировой политики».

Следующая Стратегия 2015 года распрощалась с надеждами. Никаких обтекаемых формулировок: «Поддержка США и Евросоюзом антиконституционного государственного переворота на Украине привела к глубокому расколу в украинском обществе и возникновению вооруженного конфликта».

Но вместе с тем дверь к восстановлению диалога остается даже не полуоткрытой — распахнутой. С США — на основе «совпадающих интересов, в том числе в экономической сфере, и с учетом ключевого влияния российско-американских отношений на состояние международной обстановки в целом». С Европой — в контексте взаимовыгодного сотрудничества и открытой системы коллективной безопасности.

В Стратегии 2021 года США и Европа упомянуты по два раза. США — в контексте нападок на традиционные российские духовно-нравственные и культурно-исторические ценности и отказа от стратегической ядерной стабильности. Европа — по вопросам двойных стандартов и той же системы ПРО. Противник становится максимально «коллективным» — Запад, мечтающий «сохранить свою гегемонию» в условиях кризиса всех сфер жизни и социально-экономических моделей.

Пересмотрены и приоритеты взаимодействия с остальным миром. Точнее, они сильны сжались за двенадцать лет. Если в 2009 году Россия открыта любым странам, организациям и платформам, приветствует «большую восьмерку» и «большую двадцатку», а роль контактов в СНГ выносится отдельным пунктом, то через шесть лет это конъюнктурное сокращение единиц внешнеполитического партнерства с подчеркнутым желанием дружить с Китаем и — отдельной строкой — с Индией. Сегодня те же, через запятую, строкою в главке про цели внешней политики. СНГ — в контексте интеграционных объединений, а также построения евразийского партнерства, отмечена важность ШОС и БРИКС и прочих «площадок и объединений» по всему свету.

Если подвести итог, Стратегия-2021 фиксирует новый мировой уклад без иллюзий и надежд на возвращение к прежнему порядку. Это не только и не столько признание глубокого раскола в отношениях России с Западом. Это, по сути, отказ от возможности разрешения мировых проблем на основе коллективных дискуссий и прежних глобальных институтов вроде ООН и встреч мировых лидеров — то, что регулярно предлагал Владимир Путин даже после 2014 года. Россия долго оставалась единственной страной, которая надеялась на всесторонний поиск антикризисных рецептов. И мы последние, кто замораживает такие задачи в перечне своих национальных интересов. Возможно, лишь до естественного формирования новой архитектуры безопасности, например на принципах регионализации и ответственности отдельных игроков.

Впрочем, «на фоне кризиса западной либеральной модели» остается актуальной «проблема морального лидерства и создания привлекательной идейной основы будущего мироустройства». Тут мы пока не готовы предлагать что-то содержательное, скорее ставим на сохранение имеющегося: подробно прописана глава «Защита традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти».

Внутренние ориентиры

Вместо внешних ориентиров — интенсивное развитие приоритетов внутрь страны. Тут стоит обратить внимание на количество и направленность национальных интересов. В 2009-м их всего три: развитие демократии, гражданского общества и конкурентоспособности экономики; незыблемость конституционного строя; превращение РФ в мировую державу, чья деятельность направлена на поддержание стратегической стабильности и взаимовыгодных партнерских отношений в условиях многополярного мира.

В 2015-м — уже шесть пунктов. В 2021-м — восемь, и все ориентированы «внутрь». Это: 1) сбережение народа России, развитие человеческого потенциала, повышение качества жизни и благосостояния граждан; 2) защита конституционного строя, суверенитета, независимости, государственной и территориальной целостности Российской Федерации, укрепление обороны страны; 3) поддержание гражданского мира и согласия в стране, укрепление законности, искоренение коррупции, защита граждан и всех форм собственности от противоправных посягательств, развитие механизмов взаимодействия государства и гражданского общества; 4) развитие безопасного информационного пространства, защита российского общества от деструктивного информационно-психологического воздействия; 5) устойчивое развитие российской экономики на новой технологической основе; 6) охрана окружающей среды, сохранение природных ресурсов и рациональное природопользование, адаптация к изменениям климата; 7) укрепление традиционных российских духовно-нравственных ценностей, сохранение культурного и исторического наследия народа России; 8) поддержание стратегической стабильности, укрепление мира и безопасности, правовых основ международных отношений.

По сравнению с 2015 годом изменилась и очередность приоритетов. Шесть лет назад на первом месте в списке национальных интересов стояли обороноспособность и защита суверенитета. Теперь же — сбережение народа и повышение качество его жизни. Симптоматичная перемена, которую можно трактовать как желание выйти из рамок осажденной, ощетинившейся крепости к государству, которое уверено в потенциале своего оружия, понимает условия экономической и технологической регионализации, а потому ставит на социальное развитие и укрепление человеческого потенциала как основу в том числе и национальной безопасности.

А еще впервые в перечне национальных интересов появилась охрана окружающей среды (есть и отдельная глава «Экологическая безопасность и рациональное природопользование»). И исчезла задача «закрепления за Российской Федерацией статуса одной из лидирующих мировых держав».

Интересно, что в документе 46 раз упомянуто слово «экономика», и в большинстве случаев с определением «российская». Главка «Экономическая безопасность» — одна из самых внушительных, а за ней следует не менее емкое «Научно-технологическое развитие». Стратегия 2015 года ставила амбициозные цели вхождения России в число стран — лидеров по размеру ВВП. Сегодня приоритет отдается «структурной трансформации» экономики с «опорой на внутренний потенциал страны».

Понятно, что в первую очередь прописывается задача обеспечения устойчивости российской экономики на фоне мировой рецессии. В обязательном ключе «сохранения макроэкономической устойчивости, поддержания инфляции на стабильно низком уровне, обеспечения устойчивости рубля и сбалансированности бюджетной системы».

С другой стороны, есть четкие ориентиры на «трансформацию и модернизацию» экономики, переход на технологические рельсы, уход от сырьевой зависимости, повышение платежеспособного внутреннего спроса, повышение объема инвестиций, преодоление зависимости от импорта технологий, формирования самостоятельной финансово-банковской системы, «интенсивное технологическое обновление базовых секторов экономики (промышленность, строительство, связь, энергетика, сельское хозяйство, добыча полезных ископаемых), форсированное развитие российского машиностроения, в том числе приборо- и станкостроения, приоритетное использование отечественной продукции при решении задач модернизации экономики».

В сухом остатке мы имеем два важнейших концептуальных документа лишь за один год — Стратегию национальной безопасности и обновленную Конституцию, которые подчеркивают коренной слом в представлении российской элиты об отношениях с миром и собственным народом. Во-первых, это окончательное прощание с иллюзиями о том, что хозяева мирового капитала и технологий готовы уступить часть доходов и жизненного пространства нуворишам из развивающихся регионов. Во-вторых, мы наконец пришли к пониманию, что открытый рынок и распахнутая миру экономика не приводят к автоматическому повышению благосостояния граждан — государству необходимо целенаправленно заниматься этими задачами, возводя интересы населения в первейший приоритет. Важные выводы, ценою в 12 лет.